Дина Уайт – Тени Гринхилла (страница 5)
───
Вечером в квартире Макса горел только монитор.
Он сидел в кресле и смотрел на сообщение от Кицуне. «Всё нормально. Просто устала». Он чувствовал — врёт. Чувствовал так же ясно, как если бы слышал её голос. Но не
мог понять, в чём дело.
На столе лежал телефон. На экране — видео, которое сегодня снял Глеб: Алиса в коридоре, облитая водой. Лицо бледное. Глаза сухие. Ни единой слезинки.
Дэн прислал сообщение:
«Макс, это уже не смешно. Глеб перегибает. Ты его тормознёшь или мне вмешаться?»
Макс набрал:
«Я разберусь».
Но не разобрался. Потому что где-то внутри, в тёмном углу сознания, который он отказывался признавать, ему всё ещё хотелось увидеть, как она сломается. Хоть на
секунду. Хоть чуть-чуть.
Он не знал, зачем ему это. Не знал, что будет делать, когда сломает её.
Просто ему нужно было знать, что она — живая. Что она вообще способна чувствовать. Что его существование имеет для неё значение, пусть даже в виде боли.
───
Глава 4. Чистый лист
Дождь в Гринхилле шёл третьи сутки. Городские холмы набухли водой, парки превратились в болотца, а река поднялась почти до пешеходных дорожек. Стеклянный куб института плыл в тумане, как корабль без огней.
Человек стоял у окна на третьем этаже и смотрел на улицу. Высокий, стройный. Чёрное пальто перекинуто через локоть. Тёмные волосы убраны назад — небрежно, но именно эта небрежность стоила денег и времени. Он не двигался. Люди обтекали его, как вода камень. Никто не останавливался. Никто не здоровался.
Эрик Северский не искал внимания. Оно ему не требовалось. Мир был для него аквариумом — занятно наблюдать, но лезть внутрь необязательно.
Сегодня в аквариуме появилась новая рыбка.
Он заметил её в понедельник. Первый курс, общая лекция Ларина. Девушка вошла с опозданием, села во второй ряд. Дешёвый
свитер с катышками. Волосы собраны в пучок, который разваливался на глазах. Рюкзак розового цвета — детский, потёртый, с брелоком в виде лисы.
Она ничего не делала. Просто сидела и писала конспект. Но Эрик смотрел на неё всю лекцию. Не потому что красивая — хотя да, красивая. А потому что она была... настоящей. Неподдельной. Она грызла колпачок, когда задумывалась. Она хмурилась, когда не понимала термин. Она моргала чаще обычного, когда Ларин начинал говорить о типах насилия.
Она чувствовала.
Большинство людей в этом институте были пустыми оболочками. Деньги родителей. Амбиции без содержания. Они смеялись,
сплетничали, постили сторис. Эрик презирал их молча и глубоко. А эта девушка — она была другой.
Он узнал её имя на следующий день. Алиса. Первый курс, факультет информатики. Живёт в общежитии в Старом городе.
Она сама ему сказала. Ну, почти. Он стоял в очереди в столовой за ней и услышал, как она представляется рыжей девице с розовыми волосами: «Алиса. Да, как в стране чудес. Моя мама любила эту книгу».
Эрик взял кофе и ушёл. В голове зазвучала фраза: «Алиса. Как в стране чудес».
Чудес не существует. Есть только закономерности.
Он начал наблюдать.
Это было нетрудно. Эрик умел быть невидимым — не потому что прятался, а потому что люди сами не хотели его видеть. Он был слишком спокойным для их суетливого мира. Слишком красивым, чтобы быть доступным. Слишком чужим.
Он вычислил её расписание на второй день. Понедельник, среда, пятница — общие пары с выпускниками. Вторник, четверг — только её поток. Библиотека после обеда. Скамейка у фонтана перед входом — она сидела там с кофе, если не было дождя. Если дождь — забивалась в угол в холле и читала с телефона.
Он знал, во сколько она приходит. Во сколько уходит. Что ест на обед. Как
закусывает губу, когда волнуется.
На третий день он заметил другое.
Макс Ветров. Выпускной курс. Золотой мальчик с золотыми часами. Эрик знал его — не лично, но достаточно, чтобы понимать расклад. Папа-олигарх, своя квартира в Новом городе, цепные псы вроде Глеба и свита из девиц. Макс был всем, что Эрик презирал. Громкий. Вульгарный. Привыкший брать.
Макс смотрел на Алису. Часто. Слишком часто.
В понедельник он наехал на неё при всех из-за места. Во вторник Глеб облил её водой. В среду Яна подставила подножку в столовой.
Эрик видел всё.
Он стоял у колонны в коридоре, когда Алиса врезалась в Глеба и вода полетела на рубашку. Видел, как она побледнела. Как задрожали пальцы. Но она не заплакала. Просто извинилась и ушла.
В столовой он сидел через три столика от Яны. Видел, как та выставила ногу. Видел, как Алиса упала. Как суп растёкся по полу. Как рыжая подруга — Катя, кажется — готова была вцепиться обидчикам в волосы. Алиса её остановила.
Эрик ничего не делал. Просто записывал.
В его телефоне была заметка. Называлась «Алиса». Внутри — даты, время, места. Кем была эта девушка? Почему она терпела?
Почему не дала сдачи? Это был вопрос, на который он хотел найти ответ.
В среду вечером он пошёл дальше.
Общежитие в Старом городе — старый фабричный корпус. Вахта, хлипкий турникет, камеры, которые не работали. Эрик подошёл к зданию, но внутрь заходить не стал. Просто постоял у входа, посмотрел на доску с номерами комнат за стеклом. Четыреста двенадцатая — четвёртый этаж. Он не поднимался. Зачем? Достаточно знать, где она спит.
Он уже собирался уходить, когда заметил граффити на стене рядом с входом. Кто-то нарисовал лису — рыжую, с пушистым хвостом. И подписал: «Кицуне».
Эрик остановился. Внутри что-то щёлкнуло. Тихий механический звук, как в часах, которые завели после долгого перерыва. Он знал этот ник. Видел его в «Эклипсисе». Сервер «Север-1». Гильдия «Хранители Заката». Полулиса-получеловек, миниатюрный аватар, всегда рядом с высоким персонажем в чёрном плаще.
Архивариус.
Эрик вернулся в свою квартиру. Включил компьютер. Зашёл в «Эклипсис». Его персонаж — Каратель — стоял в Тёмной Лощине, где он оставил его вчера. Высокий, в тёмных доспехах, с глухим шлемом, скрывающим лицо.
Он открыл список игроков локации. Кицуне была в сети. Локация — Хрустальные Пики.
Рядом с ней — Архивариус.
Эрик смотрел на два маркера на карте. Они двигались вместе. Плечом к плечу.
Он смотрел на них до тех пор, пока они не вышли из игры — сначала Кицуне, потом Архивариус. Тогда он открыл заметку «Алиса» и дописал одну строчку:
«Она не одна. У неё есть кто-то в игре. Это нужно исправить».
Он не знал, кто такой Архивариус в реальности. Но он узнает. Он всегда всё узнавал.
Эрик встал из-за стола. Подошёл к окну. Там, за стеклом, спал Гринхилл — мокрый, тёмный, равнодушный. Где-то в Старом
городе в комнате четыреста двенадцать спала девушка, которая не знала, что на неё смотрят четверо.
Макс — смотрел с ненавистью, которую сам не понимал.
Дэн — смотрел с тревогой.
Кэт — смотрела с любовью.
И он, Эрик, — смотрел с ожиданием.
Чистый лист. На нём ещё ничего не написано. Но перо уже в руке.
───