Дина Зарубина – Королева с опытом работы (страница 10)
– Все в порядке, плацента вышла, – довольно сказала служанка. Завернула младенца, чем-то стукнула, щелкнули ножницы. Спустив грязную воду, служанка набрала ванну заново, накапав что-то остропахнущее из плоского флакона.
– Сейчас быстро обмоемся, и встанем, иначе кровью изойдете. Дойдем до кровати. Постараемся. Хорошо?
Я кивнула, прислушиваясь к своим ощущениям. Внутри меня стало пусто и просторно. Непривычное ощущение. Немного ныли мышцы живота. Придерживаясь за стенку, я встала на дрожащих ногах. Служанка быстро обтерла меня полотенцем и предложила свое костлявое плечо. Мы доковыляли до кровати. Служанка помогла мне надеть свежую сорочку, подложила полотенце между ног и под меня. Дала напиться. Я с облегчением откинулась на прохладные атласные наволочки, покосилась на часы. Недолго я мучилась. Еще и восьми вечера нет. Не так уж и больно было, больше пугали. Или у меня пониженный болевой порог. Интересно, почему бабы так орут, когда рожают? В целом, неприятно, но терпеть вполне можно. Я вот не пикнула, только изжевала два платка.
Под бок девушка мне сунула теплый сверток и убежала прибирать ванную. Меня охватила усталость и вместе с тем шальная радость – больше не нужно прятать живот, я снова свободна! Не будет мучительной изжоги, смогу спать на животе, садиться на корточки и наклоняться! У меня будет талия! Сильно поправляются те, кто неумеренно жрал, кому добрые родственники безостановочно подсовывали лакомые кусочки, а мне даже есть не хотелось целыми днями. Вряд ли я сильно поправилась, и фигура у меня должна снова стать стройной. Платья мои сгодятся, не нужно будет полностью менять свой гардероб. Я совсем не воспринимала маленький сверток, как часть себя и всеохватывающей материнской любви тоже как-то не ощутила. Лишь усталость и отстраненное любопытство. И тут наврали! Неправильное фэнтези, я давно это поняла.
– Почему он молчит? – испуганно спросила я, глядя на красное сморщенное личико с закрытыми глазками. – Он… нормальный?
– А вы хотите, чтоб он заорал на весь дом? – зашипела служанка. – Хорошо, что вы смогли справиться так быстро! Возьмите ланцет.
– Зачем?
– Поставьте на нем знак! Какой хотите и где хотите. Лезвие зачаровано для постановки опознавательной метки.
– Что ты несешь!? Какие метки?
– А как вы узнаете своего сына через год? Два? Пять?
– В каком смысле? – я плохо соображала, слишком устала.
– Вы что думаете, вам его отдадут? Позволят растить и кормить? Вы же королевствовать будете! Да вы его даже не увидите в ближайшие годы!
Я испуганно дернулась и пережитая боль тут же отозвалась во всем теле. Осторожно взяв ручку младенца, я нарисовала на плечике кончиком лезвия букву «тау» греческого алфавита. Тут таких букв никто не видел. Особенно таких кривых. Буква вспыхнула, рисунок тут же бесследно впитался в кожу, а ребенок недовольно закряхтел.
– Быстро говорите, куда его отвезти, младенца нельзя здесь оставлять!
– Под столицей, в деревне Верхние Лужки, на хутор лэра Грудиса, они ждут ребенка. Его дочь Гертруда хотела… – у меня от внезапно подступивших слез перехватило дыхание, и я всхлипнула. Гертруды больше нет. Она погибла.
– Отправлю его туда, – кивнула девушка, забирая сверток. – Отдыхайте. Этим скажете, что у вас началось кровотечение, а младенец родился мертвым. В деревне под горой как раз детский мор.
– Мертвым? – у меня прошел мороз по коже. Но я ухватила девушку за рукав. – Стой! Почему ты мне помогаешь?
– Вы же моего брата спасли, – прошептала она. – Он просил позаботиться о вас.
Она убежала. И унесла в корзине с бельем моего сына, который начал слабо попискивать, словно котенок. Еще немного и он бы действительно раскричался на весь дом. Я не успела подумать, о каком брате говорила служанка – глаза сами собой закрылись.
А с раннего утра началось светопреставление. Горничная нашла оставленное на виду окровавленное полотенце и ожидаемо подняла крик. Вокруг моей постели табуном забегали служанки. С меня стащили одеяло, и выяснилось, что я лежала в теплой луже среди кровавых разводов. Я отстраненно смотрела на суету вокруг, вяло удивляясь – не ожидала, что с меня так много крови натечет.
– Что, потаскушка рожает? – процедила, появляясь в дверях, лира Амелия в утреннем капоте, презрительно сморщив нос. – Никакого покоя! Сообщите, когда все закончится!
– Так ведь уже… вот, – служанка тыкала в угол моей кровати. Лира Амелия резко побледнела и ухватилась за косяк. Ей тут же сунули под нос нюхательную соль.
– Ах ты, дрянь, почему не позвала на помощь? Адемар убьет меня! – взвизгнула она.
Я мученически завела глаза. Мне и без того было нехорошо, все тело ломило, неимоверно хотелось спать, я даже не собиралась смотреть, что мне подсунула в кровать моя неожиданная помощница. Кстати, что она сказала, я брата спасла? И кого же я за последний год спасла? Пажа Кларенса, определила его на учебу. По судебным делам… да там счет на десятки будет, начиная от сына кузнеца в первом заседании, до сына негоцианта, обвиненного в подлоге в декабре. Ромео, в общем-то, тоже спасла, от женитьбы. Мариса – от казни. И Стефана от смерти в колодце. Да я тут вообще фея-крестная, сколько людей мне обязаны свободой и жизнью, и у каждого может быть сестра… Я настолько добрая, что вычислить нужного брата не представляется возможным. Дозированно надо делать добрые дела! Сдержаннее!
– Девочка, холодная уже, – доложила служанка лире Амелии. – Барышня слабенькая, видно, сознание потеряла от потери крови, позвать не смогла. Прикажете унести и закопать?
– Разумеется! Нет, оставь на леднике, пусть Адемар с виконтом посмотрят, что я не виновата! – В глазах надменной лиры Амелии мелькнул страх. – Наверное, надо этой вызвать лекаря, а то еще сдохнет. Пошлите за ним!
Местный лекарь равнодушно помял мне живот, осмотрел трупик младенца, кивнул.
– Нынче такое сплошь и рядом, опять, видно, ведьмы проклятие наслали, вот и родственница ваша попала под удар. Следовало купить ей защитный амулет. И попить порошок из толченого позвоночника гадюки. Хорошо, что выжила. Ей надо сейчас укрепляющий и кровоостанавливающий настой принять, питаться хорошо, такая бледненькая, – лекарь покачал головой.
Через три дня меня порталом перенесли во дворец. Подготовка к коронации шла полным ходом. А я не могла спать от беспокойства – я больше не увидела в доме Денверов ту служанку. Ни разу, хотя вокруг меня там крутились просто-таки хороводом – кормили, мыли, одевали, расчесывали. Ни на минуту одну не оставляли. Я даже не узнала, как ее зовут! Спрашивать побоялась. Кому же я отдала своего сына? Вдруг я его никогда больше не увижу? У меня от таких мыслей начиналась истерика, я заливалась слезами, но окружающие относились с пониманием – принцесса нервничает перед коронацией и свадьбой. Положено трепетной девушке волноваться.
– Ты не выглядишь счастливой невестой, – осуждающе сказал Адемар.
– Вы прекрасно знаете, почему, – огрызнулась я.
– Мы договаривались, что ты будешь выглядеть счастливой, а не быть ею. Можешь страдать сколько угодно, но на людях обязана улыбаться. Приведи лицо в порядок! Это приказ. Приехал новый придворный маг вместо утратившего силы Венделина, тебе надо принять его клятву в Малом тронном зале через час.
– В-венделин утратил силы? – запнулась я. – Вы же обещали его не трогать!
– Бывает с магами, выгорел, перенапрягся, – беспечно пожал плечами Адемар. – Но он жив. Будет жить в захолустной деревне, ловить ящериц и солить лягушек.
– Запытали, значит, замучили. Еще одна жизнь на вашей совести, – я опустила голову. Что толку, что Венделин сохранил жизнь? Утрата магии для такого сильного мага – это равносильно, как для обычного человека ослепнуть, оглохнуть и лишиться рук и ног. И гениталий заодно.
– Мы же договаривались быть на «ты», дорогая невеста, – напомнил со злостью Адемар. И неожиданно мягко добавил, коснувшись костяшками пальцев моей щеки. – Я ведь все понимаю. Не грусти, все к лучшему. Этот ребенок был нам не нужен. Ты родишь от меня сына, сильного наследника, будущего правителя Элизии. Не понимаю, почему так бесится виконт из-за смерти этого ублюдочного недоноска. Орал на тетку, как будто впрямь что-то серьезное случилось.
– Наверное, потому, что у него были на это причины, но ничего важного он вам попросту не сообщает, – язвительно ответила я.
– Змея, – не остался в долгу Адемар. – Через час в Малом тронном зале. Надеюсь, твой внешний вид меня не огорчит.
– У меня нет желания нравиться мужчинам.
– Твое желание тут не играет никакой роли – моя невеста должна выглядеть лучше всех во дворце! Не поверю, что ты в трауре из-за смерти отца, он бы умер и без нашего вмешательства.
Я отшатнулась. Это чудовище даже не раскаивается! Отец его любил, доверял. Видел своим преемником!
– Мне иногда кажется, что вы не человек. Вам чуждо все человеческое.
– Не чуждо, – глаза Адемара заледенели. – Но это я докажу после свадьбы. Если бы твой отец видел меня на троне, не назначил бы наследницей тебя! Да это просто оскорбление для аристократов – поставить во главе страны такое никчемное, дрянное, испорченное существо. Не иначе, как уже был слаб рассудком!
– Зато не убийцу, – парировала я. – А ваши руки по локоть в крови.