Дина Высоцкая – Струны жизни (страница 10)

— Я тебе отвечаю, было все. — Уверял Тулиев. — Я ей на шее специально засос оставил.

— Заткнись, жалкая свинья. — Крикнула Романенко и со всей силы огрела его сумкой прямо по голове.

— Отвали, Владик. Или ты следующей хочешь быть? — Спросил он, пытаясь ее обнять.

— Да ни за что в жизни. Я лучше умру девственницей, чем позволю такому козлу, как ты, до меня дотронуться.

В этот день Андреева в школе не появилась. Тулиев был в бешенстве, потому что честно выигранные в споре деньги ему никто не отдал, ведь не было прямых доказательств. А на следующий день классная пришла к ним в класс и объявила, что Кати больше с ними нет. Она сбросилась с крыши соседнего дома. Романенко как сейчас помнила, что стояла возле гроба и держала в руках венок от класса. Андреева лежала, как фарфоровая кукла в свадебном платье, а на шее красовался красный еле видный засос. Влада бросила уничтожающий взгляд на потерянного Рому. Через неделю, девочка из параллельного класса сказала, что видела, как Катя стояла возле кабинета, не решаясь туда войти, а потом резко развернулась и убежала.

— Она все слышала, Тулиев! — Кричала в слезах Романенко. — Все, что ты говорил. Все те грязные вещи. Ты настоящая скотина.

Рома сидел на скамейке за школой и, обхватив голову руками, пытался сдерживать слезы.

— Подними голову. — Кричала Романенко.

Она схватила его за волосы и наотмашь ударила по лицу. Потом последовал еще один удар и еще один. Она не могла остановиться. Прибежали мальчишки из класса и оттащили Владу.

— Я отомщу за нее, ты слышишь, я пока не знаю, как. Но, клянусь, я сделаю это, чего бы мне этого ни стоило.

— Убьешь меня? — Ухмыльнулся самодовольно он, вытирая кровь с губы.

— Не будет тебе такого счастья. Ты будешь жить до старости и мучиться.

Все эти эмоции спустя почти 20 лет снова вернулись. И чувства жалости к нему уже не было. Он был достоин любых мучений.

— Можно я закурю в машине? Ты не против? — Вежливо спросила Романенко, украдкой кидая взгляд на серьезного Павлина.

— Откуда у вас сигареты? — Удивился он. — Вы же даже без сумочки вышли из дома.

— Места надо знать. — Улыбнулась майор и достала из кармана сигарету. — Так можно или нет?

Он кивнул, она нажала на зажигалку и салон заполнил едкий сигаретный дым. До дома наемника оставалось совсем чуть-чуть. В деревенской глуши на окраине стоял прохудившийся домик, где только в одном окне теплился еле заметный свет.

— Выключи фары. — Приказала строго женщина. — Лишь бы не сбежал.

— С такой ногой далеко не убежит. — Ответил Греков.

— Он местный. Знает все закоулки. Спрячется, так мы его средь бела дня не найдем, не то, что ночью. Так что ты помалкивай и делай, что я говорю.

— Так точно. — Съязвил опер. — Кто из нас будет хороший, а кто плохой полицейский?

— Павлин, ты совсем дурак? — Скривилась Влада. — Неужели ты думаешь, что мы в этой проклятой Америке? Это Россия, детка, здесь полицейский плохой и очень плохой. Хватит нести чушь.

Майор засмеялась себе под нос и повторила «хороший и плохой полицейский».

— Как скажет! Вот это поколение Пепси, как с ними работать?! — Не обращая внимания на Пашу, сказала Влада и вышла из машины. — Не хлопай дверью только.

Он, оскорбившись этим замечанием, бросил уничтожающий взгляд на майора, но снова он остался не замеченным. Романенко стояла возле машины и всматривалась в темноту, пытаясь понять, как лучше проникнуть в дом. Тихий писк со стороны ее напарника заставил немного отвлечься. Греков стоял перед машиной и показывал рукой какие-то нелепые знаки. Два пальца возле глаз, потом направление ладонью к дому, сложенный кулак и снова два пальца возле глаз.

Романенко медленно подошла к нему и очень аккуратно задала вопрос:

— Павлин, ты совсем идиот? Просто, если да, то я пойму.

— Это язык жестов. — Пояснил он с гордостью. — Я его изучал.

— А язык людей ты изучал? Ты что в первый раз на таком выезде? Сколько лет ты в полиции?

— Пять. Конечно, я был на операциях. Что за глупый вопрос?

— Я так понимаю, ты был на тех операциях, где хирургическим образом мозг человека удаляют, а туда мозг макаки вставляют и потом смотрят, приживется или нет? У тебя по ходу прижился. — Романенко провела рукой по лицу. — Ты вооружался?

— Нет. Я про это совсем забыл. — Ударив себя по лбу, произнес парень.

— Замечательно. Пришли допрашивать наемника без оружия. Ладно, разберемся. Иди за мной.

Осторожно, контролируя каждый свой шаг, Влада направилась к дому. Окно на летней кухне было открыто. Она ловко вскочила и проникла внутрь, открыв дверь напарнику. Прямо у двери стояло ружье с тяжелым деревянным прикладом.

— Это незаконное проникновение в частную собственность. — Прошептал Греков.

Влада остановилась, обернулась и посмотрела на него красноречивее, чем могла бы сказать.

— Понял. Молчу. — Быстро шепнул парень, закрывая руками голову, боясь, что она его ударит.

Они оказались в небольшой комнате, где к ним спиной сидел мужчина средних лет. Его нога перебинтованная лежала на табуретке, а сам он в очках был занят чтением книги. Он повернул голову и сразу же дернулся за ружьем, которое стояло возле него.

— Доброе утро! — Резко сказала Романенко и со всего размаху прикладом ударила его в переносицу. Мужчина сразу же потерял сознание.

— Павлин, бегом осмотри дом, есть ли здесь еще кто-нибудь и запри входную дверь, чтобы нам никто не смог помешать. А я его свяжу сейчас.

Быстрыми движениями, ловко орудуя порванной на лоскутья тряпкой, она не по-женски умело вязала морские узлы, которые намертво обездвижили его руки. Кровь ручьем лилась из сломанного носа. Она облокотила его голову на кресло, чтобы наемник не захлебнулся.

— В доме больше никого. — Отрапортовал Греков.

— Отлично. Посмотри на него. Тоже американских фильмов насмотрелся, как ты. Сидит книжку читает, вчера на рассвете троих положил, а сегодня чуть ли не литературный критик. Он бы еще классическую музыку включил.

— Ага, и вчера небось, пока каждого из них снимал, молитву читал, как помните в «Спасти рядового Райана»?

— Нет, не помню. — Резко оборвала его майор. — У меня нет времени, чтобы спать, а ты хочешь, чтобы я фильмы еще какие-то смотрела.

Они вдвоем сели напротив мужчины, ожидая момента, когда он придет в себя. Романенко вглядывалась в миловидные черты лица наемника и не могла понять, почему он выбрал именно такую жизнь, как на него вышел Тулиев? И по скудному интерьеру было понятно, что он таким никогда не занимался. Должно было произойти что-то очень серьезное, чтобы он на такое пошел. «Догадки строить бесполезно. Нужно ждать», подумала майор и откинулась на спинку стула.

***

Они оба не сводили взгляда от мужчины. Влада сидела совершенно спокойная, потому что в голове полностью выстроила линию допроса. Паша, наоборот, очень сильно переживал, то и дело нервно вставал, проходился по пустому дому и снова садился на стул.

— Поищи чемодан или рюкзак, может сумку какую-нибудь. — Безмятежно попросила Романенко, поднося к губам сигарету. — Раз он завтра уезжает, значит должна быть какая-нибудь поклажа. Заодно узнаем, кто он, чем живет и дышит.

— Я только что об этом подумал. — Слукавил парень.

Майор неспеша делала затяжки и медленно выдыхала сигаретный дым. Всматриваясь в черты лица мужчины в дымке, как будто только она могла помочь увидеть в нем то, что неподвластно было обычному глазу.

— Павлин, он на крючке висит за дверью. — Невзначай бросила она, туша окурок в кружке.

Опер подбежал к двери и снял старый потертый кожаный рюкзак. Он был очень легким и становилось ясно, что в Новосибирск наемник собирался ненадолго.

— Откуда вы узнали, что он там? — Удивился Греков, расстегивая молнию и доставая документы.

— Сразу же, как вошла в дом. Тебе нужно быть внимательнее. — Тихо произнесла она, наблюдая за тем, что он делал. — Не бери в голову, с опытом все приходит.

Романенко взяла в руки его паспорт. Желтые затертые страницы, которые изрядно пропахли затхлостью и плесенью того места, где он жил. И этот дом был не его. Он здесь просто пересиживал.

— Откуда ты узнал этот адрес? — Нахмурившись, спросила майор.

— Так егерь же сказал, что это сосед. И дал мне эти координаты.

— Прописка в паспорте стоит г. Неренгри ул. Советская дом 15 кв. 62.

— Гастролер? — Шепотом поинтересовался Паша.

— Похоже на то. Но не могу понять, как он на него вышел? — Самой себе задала вопрос Влада и резко встала со стула.

Она подошла к мужчине и наклонилась к нему. Она всматривалась в его зрачки, которые бегали под опущенными веками.

— И долго мы будем притворяться? — Прошептала майор и нажала на сломанную переносицу.

Мужчина взвизгнул и открыл глаза, намокшие от выступивших слез. Влада обошла кресло, на котором сидел наемник.

— Владислав Ильич Петрашев, 15 февраля 1976 года рождения, — продекламировала она громко и четко, — готовы ли вы пойти на сделку со следствием?