Дина Серпентинская – Хитничья жила (страница 34)

«Значит, демантоиды… Вот выедем на трассу, тогда ему скажу».

Но Тимур опередил ее и произнес с загадочной улыбкой:

– А у меня кое-что есть. В обед с тобой поговорили – и не поверишь! Мне передали на огранку кое-что…

Поскольку ее запрос сужался до трех самоцветов, одним из которых был демантоид, гадать ей не пришлось: либо это, либо то.

– Изумруд? Александрит?

– А не скажу, – сохранял Тимур интригу. – Вот доедем до заправки, дам тебе кристаллы, и сиди, определяй, геолог.

…Снег повалил сильнее. Байкул пожаловался на сонливость и попросил Валю купить кофе, пока он будет заправляться.

Потягивая ароматный капучино, он взял из бардачка пакетик и протянул ей, мол, смотри, определяй.

Она достала два небольших кристалла, отдаленно напоминавших притупленные короткие призмы с очень нечеткими гранями, и покрутила их в руках. Ужасное освещение лишь затрудняло непростую диагностику. Оба камня умещались на ее ладони. Темные, невзрачные, каждый размером до двух сантиметров.

Валя не припоминала, чтобы видела такое на занятиях по минералогии, но встреться ей похожая находка, она без сожаления выбросила бы ее.

Геологиня рассуждала от противного. Это точно не изумруд: у того четкие прекрасные кристаллы в виде зеленых вытянутых шестигранных призм. И не демантоид: у него округлые желто-зеленые зерна, похожие на леденцы «Дюшес», только мельче в десять раз. Остается александрит…

Валя никогда не видела его вживую, только на картинке в интернете. Студентам-геологам показывают далеко не все существующие минералы – это просто нереально – а самые распространенные. Хризоберилл сам по себе довольно редкий минерал, не говоря о его драгоценной разновидности – александрите. И если бы каким-то чудом шурик появился среди учебных образцов, то быстро перекочевал бы в личную коллекцию заведующего кафедрой.

– Это же александриты? – спросила Валя.

Тимур кивнул.

– Реально? Такие страшненькие? В каком здесь месте десять тысяч долларов за карат? – усмехнулась она.

– Тише. Они все слышат. Будешь плохо говорить – обидятся и не захотят к тебе. Заплатишь большие деньги, а камень треснет или потеряется. Такие случаи бывали, – предостерег ее Тимур.

Валя прислушалась и в знак извинения нежно погладила кристаллы.

– Они, наверное, красивые после огранки? – спросила осторожно. – А в природном виде… вот такие?

– Да нормальные они. Это просто свет в машине стремный. Ты бы видела их днем: один темно-зеленый, по цвету не отличить от изумруда, а второй ближе к оливковому. Если огранить их по уму, то с каждого кристалла выйдет по карату, а то и по два. Камни реально красивые. Готов поспорить, что возьмешь свои слова обратно.

– Может, и возьму. А сколько времени займет огранка?

– Ну… начну во вторник, а закончу к выходным, – прикинул тот.

– Отлично! Тогда и посмотрю.

Тимур выехал на заснеженную трассу и, набирая скорость, погнал в Вухлу. Валя какое-то время задумчиво смотрела на кристаллы и все еще не могла поверить, что держит в руках легендарные уральские александриты. Хоть на первый взгляд они и показались ей ничем не примечательными и вызвали недоумение, откуда на них такая высокая цена, чем-то все же зацепили.

Про демантоиды она не стала спрашивать, решила подождать…

В следующую субботу Тимур привез Валю в гараж. Она не удивилась отдаленному расположению: не рядом с домом в центре Вухлы, а в пустынном месте в призаводском районе. Зная, чем он занимается, понимала: Байкулу ни к чему излишнее внимание соседей, которое привлек бы звук работающего станка.

Вале не доводилось здесь бывать, но она догадывалась, что его гараж отличался от стандартной металлической коробки. Капитальный, из кирпича, и с собственным подвалом, он не использовался по основному назначению, а скорее служил рабочим помещением.

Тимур ставил машину у подъезда, а здесь проворачивал свои хитничьи дела: гранил и хранил самоцветы. Все для этого имелось: электричество и отопление, отлично оборудованный уголок – пусть старый и подержанный, но специальный станок для огранки, лупа, каратные весы. И погреб тоже был очень кстати…

– А здесь уютненько, – сказала Валя, плюхнувшись на диван.

– Ага. Хотел сказать: чувствуй себя как дома, – растянулся в широкой улыбке Тимур и включил электрический чайник. – Чай, кофе?

– Чай.

Те два кристалла всю неделю не выходили у нее из головы.

Когда в четверг Тимур ей написал, мол, все готово, ее первой реакцией стало сообщение: «Скинь фото!» Но он то ли из осторожности, то ли из желания подразнить ответил: «Приезжай, сама увидишь. Фото ничего не передаст», добавив подмигивающий смайлик. Ей не оставалось ничего, как дождаться пятницы, и это ожидание разожгло в ней больший интерес.

Она рассчитывала увидеть камни еще вчера. Тимур мог привезти александриты на квартиру и там ей показать, но вместо этого спросил: «А давай завтра прокатимся до гаража? Заценишь мой ограночный цех». Она кивнула, мол, давай.

И вот наконец-то они здесь.

Тимур ополоснул две кружки водой из рукомойника и поставил их на стол. Валя осмотрелась по сторонам и попросила его нетерпеливо:

– Ну давай уже! Показывай, Тимурка, не томи!

Тогда он подошел к станку и, поманив ее к себе, взял что-то из жестяной коробки. Валя быстро подошла и увидела в его руках два маленьких пакетика, подписанных фломастером “1,02 ct” и “2,06 ct”. В каждом лежало по ограненной вставке.

Он посадил ее за стол, дал лупу и пинцет. Валя достала камни по одному и рассмотрела при ярком свете лампы.

Обе вставки были чистыми, прозрачными и содержали незначительные включения в виде мелких пузырьков. Каратник, ограненный в форме капли, отличал необычный цветовой переход: темно-фиолетовое поле со всполохами зеленого. При взгляде на него живо представлялось зимнее небо, охваченное северным сиянием! А овальный двухкаратник хоть и был крупнее, но сильно уступал в окраске. Бледно-зеленый с переходом в серо-голубой, этот камень казался грязным аквамарином, а не александритом.

Впрочем, Валя не спешила с выводами. Понимала, что это всего лишь промежуточные цвета.

– Лампа энергосберегающая, и это не дает полного перехода в вечерний цвет, – подтвердил Байкул ее догадку. – Ты выйди из гаража, посмотри на камни при дневном свете и зайди обратно. Я зажгу свечу, как по старинке, тогда-то и увидишь контраст. Камни, особенно каратник, просто космос! Я разные перевидал и знаю, о чем говорю.

Она так и сделала. Положила обе вставки на ладонь и вышла на улицу. Каратник сразу позеленел до благородного темно-изумрудного цвета. Двухкаратник изменился до насыщенного мятно-зеленого с едва уловимой желтизной. Валя загляделась на приятные спокойные тона, которые установились при дневном свете, и готова была купить камни лишь за это. «Александритовый эффект» отошел на второй план.

Когда она вошла в гараж, Тимур, как бабка-гадалка, сидел в темноте со свечкой. Все то, что происходило дальше, напоминало магический ритуал. Валя поднесла ладонь к пламени и, завороженная, смотрела, как меняется цвет вставок. Каратник вспыхнул фиолетово-пурпурным, а двухкаратник – каким-то не поддающимся описанию, бледно-малиново-голубым. Валя застыла в одной позе. Мерцание загадочных камней ее гипнотизировало, не отпускало.

– Ого, гляди-гляди… Реально?! – воскликнула она. – Реверс просто фантастический! А это – вообще эталон! – и показала на каратник. – Как говорят про лучшие александриты: «Изумруд днем, аметист вечером». Их официальная цена – десять тысяч долларов за карат?

– Да, примерно так, – кивнул Тимур. – Редкие, штучные камни. Они идут в Москву, а оттуда – за границу. На них везде высокий спрос.

Какое-то время Валя молча их разглядывала, не в силах оторваться. Она считала большой удачей увидеть александрит вживую. Далеко не каждый геолог мог таким похвастаться.

И надо было отдать должное Тимуру: он крутой огранщик и настоящий профессионал. В его руках грубые, неотесанные шурики становились изысканными александритами. Эта красота была его заслугой тоже.

Оторвавшись от камней, Валя с уважением и восхищением посмотрела на своего мужчину.

– Ты профи. Что значит качественная огранка… Вспоминаю те невзрачные кристаллы и смотрю сейчас: как небо и земля!

– Мастерство не пропьешь! – ответил он, его глаза сияли гордостью.

В интимном свете от мерцающего пламени Тимур и Валя смотрели друг на друга не отрываясь. Не в силах устоять, они стали целоваться, а спустя пару минут он ее спросил:

– Ну как тебе шурики? Нравятся?

– Да. Но страшно даже спрашивать, сколько это стоит… Наверное, очень дорого, и мне не хватит.

– А сейчас узнаем, – он включил свет и задул свечу. – Да не кипишуй. На один точно хватит, но я попробую договориться с Черемшой, чтобы за двести продал нам два! – подмигнул Байкул и взял мобильник.

Валю охватила дрожь. Она не ослышалась? Два камня за двести тысяч?! Глядя на это чудо природы, она мечтала, чтобы ей хватило денег хотя бы на один – на фантастический каратник, нереальный самоцвет-хамелеон!

Тимур уставился на стену так, будто там был Черемша, и заговорил уверенно, обращаясь к невидимому собеседнику. К Вале он стоял вполоборота.

– Санек, здорова! Как ты? Все тоже супер! Я чё тебе звоню…

Валя навострила уши и слушала, едва ли не дыша, боясь спугнуть удачу. Ее посетила запоздалая мысль: надо было сразу включить громкую связь! Сейчас-то отвлекать не стоит…