Дина Сдобберг – Вопреки твоим обидам (страница 42)

— У Амирана среди семьи или клана, как здесь говорят, репутация правильного зануды, — поделился я.

— Правильный? — зашипела Лена. — Это он-то?

— А ты хочешь, чтобы он держался от Миланы подальше? — предположил я, вспомнив те требования, что Лена выдвигала Гору.

— Я хочу вырвать ему член на хрен по самые яйца и утрамбовать в глотку, а потом свернуть башку и выкинуть куда подальше! А локти и колени раздробить, чтобы подобрать не смог! — рыкнула Лена.

— Вполне в духе кланов. — Усмехнулся я. — И Агиров, и сами Тахмировы тебя бы прекрасно поняли.

— Отлично! Только я сама себя понять не могу! — обессилено вздохнула Куница. — Всё, что я знаю, что считаю нормой, просто кричит о том, что нужно костьми лечь и хоть силком, но избавить Милану от Амирана! Но есть куча проклятых "но"! Та Милана, которой она стала после пережитого, счастлива. Счастлива так, как никогда не была и не будет счастлива Милана, которая была до встречи с Тахмировыми. Надо видеть как она смотрит на Арлана, как ищет его взглядом, как буквально впитывает всё, что он говорит. Как каждый раз сияют её глаза, когда он называет её мамой. Как мальчишка на неё смотрит, как нуждается в ней, в каждом прикосновении. Наверное можно разорвать её связь с отцом мальчика, но где взять столько жестокости, чтобы разлучить Милану и Арлана? И Тахмиров, как ты наверное уже знаешь, наглядно продемонстрировал, что уж он-то в состоянии защитить и оградить Милану ото всего, обеспечив ей ту жизнь, которую она заслуживает! И беременность Миланы... Она с того момента, когда прозвучал этот диагноз страдала. Скрывала, но я понимала её и без жалоб. Она считала себя неполноценной, ущербной!

— Это настолько важно для неё, что она простила насилие над собой? — прямо спросил я, уже догадавшись о вине Амирана.

— Простила? — горько засмеялась Лена. — Она полностью его оправдала! Более того, она ему искренне благодарна! А знаешь почему? Потому что её внутренние правила гласят, что ничего не происходит просто так, и получить что-либо, можно исключительно по заслугам. То есть нельзя получить яблоко, не вырастив его или не купив. Стать матерью это её самая сокровенная и желанная мечта. Невозможная для исполнения. И в понимании Миланы, судьба провела её именно тем единственным путём, на котором её мечта смогла осуществиться. И даже обоснование привела, что Амиран, и никто другой, должен был быть рядом, и что именно его чувство вины перед ней заставило Амирана создать те условия, при которых Милана смогла сохранить беременность в первые дни. А я... Я безумно счастлива за неё! Я хочу визжать от радости! Но стоит только вспомнить как ей досталось это счастье... Невозможность примирения исходных данных и итога меня просто уничтожает! И я ничего не могу сделать. Ни-че-го! Потому что иначе наврежу Милане. Единственный способ, это не лезть. А бездействие в этом случае просто убивает. И в итоге, мы пришли к тому, с чего начали. Всё, ситуация закольцевалась!

— А если ты всегда будешь рядом? Будешь сама лично видеть и понимать, что то, что произошло между ними жуткая несправедливость, ошибка, которая никогда больше не повторится? — спросил я.

— Именно это мне и предложил Амиран Тахмиров, — вздохнула Лена. — Он тоже считает, что я и наша дружба важны для Миланы. Что я её семья.

— Предложил быть в его доме на правах тёщи? — усмехнулся я.

— Нет, на правах свекрови. Мы проведём обряд усыновления мною этого... Неблагополучного! — ошарашила меня новостью Куница.

Ну, вот теперь, надеюсь, всё понятно и логично!

Глава 41

Булад.

— То есть как это усыновишь Амирана Тахмирова? — обалдев переспросил я.

— Ну, похоже у меня была бурная юность, раз такие последствия, — пожала плечами Куница.

— Он старше тебя, — напомнил я.

— Значит, совсем ранняя юность и совсем бурная, — хмыкнула Лена.

— Лена, ты же юрист! Да ещё и бывший уголовник. Должна бы знать, что настолько бурная и ранняя юность это статья. По крайней мере для устроителя всего этого бурления, — фыркнул я, пытаясь просчитать, как повлияет появление этого "сыночка" на наши отношения с Куницей.

— Ты соображаешь, что говоришь? — зло прищурилась она. — Какой ещё бывший уголовник!? Уголовник это сидевший по статье уголовного кодекса, а не специалист в области уголовного права!

— Ну, немного не так сформулировал, — хмыкнул я.

— Да ладно? — сложила она руки на груди. — У тебя оказывается не только с источниками информации проблемы, но и с формулировками?

— А это так страшно? — уже начал дразнить её я.

— Приведу пример, — ехидно улыбается Куница. — Жила одна семья, с виду обычная. Подумаешь, у папы семь лет лесоповала за плечами, ерунда какая! И вот, приводит дочь зятя. Ну, замуж вышла не подумавши, тоже бывает. Сидят, поужинали, чай пьют. Разговор за столом о том, под каким знаком кто родился. Тёща гордо заявляет, что вот она родилась в год кота. А зять, боясь видно, что ему слова не дадут, подскакивая на стуле давай кричать: "А я, а я петух!". Это он при папе, с семью годами, сказал.

— И что папа? — заржал я.

— После того, как откашлялся и отдышался, всё- таки горячий чай пил, очень тихо переспросил у зятя: " Кто ты, долбо@б?". А всего-то неточная формулировка. — Ехидничала Лена, разводя руками. — Кстати, ты выходит прав. Можно считать, что я в положении. Вот только дитятко такое, что ещё попробуй извернись, чтобы, как ты там сказал? Пи@дёнку пристроить. Тут, знаешь ли, не то что в Сибирь за лошком поедешь!

— Лен, — удержал её руку я.

— Что такое? Я только повторила твои же слова, — округлила она глаза.

— Всё верно. Это мои слова. И это я их произнёс. Но сейчас от тебя слышу, и коробит. Словно гвоздём по стеклу ведут. — Признался я ей. — Всё время думаю, как бы вышло, если бы я тогда успел...

— Мы этого уже никогда не узнаем. Ты сам меня выгнал, — отвернулась она.

— Сам. А теперь прошу вернуться. И не знаю, как уговорить. — Всматривался я в её профиль. — С чего начать, как убедить, что всё будет иначе...

— Я наверное странно смотрюсь со своими обидами и недоверием, особенно на фоне подруг, — чуть дёргается уголок её губ.

— Нет, не странно. Знаешь, наёмников в связку без доверия не ставят. А тут такой же выход. Неизвестность, опасность. И непонятно, что станет очередным испытанием на прочность, — улыбаюсь я, притягивая её к себе. — Я надеюсь, что мы ещё сможем поговорить о нас. А сейчас, сейчас мне хотелось бы, чтобы ты немного отдохнула. Ничего больше. Ведь стену, о которой ты говорила, можно использовать, чтобы укрыться от ветра, раз уж она тут стоит.

Не знаю, сколько времени мы ещё просидели так в темноте. Мы молчали, и когда дыхание Лены выровнялось, я решил, что она уснула. Я осторожно поднял её на руки.

— Могу и сама дойти, — открыла она глаза.

— Темно и плохо видно, — хмыкнул я, не выпуская её.

И хотя спать мы легли врозь, я засыпал улыбаясь. Я не скрывал, о чём думаю. Она не прятала своих сомнений. А для меня это был знак. Знак того, что мне не показалось, что я не придумал сам для себя своё значение в её жизни. Иначе бы она не позволила мне быть рядом сейчас, когда она в таком раздрае.

Утром Лена проснулась сама. Когда она спустилась, я мариновал уже очищенную рыбу.

— О, я вовремя. Будем знакомиться с чудом невиданным, — с любопытством следила она за тем, что я делаю. — А что, рыбка будет пряного посола?

— Почти, — засмеялся я. — Тут соль, перец молотый и ароматный. Главное не переборщить.

— Рыбу Денис выбирал? — уточняет Лена.

— Нет, я сам, — подождал, когда с рыбы сольётся лишний рассол, я. — Тем более, что у Дэна скоро будет возможность похвастаться своим мастерством.

— Скоро? — прищурилась Лена. — Скоро у Ладки день рождения.

— Они о чём-то поспорили, Дэн выиграл спор. А на кону стояло как раз день рождения Лады. Дэн, как победитель, накрывает рыбный стол, — рассказал я.

— А ему-то какая прибыль с этого? — удивилась Лена. — Подожди! Раз он накрывает стол на день рождения Лады, то он как-бы автоматом приглашён? Вот хитрый жук!

— Военная хитрость, — подмигнул ей я, набив брюхо рыбы ошпаренным луком, и зашив через край.

Тушку обернул в фольгу, а потом тщательно обмазал чистой глиной, получив такой вытянутый овал. Рыбу в глине закопал в едва прогоревшие угли, и сверху ещё подкинул щепы и мелких палочек.

За разговорами и чаем время пролетело незаметно.

— И как теперь доставать рыбу? — внимательно рассматривала обуглившийся комок глины Куница.

— Легко, — тонкая глиняная скорлупа легко треснула от удара молотком для отбивания мяса, который я предусмотрительно купил заранее. — Осторожнее, фольга может сильно обжечь.

Фольгу я развернул на большом деревянном блюде, кефирно-чесночный соус и хлеб уже ждали своего часа.

— Так, мне сегодня не целоваться, — чуть ли не облизываясь, Лена наколола лука, пропитавшегося рыбным соком и ароматным перцем, щедро макнула в соус и закусила укусом бородинского хлеба. — М-м-м! Кааайф!

— Ты действительно думаешь, что меня это остановит? — хмыкнул я. — Ты рыбку кушай, лук от тебя никуда не денется.

— И рыбка не залежится, — отщипнула она кусочек запёкшегося брюшка. — Я вообще ни разу ни на диете!

— Это хорошо, — улыбнулся я. — Значит и от кофе со сливками и кремово-ореховым безе не откажешься?

— Это новинка меню? — прищурилась она. — Что-то раньше я такого в твоём исполнении не пробовала.