Дина Серпентинская – Лезвием по уязвимости (страница 20)

– Да уж… Но не падай духом! Раз так, придется искать самой.

– Что я и делаю.

И лишь к концу второй недели кто-то проявил к ней слабый интерес. В назначенное время, в назначенное место она пришла на собеседование, где ей предложили работу в фирме и зарплату двадцать семь тысяч рублей.

«Но почему так мало? – защемило сердце. – Я не продавец! Я экономист с дипломом! На что мне жить? Снимать квартиру?»

– Я неместная, и меня интересует жилищный вопрос. Вы предоставляете жилье? Или компенсируете расходы на аренду, хотя бы частично? – спросила она первым делом.

– Нет, жилье мы не предоставляем. И компенсация у нас не предусмотрена. Ни полная, ни частичная.

– Тогда простите за нескромность, зарплата… Можно увеличить эту цифру?

– До скольких?

– До тридцати пяти.

«Из них двадцать будет улетать, как с куста, за съем квартиры», – высчитала Алла.

– Нет, ну что вы? – ответили ей с возмущением и с таким выражением, будто она здесь всех разыгрывала. – Девушка, у вас не так много опыта, чтобы требовать такую зарплату! И мы не видели вас в деле – о каком увеличении говорить сейчас?! Извините, но двадцать семь тысяч – конечная цифра, и если вас это не устраивает, подыскивайте что-то еще.

– Хорошо! – вскочила с места Алла и направилась к выходу.

Ее провожали изумленные взгляды, оживившие равнодушные лица…

«Двадцать семь рублей и ни копейкой больше! Спасибо, экономфак! Пять лет сушила мозг, а зарплата, как у продавщицы!» – пылала Алла, вся на эмоциях.

Вечером она залезла на «Фарпост» узнать, почем снимать квартиру. Расклад был такой: подавляющее большинство квартир сдавалось через агентства со стопроцентной комиссией. Это означало, что если плата за аренду двадцать тысяч, то в первый месяц съемщик должен выложить все сорок, двадцать хозяину и двадцать агентству за «услуги», а со второго месяца, как и положено, платить только хозяину – двадцать.

Аллу такой расклад сильно раздражал. За какие такие «услуги» съемщик вынужден платить? – думала она. Объявление в интернете в свободном доступе, человек тратит время на поиски, находит сам, и тут выясняется, что квартирка закреплена за конторой, которая обдерет его, как липку, и в первый месяц бедолаге придется раскошелиться вдвойне. Хозяин позволяет навариться за свой счет, при этом выгоды не получает никакой и с тем же успехом мог сдать сам, без посредников. Алла считала, что агенты работают с пожилыми, которые «из-за древности не в ладах с интернетом» и не могут разместить объявление. Или с теми, кому лень прикладывать усилия, кто хочет получить готовый результат при минимальной затрате сил. Их отсталость и лень обходятся съемщикам в десятки тысяч рублей, но какое им до этого дело? Их задача – сдать жилье, не напрягаясь.

Агентства умело обрабатывают собственников, обещая «взаимовыгодные» условия, когда одним достается сто процентов от месячной платы за аренду, а другим – сомнительная выгода и сомнительный жилец. Улыбка не сходит с лица, когда агент распинается, внушает: «Все сделаем за вас. И съемщиков подберем, каких пожелаете, русскую семью, компанию чистоплотных девочек-студенток. И в случае конфликтной ситуации приедем, все разрулим». А собственник развесит уши и верит, что в ходе такого сотрудничества одни только плюсы. На деле же ситуация в корне меняется. По словам одной бабульки, сдававшей комнату, кого к ней только не привозили: и алкоголиков, и людей нечистоплотных, таких, что «он разулся, и на всю квартиру завоняло – а я должна с ним жить?» Потому что агентству нужны деньги, а бабуля со своей квартирой – как средство, чтобы их заработать. Ее комфорт потерпит, когда речь идет о бизнесе и прибыли.

И раз ленивое население само их кормит, с чего бы им не наглеть, не жиреть и не расти, как на дрожжах? Таких агентств во Владивостоке развелось немерено! Первоначально комиссия составляла пятьдесят процентов, но очень быстро эта цифра взлетела до потолка.

Алла сидела и обалдевала от цен, которые мысленно умножала на два.

– И где же мне взять сорок тысяч?!

– А что если тебе снять «гостинку»? Они дешевле, – сказала Янка, глядя в монитор, – ты одна, уместишься вполне…

– Ненамного они дешевле. Смотри, четырнадцать-пятнадцать тысяч в месяц, а за что? Одна комната, в ней кухня, в ней же и спальня, метровый коридор и туалет вместе с ванной – с полноценной квартирой не сравнить!

– Да, но тебе сейчас не до шика… А что если вообще снять комнату у хозяйки? Самый экономичный вариант.

– Я не сопливая студентка. В моем возрасте живут с мужиком, а не с бабкой, – сказала Алла как отрезала.

– Ну ладно, квартира. А снять без посредников – что, вообще нет вариантов?

– Есть, два объявления из десяти, и я обратила внимание, что это либо дорогие, шикарные квартиры от тридцати пяти тысяч в месяц, либо, наоборот, убогие, обшарпанные, у черта на куличках. Владельцы первых не хотят ни с кем делиться и понимают, что не сразу отыщется дурак, готовый выложить за первый месяц семьдесят тысяч, – если вообще такой отыщется, – они потеряют время, а значит, и деньги. Со вторыми не свяжется ни одно агентство, поскольку нечего с них взять: народ не кинется платить двойную цену за неликвид. Конечно же, есть и «золотая середина», но такие квартиры сразу разбирают, не успеет хозяин дать объявление. Я звонила, и везде мне отвечали, что квартира уже сдана. Могу набрать и этот номер, но сомневаюсь, что объявление еще актуально…

– Набери. Попытка не пытка.

И Алла набрала. Она долго слушала длинные гудки, а когда выждала десять минут и позвонила второй раз, абонент был недоступен.

– Вот видишь! Ни черта! – на глаза навернулись слезы.

– И что же ты собираешься делать?

– Я не знаю! Все против меня! Эта долбаная работа, неопределенность… Где и на что мне жить?! – разрыдалась та.

***

Подобных проблем не возникало, когда она жила у Пашки. В то беззаботное время Алла работала в банке за двадцать пять тысяч и в ус не дула. Лишь оставшись без парня и жилья, на собственной шкуре прочувствовала, что такое нужда. Ей не оставалось ничего, как экономить на продуктах, на проезде, и если бы не Янка с ее дружбой и участием, Алле пришлось бы вернуться к родителям в село. Ну или перебраться на вокзал.

Она называла этот период «черной полосой» и не находила выхода из положения. Прошло две недели, а она так и не сдвинулась с мертвой точки: продолжала жить у Янки, а интересных предложений по работе не получала никаких. Ее жизнь зашла в тупик, вытащить из которого могла только интересная, высокооплачиваемая работа. Алла не знала, что и делать. Все варианты, которые подходили ей, она уже перебрала.

Ей снился один и тот же сон. Стоял солнечный день, и Алла гуляла по Сеулу, не похожая на реальную себя. В ушах ее сверкали бриллианты, платье с декольте сидело по фигуре, беззаботная и счастливая, она смеялась и сорила деньгами. На противоположной стороне дороги она увидела Ирину, и та, улыбаясь, помахала ей рукой, показала «класс». Алла засияла и захотела перейти дорогу, но что-то помешало ей… В глазах слепило, все было ярким, золотым…

Она жила роскошной жизнью в снах и влачила нищенское существование в реальности. Засыпая, не хотела просыпаться. А просыпаясь, задавалась одним и тем же вопросом: «Зачем мне это снится?» Боясь непонимания и осуждения, ушла в себя, ненужных разговоров стала избегать.

Ее закрытость Яна списывала на депрессию, а мрачная задумчивость казалась ей следствием неудач. «Это пройдет, когда вопрос с работой разрешится. Нам нужно переждать, и я не стану в душу лезть», – решила Яна.

А лето незаметно пролетало; работы не было и нет. Когда у Аллы закончились все деньги, ей одолжила Янка. Когда же долг вырос до пяти тысяч рублей, она поехала к родителям и перезаняла у них. Ничто ее не радовало, не ободряло, и неотступно преследовала одна и та же мысль.

«А что если… Позвонить Ирине и съездить на пару встреч? С этих денег я верну долг Янке, мне хватит на первое время на питание, мелкие расходы. Всего пару раз, и больше никогда! Потом найду хорошую работу и все забуду, как кошмар! Никто ничего не узнает, а деньги сейчас ну очень нужны! Где еще их взять?!»

«Что ты несешь? Ты в своем уме?! – осадил ее голос совести. – Приторговывать собой? У тебя что, такая уж безвыходная ситуация и другого пути нет? Займи у родителей и продолжай поиски работы. Отдашь, как сможешь. Это самые родные люди, они готовы ждать, не станут требовать долги. Или тебе неудобно просить у родителей, но не зазорно встать на темную дорожку? А где же твои принципы, честь и достоинство? Представь, как будешь смотреть в глаза отцу и матери, когда те обо всем узнают, какой это будет для них удар! Представь реакцию подруг, когда они узнают, чем ты занимаешься! Ты потеряешь дружбу, если вляпаешься в эту грязь!»

«Без паники: никто и не узнает, все будет анонимно. На этот шаг толкает сама жизнь. Родители бедны и содержать меня не смогут, их долг – копейки по меркам местной жизни, запредельно дорогой. Найду я работу, но первую зарплату получу не сразу: придется выждать месяц – за это время можно ноги протянуть. И сколько можно мучить Янку? Я не хочу ее стеснять, вносить разлад в общение с соседкой по квартире, ведь все их ссоры начались из-за меня. Соседка с Янкой – равноправные хозяйки, вместе платят за аренду, а я лишь временная гостья, и мне давно пора съезжать. Но где взять денег на аренду, кроме как согласиться на реальные условия Ирины? Не вижу выхода, хотя…»