Дина Зарубина – Племянница из провинции -2 (страница 12)
– Пусть это не тревожит мою звездочку. Комендант дон Ярве запишет нас в книгу крепости, это будет законно. А клятвы дадим друг другу над священной реликвией, у Шинъяра есть, он станет свидетелем.
– Хорошо, – счастливо выдохнула Тобахон, прислоняясь головой к крепкому плечу.
***
– А я говорю, только тут можно пролезть! Всю опушку перекрыли, и откуда только взялись! – Том, сердито ворча, начал спускаться в овраг, хватаясь за корни деревьев.
Овраг этот, длинный и узкий, языком вдавался в Чародейный лес и густо зарос высокими папоротниками.
Мик боязливо мялся наверху.
– Ну, чего ты?
– А если змеехырла? – всхлипнул он.
– Днем они не нападают, эх ты, слизень! Сам сказал, мамке лекарство надо!
– Надо, – Мик вытер нос рукавом и начал спуск по скользкому откосу. Где на корточках, где на ягодицах. Все штаны в глине будут, да ладно. Высохнет, само отвалится.
Том бодро шуршал впереди, Мик никак не мог его догнать и страшно нервничал, вдруг это не друг, а королап шуршит в зарослях?
– Том! – жалобно крикнул он. Вышло свсем пискляво и по-детски. А он мужик! Ему уже восемь! Тому не страшно, ему почти двенадцать. Он уже шесть винтокрылов добыл из самой обычной рогатки. Настоящий охотник!
– Тихо ты! – шикнул Том, появляясь неожиданно сзади и зажимая ему рот. – Не ори! Тут хижина проходная, мало ли кто окажется.
– Том, а Том, почему проходная?
– Потому что охотники мимо проходят, как за тварями идут. Только ночуют, если ночь застала или непогода. Там еда есть, нары, очаг…
– Том, а Том, там кто-то есть!
– Не глухой, лошади ржут. Им в лесу плохо. Сиди тут, я погляжу.
– Я с тобой! – вцепился в рубашку товарища Мик.
– Да отцепись ты! Чтоб не звука! Обое засыпемся! – Сердито цыкнул Том.
Густой подлесок позволил подползти к хижине.
Четверо мужиков на поляне играли в непонятную игру, перебрасывая друг другу голую женщину. Она повисала, как тряпка, падала, ее тискали и дергали за ноги. Почему-то у всех игроков были спущены штаны.
– Том, а Том! – не выдержал Мик и тут же получил по затылку так, что ткнулся носом в мох и набрал полный рот земли.
– Живо в овраг! – прошипел Том и кубарем скатился в папоротники.
– Том! А что они делали? – все оглядывался Мик.
– Заткнись! Никакие это не охотники! Кони краденые, на попонах золотое шитье. Сундуки дорогие стоят. Это или разбойники, или контрабандисты.
– Как дядя Лео? – обрадовался Мик. Дядя Лео добрый, обещал его на промысел взять, как подрастет. – А чего мы тогда бежим?
– Хочешь на ее место? – Том выглядел так страшно и непонятно, что Мик заплакал. – Беги шибче, щусенок!
К ужасу Мика, едва выбравшись из оврага, Том побежал прямо к силуэтам всадников. Машет руками, расказывает что-то. Вон трое даже спешились, разговаривают с ним, как с большим. Никто даже за ухо не схватил. Мику стало обидно, он то же самое видел! И тоже в лес идти не побоялся!
– Беги домой, Мик! – Том посмотрел свысока. Ага, его аж на седло взял один из всадников.
– А ушуйник как же? – Скривил рот скобкой Мик, умирая от зависти. Он тоже хочет прокатиться на лошади! Они же за травой пошли! Мамка кашляет, все знают, лучше ушуйника средства нет. Найти его осенью было маловероятно, но Мик надеялся.
– Будет вам трава, – с легким акцентом сказал воин, появляясь из-за плеча Мика, подхватывая его на руки и сажая в седло. – Всю выкосим!
Ничего плохого им не сделали, хоть Мик и побаивался поначалу смуглых всадников. Привезли в крепость, расспросили еще раз, сытно накормили и даже отвезли прямо до дома.
За пазухой Мик бережно придерживал флакон синего стекла. Целитель в крепости дал. «Грудной эликсир» называется лекарство. Это же лучше, чем трава? Ругать, значит, дома не должны. Он сам добыл!
***
Что такое коронация? Это блеск, это свет, это цветочные гирлянды и фейерверк, это праздничные толпы, заполняющие улицы… Церемониймейстер дон Даэро за голову схватился.
Ну, какая кронация за неделю? Месяц надо на подготовку! А лучше – три! Нет, всех благ его величеству Роланду, решил при жизни оставить трон сыну – его право! Но надо же все сделать по протоколу! Церемониал соблюсти! Гостей пригласить! Пир, программа увеселений, места в храме предусмотреть для очень знатных, для не слишком знатных, чернь тоже впустить придется на площадь, слухи кому-то надо разносить…
– Какие тебе знатные гости, гнойный ты прыщ!? – его высочество Ламберт швырнул в негодяя подушкой. – Мало они у нас напакостили? До сих пор разгребаем!
– Благодарю вас, ваше высочество, – поклонился царедворец, крепко прижимая подушку локтем к боку. Он эту подушку беречь пуще глаза будет и внукам передаст. Трофей! Лично из рук будущего короля! А что по физиономии, так это мелочи. Не больно ни чуточки.
– Через неделю чтоб все было готово. Ничего особенного не нужно, мы с моими именинами и так знатно покутили, хватит казну разбазаривать, – приказал принц Ламберт, а сидящая рядом принцесса Ульрика согласно кивнула.
Придворному захотелось протереть глаза. Это тот самый принц, который никогда не считал, сколько стоят его фанаберии? Который певице в Опере корзину кованых золотых роз преподнес? А любовнице – четверку упряжных кремовых лошадей, пристроив на лоб каждой цепочку с изумрудом величиной с лесной орех?
Столичные дамы тут же перестали носить фероньерки2, не желая уподобляться лошадям. Гильдия ювелиров была крайне недовольна.
Вышел церемониймейстер из покоев принца, будто в тумане.
– Ваша милость, вы мне дверь загораживаете! – привел его в чувство недовольный оклик.
Дон Эстебано знатно оскандалился, потому и злой, как шершень, летал по дворцу, норовя найти жертву для нагоняя.
Одно решение, чтоб короля, принцев и маленьких герцогов ежедневно осматривал еще и лекарь, выводило его из себя! Он одаренный целитель! Он маг жизни! А какой-то коновал ему будет указывать, что делать! Или косорукая девчонка, у которой молоко на губах не обсохло! Нет, он сразу сказал, что если корона в его услугах не нуждается, он покинет двор. У него славное поместье в Лундази, а люди везде болеют!
Однако посвежевший и набравший силу король пригласил целителя в кабинет и так оттянул его за чванство и высокомерие, что до сих пор икалось. И отставки не принял. Пришлось работать, хотя даже мальчишки-пажи зубы скалили вслед.
– Прошу, милорд, прошу, – церемониймейстер поспешно отошел от двери. Все же с целителем ссориться не следовало. Он ведь может и на другие методы лечения перейти. Негуманные. Как лекари. У них вообще все методы негуманные.
– Ваша рука в полном порядке, ваше высочество, – сообщил после осмотра дон Эстебан. – Буквально через пару дней можно будет снять повязку и не использовать больше поддержку.
– У-у-у! Надоела эта удавка! – принц дернул платок, в котором лежала раненая конечность. – Я рисовать хочу!
– Мелкая моторика восстановится не сразу, нужно немного подождать!
– Не капризничай, Лоло, пара дней ничего не решит! – Ульрика ласково посмотрела на супруга. – Я буду за тобой ухаживать!
– Я за пару дней твой портрет напишу! – канючил принц.
Дон Эстебан бросил беглый взгляд на принцессу и довольно улыбнулся. Отольются кошке мышкины слезки!
– Не спорьте с ее высочеством, она в ожидании! – строго сказал целитель. – И если желает за вами ухаживать, отказать ей нельзя!
Принцесса ахнула, прижала ладошки к заалевшим щекам.
– Улечка! Да я! Для тебя! Да я всю неделю тогда лежать буду! – выпалил принц. Глаза у него были, как у кота, застигнутого хозяйкой над башмаками гостя: большие и круглые.
– Поздравляю ваши высочества с прелестной девочкой, – давя усмешку, поклонился целитель. Пусть какой-нибудь жалкий лекарь попробует установить крошечный срок в две недели и пол ребенка! А он может!
***
Поверенный, встретивший меня, отказался что-либо объяснять, прежде чем я поужинаю и отдохну.
Я ходила по дому и не узнавала его. Все чужое!
Другая мебель, обивка стен, другие запахи. Слишком долго в нем жили посторонние люди. Он перестал быть родным домом моего детства.
Бархатные синие портьеры в проемах с бахромой шариками заменены на пошлые стеклянные бусы, вместо полосатых домотканых дорожек лежали циновки, а вместо тяжелых окованных сундуков, в которых я обожала в детстве прятаться, в гардеробной стояли розовые шкафы с зеркалами.
В расстроенных чувствах вышла в сад.
Яблони потирали коченеющие ветки друг о друга. Наступающая зима давала о себе знать холодным ветром. На отцовой делянке росли самые интересные яблони. К одной он привил пять разных сортов. В начале июня первыми давала плоды белая ранетка, с тонкой кожицей, но карамельно-сладкая внутри. Затем вызревали полосатые кисло-сладкие яблоки, затем рыхлые зеленые, их пекла кухарка в духовке к каждому полднику. За ними следовали желтые, вытянутые, как груши, и самые поздние темно-красные, с литой жесткой кожей, прекрасно сохраняющиеся всю зиму.
В кладовой у нас всегда пахло яблоками.