Дина Шинигамова – Двери в полночь (страница 33)
Я подумала, что не знаю, как умирают оборотни. С нашей безумной регенерацией... воображение мгновенно нарисовало несколько ситуаций, в которых регенерация не поможет — меня затошнило. Сделав несколько шагов назад в поисках какой-нибудь опоры, я уперлась в Шефа.
— Ой, — я повернулась, намереваясь извиниться, но наткнулась на его ледяной взгляд и замолчала.
— Через десять минут чтобы была у меня., — и он только край плаща мелькнул за дверью кабинета.
Я бросила последний взгляд на Черта и Крапиву, и вышла.
Идти к Шефу первый раз в жизни не хотелось. Общее напряжение и тяжесть давили на меня бетонной плитой, и я наконец поняла, насколько точно это выражение. Весь Институт притих, и без того редкие сотрудники пробегали мимо, испуганно косясь на меня и торопясь скрыться за углом. А я стояла в метре от кабинета Шефа и поглядывала на табличку «Александр Дмитриевич, глава Института». Он вселял в меня ощущение... жути. Не страха, от которого орешь, срывая горло, а именно жути. От которой холодный пот — и тот сбегает куда подальше по твоему же позвоночнику. Я поняла, насколько обманчива может быть внешность — неужели этот человек, от звука голоса которого мутилось в мозгу, мог казаться мне мягким, веселым и несерьезным пареньком? И дело было даже не в той перемене, которая произошла с ним в Нижнем Городе, и которую я видела теперь постоянно. Просто произошла ситуация, в которой обнажается сущность — и его сущность меня пугала.
Дверь кабинета открылась, на стену легла тень.
— Долго ты собираешься тут стоять? — голубой рентгеновский луч, белые пальцы обхватывают дерево двери. Будто горло жертвы, которую вот-вот задушат, но пока еще ласкают.
Я мотнула головой, с трудом отводя взгляд, и, прошмыгнув внутрь, упала в черное холодное кресло. За моей спиной мягко щелкнули замки.
Я ожидала услышать шаги Шефа, но их не было — только чуть скрипнули петли двери, когда он о нее оперся.
Пару минут я просидела, не шевелясь, но потом все же рискнула обернуться — чтобы снова порезаться об этот взгляд. Шеф стоял, прислонившись к двери, убрав руки за спину и чуть закинув голову. Из-под светлой челки две льдинки следили за каждым моим движением. Я невольно вздрогнула — этот черный силуэт на фоне красной дерева пугал меня.
— Что?
Молчание.
— Послушайте, — решилась я, — я понимаю, что случилось ужасное, и что погиб ценный сотрудник и, наверное, старый друг, но чем я виновата? Почему вы на меня так смотрите?
К моему удивлению, его левую щеку разрезала хищная улыбка.
— Оскар никогда не ошибался.
Я непонимающе моргнула.
— Почти всех здесь он подобрал сам, я говорил тебе, — Шеф наклонял голову то вправо, то влево, будто разглядывая меня. — Поэтому в каждом был уверен. А я говорил ему, что так делать стоит совершенно не всегда.
Он наконец отошел от двери и медленными шагами пересек кабинет, начав бездумно разбирать какие-то бумажки на столе. Я не отрывала от него взгляд, ожидая продолжения. И тут до меня начало доходить.
— В-вы ч-что, — от волнения я начала заикаться, — считаете, что я тут что-то могла сделать?!
— Сама посуди, — Шеф повернулся ко мне, и его глаза недобро блеснули. Как лезвие на солнце. — Появляешься ты, все идет неплохо. По мере того, как ты набираешься опыта, активность тумана внизу начинает повышаться. Незначительно вначале — мы даже не обращаем внимания. Первое посещение — и с нахлынувшими на город Представителями едва удается справиться. А через несколько дней гибнет один из лучших и перспективнейших сотрудников, которого даже задеть-то толком ни разу не могли. Что скажешь?
Он замолчал, ожидая моей реакции. Я похолодела. Ощущение было такое... его просто невозможно описать. Да, доводы звучали обоснованно, я бы на его месте тоже заволновалась и обратила внимание, но я-то,
Я вскочила.
— Если вы считаете меня... я не знаю даже кем, вражеским шпионом, то так и скажите! А не ходите вокруг да около! — Кажется, меня трясло. — Мне нечего скрывать, и я отвечу на любой ваш вопрос! Что до Нижнего Города, то вы там были вместе со мной, и видели все, что я делала и куда ходила! Мне... мне оскорбительно слышать ваши подозрения, хотя я и понимаю вашу позицию! Но я совершенно невиновна и могу поклясться чем угодно!
Когда я замолчала, слова будто повисли в воздухе, медленно растворяясь. В ушах стучала кровь, щеки пылали, а ногти впились в ладони. И точно, меня колотило крупной дрожью.
На этот раз я вцепилась в Шефа взглядом. Надеюсь, в нем было достаточно негодования. Пусть устраивают мне любые тесты и допросы — я невиновна, и знаю об этом!
Шеф смотрел на меня несколько секунд, потом вдруг улыбнулся — почти тепло — сделал шаг ко мне, и обнял. От неожиданности я чуть не плюхнулась обратно в кресло, но он легко придержал меня под руки. Я подняла на него недоуменный взгляд: только что он практически открыто выдвигал мне обвинения в смерти своей сотрудницы, а теперь объятия?! Но слова негодования застряли у меня в горле, потому что с ним снова произошла удивительная перемена: нет, он не превратился в того же мальчика с картинки, каким был. Он так и остался существом без возраста, сильным и опасным, но теперь эта опасность была направлена куда-то в сторону, а проступающая во взгляде и движениях сила превратилась из атакующей в защищающую — словом, мне вдруг безумно захотелось прижаться к нему и закрыть глаза, и я знала, что не будет мне места сохраннее, чем в его руках...
«Что за сопли!» — одернула я себя, и поспешно высвободилась.
— Александр Дмитриевич, — я специально использовала его официальное имя, — что происходит, в конце концов?!
— Милый ребенок, — Шеф улыбнулся, взъерошив мне волосы, и в одно движение оказался на своем прежнем месте, — ты так мило оправдывалась, я чуть не прослезился.
И он отвернулся к столу, снова уткнувшись в какие-то бумаги. Будто ничего и не было. Будто секунду назад я не чувствовала запах ветра и моря от его плаща, холодящего мои щеки.
Я обессиленно опустилась в кресло, бормоча под нос что-то совершенно непечатное. Ну что за черт?!
Было тихо, только шелест бумаг в его легких пальцах, да мое сердитое сопение. Прошла минута, вторая, третья. Мне уже даже злиться на него надоело. Ну вот и зачем я тут? А что, если он все равно мне не верит?
— М, — издал наконец Шеф, задумчиво приложив палец к губам и быстро пробегая глазами какой-то документ.
Я встрепенулась. Зря, все продолжалось так же. Еще несколько минут тишины.
Наконец, мое терпение лопнуло. Я встала с кресла и решительно повернула к двери, скосив на Шефа внимательный взгляд. Будто меня тут и нет вовсе, а он просто один читает у себя бумаги. Отлично! Я взялась за ручку.
— Куда пошла? — раздалось у меня из-за спины, — Я тебя еще не отпускал.
— Вы наговорили мне бочку арестантов, — сказала я, не оборачиваясь, — заставили оправдываться глупейшим образом, и все равно кажется, мне не верите. Тупо сидеть и ждать, когда вы начитаетесь, я не намерена. У меня теперь есть капитан, у него сбор через... — я попыталась сориентироваться во времени, — в общем, я должна быть там!
Я взялась за золотистую ручку двери. Даже успела на нее нажать и потянуть на себя...
— Я сказал, ты никуда не пойдешь, — раздался голос у меня над ухом, и я ясно услышала в нем шипение. Вздрогнув, я отпустила ручку от неожиданности, и замерла, боясь повернуться. Дежа-вю. Такое уже было. Картинка вспыхнула перед глазами, нарисовавшись так четко и ясно, что у меня даже перехватило дыхание. Я говорю Оскару, что не готова биться непонятно за что и пытаюсь уйти — а смуглая рука захлопывает приоткрытую мной дверь с такой силой, что на дереве почти остаются следы. А потом... Потом они спасают меня, оба, — и я вишу на шее Оскара, умоляя простить меня и взять обратно.
Нет уж. Я не собираюсь повторять свои ошибки.
Так я и стояла, выхватывая взглядом то рисунок дерева на двери, то отражение лампы в блестящей ручке и боясь повернуться.
— Ну что, — прошелестело у меня над ухом, — стоишь, никуда не собираешься?
Я осторожно покачала головой.
— Вот и умница. Хорошая девочка.
Я кивнула. Да, я очень хорошая, не надо меня... есть. В очередной раз я задумалась, кто же такой Шеф.
— Вольно, — раздалось уже издалека, уже простым человеческим голосом, просто усталым. Я обернулась, — А теперь сядь и слушай меня. Внимательно.