Дина Серпентинская – Лезвием по уязвимости (страница 22)

– Так, я думаю, как лучше сделать… Развернись ко мне, сядь полубоком. Положи ногу на ногу, руку ближе к лицу. Вот так. Ну что у тебя лицо как на паспорт? Расслабься! Оближи губы, голову откинь назад. Вот, совсем другое дело! – Ирина щелкала на телефон до тех пор, пока результат ее не удовлетворил. – Сексуальная детка, отлично! Не пожалей денег, сделай профессиональный фотосет. Можешь «ню», а можешь эротику в белье – тут тебе полная свобода выбора. Конкуренция высокая, выбирают девочек по фото, так что твои снимки должны завлечь. Иначе до встречи не дойдет.

– Я все понимаю. Но с деньгами сейчас туго.

– Через пару часиков этот вопрос решится. Как я и сказала, ты получишь пятнашку… Ладно, ехать пора.

– Ир, – заерзала на сиденье Алла, – а кто он?

– Мой давний приятель, у него сеть аптек. Его привлекает новизна, и поскольку ты новенькая, он выбрал тебя.

Через двадцать минут Ирина припарковалась возле отеля «Аванта». Она набрала «приятеля», чтобы тот спустился, встретил их в холле, и лишь в последний момент спросила:

– Как тебя представить? Девчонки конспирируются и берут другие имена. Кто-то из Юли, Марины становится Джулией, Марианной, а кто-то берет более «земное» имя: Алена, Настя. Кто во что горазд.

– Пусть будет… ну не знаю, Лика. Как Анжелика, – назвала Алла первое, что пришло на ум.

– Хорошо. Сама-то не забудь.

В холле показался крупный, полный мужчина в деловом костюме, на вид лет сорока. Он был, как шмель, медлителен и в то же время тороплив, несся первым опылить цветок. Увидев Иру с «девочкой», направился к ним – Аллу же при виде клиента бросило в жар. Близился момент, что делать? Мысли о деньгах вылетели из головы. Она убила в себе мораль, но не брезгливость. Каково это вступать в близость с чужим, нелюбимым, и, что уж скрывать, непривлекательным мужчиной? Сейчас узнает.

– Здрасте! – бодро произнес подоспевший клиент.

– Здрасте, – опустила Алла глаза.

– Михаил, Лика, – представила их Ирина и, протянув руку, как бы поправляя рукав «давнего приятеля», быстро, цепко и беззвучно выхватила свою долю, две пятитысячные купюры, и упрятала в кармашек сумочки. Почти незаметно для других.

Мужчина пробежался взглядом по фигурке, оценил товар и, кивнув Ирине, направился к лифту, а «девочке» вальяжным жестом велел следовать за ним. Сутенерша провожала их с силиконовой улыбкой – Алла отвернулась. Она спрашивала себя, когда унизилась сильнее: в день увольнения, в драке с Авдеевым, или сейчас, следуя за этим мужчиной и прекрасно зная, зачем? Как же здорово просто взять деньги и уйти!

В холле находились люди, и ей казалось, что каждый знал, кто она, и смотрел как на проститутку. В лифте дискомфорт только усилился: спертый воздух, неровное дыхание, его липкий взгляд на ней…

– В номере есть алкоголь. Вино, шампанское, водка, коньяк… – сказал клиент, поглаживая по руке.

И Алла посмотрела с благодарностью. Вошел в положение? Знал и понимал, поскольку имел опыт с новенькими? Он открыл дверь и впустил ее первой. Она передвигалась на деревянных, несгибающихся ногах и при виде кровати только сильнее напряглась; мужчина вошел следом и положил на тумбочку три красные купюры по пять тысяч рублей. На Аллу этот жест подействовал магически: она успокоилась. Нужда в этих деньгах была настолько велика, что заслонила собой все, и сейчас, увидев желаемое, поверив в желаемое, она убедилась, что ее не кинут, не обманут, что эти деньги в скором времени станут ее, нужно лишь расслабиться и сделать то, что от нее хотят. Она понимала это головой, но как же тяжело было совладать с телом, которое отказывалось ее слушать и выполнять ту грязную работу, следовать программе, заложенной в мозгу! Ее тело еще помнило ласки любви, но мозг поработил расчет.

– Я бы выпила, – призналась Алла.

Мужчина открыл холодильник и предложил на выбор напитки в маленьких бутылках: вино, водку, недорогой коньяк. Алла наполнила бокал вином, выпила и снова потянулась за бутылкой, но мужчина, которому уже порядком надоело ждать, перехватил ее руку и притянул к себе, впился поцелуем, начал раздевать…

Все прошло довольно быстро. Она не играла, а равнодушно поддавалась его напору, смотрела куда-то в сторону и старалась унестись в мыслях далеко; ее холодные серые глаза не выражали ничего. Алкоголь делал ее отстраненной, но хоть внешне она и казалась спокойной, в висках стучало: «Отрабатывай и уходи».

Когда все закончилось, клиент посмотрел разочарованно и, кажется, хотел спросить: и это все? За что я заплатил? Наверное, за эту сумму он рассчитывал на лучший сервис, особенно если было с чем сравнить. Алла прочитала недовольство на его лице и от греха подальше схватила деньги с тумбочки и убрала в кармашек сумки, а следом быстренько оделась и выбежала вон. Он прогадал: на этот раз ему попалась не робкая и неумелая, но милая студентка, а холодное «бревно». И где только Ирина его нашла, профессионалки что, перевелись? – наверное, подумал он.

Ну и пускай, сказала себе Алла, пусть думает что хочет. Главное, она перехватила деньги. А как быть дальше, она решит…

***

На улице Алла заказала такси до Луговой.

Янка жила в трех шагах от площади Луговой, оживленного торгового района, удобное расположение которого позволяло без проблем добраться в любое время дня и ночи в любую точку города. Центр, бухта Тихая, мыс Чуркина, площадь Баляева – все находилось под боком; крупный китайский рынок на улице Спортивной располагался здесь же и привлекал всех горожан дешевизной товаров и услуг. Здесь можно было не только приобрести все от носка до техники китайского производства, но и отведать настоящей кухни в одной из многочисленных забегаловок – «китаек», зайти в салон и сделать стрижку у мастера-китайца, отдать брюки на подшив портному-китайцу. Причем цены были настолько символичны, что казались смешными: подшив тех же брюк обходился в сто пятьдесят рублей, когда в ателье Владивостока эта услуга стоила не меньше трехсот, стрижка – в двести рублей, когда российский мастер сделал бы то же самое за пятьсот. И торговаться легче с китайцем, который идет навстречу покупателю и охотно сбавляет цену. Низкая цена не всегда в ущерб качеству: труд китайца ценится дешево, и свои копейки он отрабатывает, стараясь. Он трудолюбив, предприимчив, услужлив, может приспосабливаться к любым условиям, готов браться за любую работу, он вынослив и выживет хоть где. В каждом городе, городке и поселке Дальнего Востока прочно укоренилась своя китайская диаспора. Попадая на рынок на Спортивной, попадаешь в маленький Китай с его лицами, колоритом, индустриализацией, бурным движением, с диалогами шумных, говорливых китайцев, с кричащей интонацией их кошачьего языка, с экзотикой и ароматами национальной кухни. Житель и гость Владивостока может побывать в Китае, не пересекая государственных границ: на удивление, все близко.

Алла подъехала к дому. Она протянула деньги за проезд, и ей показалось, что таксист посмотрел на нее как на проститутку. «До чего я докатилась?» – стыдливо опустила она глаза.

Но быстро успокоила себя: «Что произошло, то произошло – не о чем жалеть. У меня есть пятнадцать тысяч: часть этой суммы покроет долг, остальное растяну на как можно более длительный срок. Это на еду и никуда больше. Мне нужно съездить еще на пару встреч, чтобы снять квартиру и съехать от Янки».

В квартире она не знала, куда деть глаза, и чуть ли не с порога ринулась в душ. Смыв с себя запах чужого потного тела и яркий макияж, вышла к Яне и как можно простодушнее сказала:

– Жара невыносимая, вспотела как собака. Как день? Что на работе?

– Да все по-старому, только пришла, устала… А ты куда ходила?

– На собеседование, помнишь фирму, про которую я говорила? Так вот, меня принимают на работу, зарплата от тридцати тысяч рублей!

– Как классно, я так рада за тебя! Ну, слава Богу, наконец. Когда выходишь? Что за фирма? Где их офис?

– Выхожу с завтрашнего дня. Офис в центре, – ответила Алла и убежала в комнату, откуда вернулась с пятитысячной купюрой, – держи, дорогая! Огромное спасибо, что выручила! Родители закинули на карточку, и первым делом возвращаю долг тебе.

– Спасибо, Алл! Деньги очень кстати, – обрадовалась Яна.

***

Алла все продумала.

Она сказала, что работает с девяти утра, в то время как Янка с соседкой работали с восьми, уходили раньше и никак не могли это проверить. Вечером, после пяти, она шла гулять и возвращалась домой к семи, изображая на лице усталость после «тяжелого рабочего дня». Ей и самой становилось тошно от того, что приходилось врать, и не кому-нибудь, а лучшей подруге! – но в ее положении сладкая ложь была куда лучше, чем горькая правда. Есть вещи, о которых не стоит знать никому. Алла дорожила дружбой и старалась уберечь ее от удара, но отказывалась понять, что отношения, построенные на лжи, обречены.

А вскоре попала в щекотливую ситуацию. Через три дня позвонила Ирина и наказала быть готовой к двум часам. Алла красилась у зеркала в приподнятом настроении, в мыслях о новой порции денег, что приятной тяжестью ляжет на дно кошелька, как неожиданно раздался скрежет в замочной скважине. Когда дверь отворилась, в квартиру проковыляла Янка с болезненно-бледным лицом.

– О, Алл. А ты что не на работе? – поинтересовалась подруга слабым голосом.