Дина Шинигамова – Двери в полночь (страница 31)
— Да? — я обернулась на него, и вздрогнула, все никак не в силах привыкнуть к его «новому» облику. — Но вы же сами говорили, что город влечет...
— Но не до такой степени. Обычно люди просто с трудом отсюда возвращаются, иногда кто-то немного расклеится. Но вот так, чтобы просто закрыть глаза и пойти — такое я впервые вижу.
Я пожала плечами.
— Да я что-то тут вообще... не в себе. Может со мной что-то не так, а, Шеф?
— Да и я вот думаю... — он задумчиво провел пальцем по резко очерченным губам. Нет, кажется, я никогда не привыкну к тому, что теперь его лицо отдается далекой болью и где-то в глубине памяти, будто за бетонной стеной. — Ладно, пошли прогуляемся, может тебя со временем отпустит.
Руку с моего плеча он так и не снял.
Мы медленно шли по улицам. Постепенно мне становилось легче, и то безумное влечение, которое я ощутила вначале, ослабело. Город все равно звал и вызывал ощущение щемящей радости, но я уже ровно держалась рядом с Шефом и не повторяла попыток куда-то убежать.
Он изредка смотрел по сторонам, мое состояние интересовало его явно больше, а для меня все было внове. Нижний Питер отличался от Верхнего, привычного, больше чем я думала, и дело было не только в зданиях. Здесь почти не было деревьев, однако город не казался мертвым, совсем наоборот — он будто весь был живой, будто слово «камень» приобрело здесь другое значение.
Верхний город был совершенно плоским, Нижний — холмистым. Я настолько не привыкла спускаться куда-то, что первая же улица — мощеная горка — повергла меня в ступор, что в свою очередь повергло Шефа в хохот. Видимо, физиономия у меня было конкретно растерянная. Однако я была в восторге — оказалось, что где-то глубоко внутри меня кто-то очень любил спускаться под горку, а подъем совершенно не отнимал сил, так что я бодро шагала вперед, едва успевая крутить головой и смотреть по сторонам. Я никак не могла перестать удивляться тому, насколько местные здания красивее и грациознее того, что было наверху, хотя и тот город считается музеем. Однако все они были темными и какими-то далекими, словно силуэты. И ни одно я не могла бы в точности описать, стоило лишь отвести от него взгляд.
— Шеф, я давно хотела спросить...
— М? — он наконец уверился в моей вменяемости, и сейчас его руки были в карманах брюк, но складка между бровей залегла явно по моей вине.
— Почему в Институте у всех прозвища?
Он поднял на меня взгляд. Черт, все такой же — каждый раз, взглядывая на него, я надеялась, что он изменится, и мое сердце перестанет екать.
— Хороший вопрос. Видишь ли, большинству в НИИДе давно перевалило за сотню. За это время сформировалось мнение о них, появились какие-то истории байки. Прозвище ведь говорит нам намного больше, чем имя. Которое, кстати, совсем не все хотят вспоминать. Для кого-то настоящее имя связано с семьей, и это совсем не всегда радостные истории. В те времена, когда начинали превращаться эти еще люди, религиозность была намного более распространена. И принять, что твоя дочь или сестра чем-то отличается от всех остальных, причем отличается резко и странно, было намного сложнее. Куда проще списать все на одержимость, злой дух и происки Дьявола. Многие просто бежали из дома, спасая свои жизни. И для своих семей они умерли.
— О. — Я замолчала, следя как туман легкой пелериной проплывает вокруг нас. — Никогда не думала, что все так... сложно. Оказывается, мне еще повезло.
— И еще как, — кивнул Шеф.
— А у меня тоже будет прозвище? — вдруг вырвалось помимо моей воли. Ну вот, что за детский сад!
— Будет, — коротко хохотнул Шеф, — смотри только, чтобы не как у нашего Джо вышло.
— Да уж! — я ступила на выгнутый деревянный пост, находящийся примерно на месте нашего Аничкова. Зеленые перила змеились под руками, рисунок ограды, казалось, двигался, как живой. На постаментах стояли кони — но без людей, а из спин у них вырывались крылья.
— А вы? — Я оглянулась на шагающего рядом Шефа. — Вас ведь тоже по прозвищу называют. Чтобы получить
— Насколько много?
— Пытаетесь понять, сколько я думаю вам лет?
— А если и так, — он озорно улыбнулся, аккуратно придерживая меня за плечи, чтобы я повернула.
— Ну, судя по тому, как просто вы общаетесь с Оскаром — вряд ли сильно меньше. С другой стороны, выглядите вы моложе, значит все же сильно младше.
Я посмотрела на него, пытаясь понять, верны ли мои рассуждения, но мой дорогой начальник опять сотрясался от беззвучного хохота.
— Нет, ну что вы, что вы смеетесь надо мной?! — я всплеснула руками. — Я же совсем недавно вообще все это узнала, мне же надо руководствоваться хоть какой-то логикой!
Шеф легко опустил руку мне на плечо.
— Ладно, не дуйся. Просто ты даже не можешь представить, насколько далека от истины. — Он улыбнулся, и я снова вздрогнула, наткнувшись на этот взгляд.
Мы встали, следя, как под нами плещется черная как мазут вода.
— Это Фонтанка? — Я пораженно смотрела на непривычно бурную и глубокую реку.
— Здесь нет такого разделения на реки, как наверху, — Шеф облокотился на перила рядом, — это просто одна Река. Без названия. Дикая. Падать в нее не советую.
Я зябко передернула плечами. Черная вода завораживала, как будто притягивая к себе, но казалась какой-то... хищной.
— Я слышал, что она питается местными жителями, — протянул Шеф, глядя вдаль.
— Она что? — я подскочила на месте, — Кем?!
— Местными жителями, — он повернулся ко мне, — ты их просто не видишь. Иногда их можно заметить краем глаза, особенно, если привыкнуть к этому месту. Такие неясные тени...
Я медленно, просчитывая каждое движение, обернулась. И вздрогнула — мимо меня проскользнуло что-то, напоминающее темный порыв ветра. Я дернулась, резко отступая назад, и уперлась спиной в перила.
— Не пугайся, — Шеф одобряюще похлопал меня по спине, — я же тебе говорил про призраков этого места. У них своя жизнь — мы ее просто не видим. А они не видят нас. Или не помнят...
Он вдруг замолчал, излишне внимательно разглядывая потемневшие доски моста у себя под ногами. Успокоив дыхание, я сочувственно взглянула на него — наверное, он искал ее здесь. Пытался понять, который из этих бесплотных призраков — она...
Шеф кивнул мне, предлагая идти дальше. Улицы змеились во все стороны. Какие-то из них казались скорее сельскими дорогами, с утоптанной землей вместо брусчатки, какие-то были обшиты деревом, что выглядело довольно странно. Теперь я там и тут замечала неясные темные тени — но стоило лишь повернуть голову, как они пропадали из вида.
— Шеф, — решилась я, — а вы... искали ее?
Он молчал так долго, что я успела пожалеть о заданном вопросе.
— Искал, — какой-то камешек, подпрыгивая, полетел прочь от удара черного ботинка, — хотя это и было бессмысленно.
Мы снова замолчали. Я рассматривала окружающие здания, и чем дальше от центра мы уходили, тем более странными они становились: какими-то оползшими, как подтаявшее мороженое, или наоборот, ощетинившимися непонятными шипами словно диковинный дикобраз.
— Пора возвращаться — скоро рассвет, — Шеф кивнул на небо, — приглядись.
Только сейчас я заметила, что воздух вокруг будто поредел и стал серым — на Нижний город спустились сумерки.
— Так быстро? — искренне удивилась я.
— Есть мнение, что время здесь течет несколько иначе, — Шеф развернулся. — К тому же, дни наверху сейчас короткие — ноябрь все-таки!
Здесь внизу, было тепло, и я совершенно забыла, что в верхнем Питере сейчас почти зима.
— А здесь всегда лето?
Шеф кивнул:
— Один из немногих плюсов. Всегда тепло.
— А как мы будем возвращаться?
— Увидишь, — он улыбнулся.
Мы довольно быстро вернулись на Площадь, и я встала как вкопанная: ровно в центре, там, где в нашем Городе стоит Александрийская колонна, сейчас переливался короткими вспышками столб света.
— Что это?! — я оторопело разглядывала поток золотисто-белого света, вырывающийся прямо из брусчатки и уходящий куда-то в темное небо.
— У нас принято называть это Рассветом, — Шеф ободряюще положил руку на плечо, — название, конечно, дурацкое, но так уж вышло. Пора возвращаться.
Короткая буря, уже не такая мучительная, как в первый раз — я мы снова у Александрийского столба, поспешно отходим друг от друга.
В верхнем городе снег и предрассветная хмарь. Какая-то группа, поочередно козырнув Шефу, уходила на смену. Все было настолько другим, что не верилось в существование иного города, здесь, совсем рядом.
Я расправила воротник и подышала на мгновенно заледеневшие пальцы. Подняла глаза — и снова вздрогнула. Шеф остался таким же, как был там, внизу! Я почему-то была уверена, что стоит нам вернуться, и все будет как раньше. Снова голливудский мальчик будет поить меня кофе! Но... он был таким же.
— Ну что, — он улыбнулся, доставая из кармана сигареты и прикуривая, — топай спать. Я позвоню, когда будешь нужна.
Я кивнула. Мы медлили. Он смотрел на меня, будто смеясь, только огонек сигареты освещал лицо при каждой затяжке, делая его более резким и немного страшным. Я уже совсем было собралась идти, как вдруг решилась:
— Шеф, как вас зовут на самом деле?
Падали долгие свинцовые мгновения. Он вглядывался в мое лицо, и впервые я увидела нерешительность.