Дина Сдобберг – Шаманка Сумеречных Сов (страница 2)

Брат подмигнул мне, а хорёк остановился в недоумении, покрутился на одном месте и быстрой молнией метнулся по веткам и убежал.

— Ты защитил их! — засмеялась я.

— Да, Саяна, и это тоже дар. И дан он нам не просто так. Что могут птицы против пламени драконов без помощи дара, без защиты шаманов? — уже серьёзно ответил брат. — Я не буду тебя неволить, и приму твоё решение, как своё. Только вот на той поляне выжили почти четыре десятка раненых. Потому что твой дар пробудился и позвал тебя на защиту.

Брат тогда исчез так же незаметно, как и появился, оставил после себя только пустой туесок. Вот только привычка появилась осыпать мою голову при встрече зонтиками одуванчиков. А я, спустившись с дерева, решительно направилась в Гнездовище, и постучала в дверь самой старой нашей травницы.

— Учи меня, Нивелла, всему, что сама ведаешь. Осенью в обитель пойду, мало времени у меня осталось. — Решила примириться со своим даром я.

— Уггг, угуг! — Гарун на плече нахохлился, словно у него внезапно горб вырос, чем вызвал у меня улыбку.

Так он всегда изображал, любящего сидеть на корточках среди веток или камней Буреслава.

— По здорову, брат! Не покажешься ли? — громко сказала я и увидела летящие ко мне пушинки.

— Выдал меня пернатый! А что же ты сама лицо под капюшоном прячешь, сестрица? — в голосе брата я слышала улыбку.

— Десять лет не виделись… Боюсь, кроме как по вязи по краю плаща и посоху, ты меня и не признаешь. — Ответила я, сдергивая с головы капюшон.

— Ох, ты ж… Надо срочно из охраны всех молодых и неженатых домой отправить! — вышел на дорогу Буреслав.

Глава 2.

— Что, Буреслав, конец твоей вольной жизни? — улыбнулась я, делая шаг вперёд и прижимаясь к груди брата. — За женой тебе пойдём?

— Не пойдём, а поедем. И далеко не сразу. — Ухмыляясь ответил брат. — Дай посмотрю на тебя. Совсем птенцом тебя помню, а встречаю красавицу. Очень ты на маму похожа! Только юная-юная… Её такой, наверное, только мой отец и знал. Помню, как ворковал рядом с ней, совушкой называл.

— Ты тоже от мамы многое взял. Никто не спутает на нас глядя, сразу скажет, что из одного гнезда яйца. — Подставила я макушку под братову ладонь.

Волос у меня был густой, тяжёлый. От того и кожа у корней иной раз к вечеру болела. Поэтому я очень любила, когда макушку пальцами гладят.

— Два отца у нас было, а тебе ни от одного ласки не досталось, — вздохнул брат. — А теперь и вовсе за змеюку замуж идëшь.

— Уверен, что мне там тепла не найдётся? — нахмурилась я.

— Надеюсь, что ошибаюсь. Только… Живут змеи в каменных домах. Вечно лишь война да богатство на уме. Стянуть побольше, запрятать поглубже и бояться, что кто-то стащит. Весь смысл жизни! Вон, послушай, что Филька и Онриком рассказывают. Я б от такой жизни сбежал на четыре стороны! — сказал брат.

Филька и Онрик, верные братовы оруженосцы. И разведчики. Странно, но и их я видела в тех воспоминаниях, что мне показала обитель.

В середине лета, когда я усиленно училась, к дозорной заставе вышел паренёк. Земли наши были в глуши, да и болото с топкой трясиной надёжно прикрывало нас от драконов. А тут, мальчишка совсем, и явно из драконьих земель, просто так пришёл и встал на виду у дозорных.

Брат как раз на стенах был. Болото-болотом, но и потайная засека у нас была. С неба её не видно было. Так-то даже когда пытались драконы пройти по этой стороне, и то не понимали, откуда по ним били наши воины под прикрытием шаманов. Получается, что мальчишка-то, то ли видел, больше, чем надо. То ли точно знал, куда идти.

А я как раз тогда с Нивеллой за болотными травами и мхами ходила. Что поделать, если сухой и чистый мох, лучше всего кровь останавливает? А на болоте он жирный растёт. Высушишь такой, заговоришь, тряпицей проложишь. И уйдёт он в обозе, следом за воинами. А им там, в час нужды, лишнее напоминание, что за них душой болеют. И хоть такой малостью помочь стараются. Ну и как от любопытства удержаться?

— Эй, малой! — вышел с другой стороны от засеки брат. — Ты не потерялся ли?

— Нет, лорд. Я к вам шёл. — Теранул по носу тыльной стороны руки парень и вдруг бухнулся на колени, прямо в грязь. — На поклон я к вам. Жизнь за жизнь.

— Вот это поворот! — удивился тогда брат. — Это кто же из сов тебе жизнь задолжал?

— Никто, я свою отдам. За брата. — Всхлипнул мальчишка.

— В плену? — нахмурился Буреслав.

— Нет, он там, на той стороне. Почти умирает. А говорят шаманы и из мёртвых вернуть могут. — Скороговоркой протараторил драконыш.

— Ничего не понимаю, что ты мне зубы заговариваешь, они вроде не болят пока. Вставай и говори с чем пришёл! — ветер притащил откуда то клок тумана, впрочем, кого на болоте туманами удивишь?

Только наши воины переглянулись и крепче сжали оружие. Понимали, что это брат смог незаметно кастовать "открытие истины". Пока паренёк дышит этим туманом, всю правду выложит, никакие амулеты не спасут. Потому что нет ничего важнее и естественнее для живого, чем дыхание. И не важно, птица ли, дракон ли.

— Мы в трёх днях пути от болота живём, под Хранителями. Деревня у нас небольшая, поэтому приезжают к нам за поборами раз в три месяца, но выносят всё. Чтоб от первых заморозков до тепла дожить запасы прятали. — Парень рассказывал, даже не чувствуя ничего странного, видно и правда врать не собирался. — А тут, через месяц снова явились, да ночью. А мы с братом сироты. Мать из замка хранительского беременной выгнали, а она двойню родила, меня и Филиппа. Нас тётка с дядькой растили, как своих. А их… Да почти всех в деревне посекли. Только тётка красивая, её в замок хотели забрать. Мол, на работы. А дядька заступился, ему голову проломили. Тётка так вырывалась, что её не удержали, и она с лошади упала и больше не шевельнулась. Нас сосед за шкирки держал, только я послабее. Я больше ягоды собрать, рыбы наловить, травок каких собрать из тех, что приметил, что помогают. А Филипп он в кузне помогал, разве ж его борова одной рукой удержишь? Вот и кинулся! Так за своих, родных заступался же! Как же можно стерпеть? Но тут мне со словами: "хоть одного сберегу", прилетело по голове от соседа. А когда я очнулся, брат посреди деревни, на колодках висел. Спина лохмотьями, лицо все в кашу, и мухи над ним роем. Я его снял и на себе волоком сюда. Знаю, что здесь к птичьим шаманам драконы путь искали, говорили, что слабость у вас такая, на чужую беду всегда откликаетесь. Вот я и пришёл, куда знал. Фильку спасите, а я под руку пойду, в услужение!

— К страшным совам? — деланно удивился брат.

— Ну, уж не страшнее Хранителей будете! — набычился парень.

— А если я с тебя клятву на верность попрошу? Сдержишь? — задал вопрос Буреслав.

— Сдержу! — ответил ему мальчишка, которого как позже выяснилось, звали Онрик.

Брат тогда хлопнул его по плечу и пошёл следом. Его спутник, молодой и сильный филин Урфин, к тому моменту уже успел слетать и всё разведать. Так что шёл брат, не боясь ловушки. Да и слова Онрика оказались правдой. Выхаживали мы Филиппа вместе с Нивеллой целых десять дней. А потом, травница и приняла обоих братьев, как сыновей. Жила она одиноко, ей забота о братьях была в радость, а мальчишки нуждались в том, кого бы они могли защищать.

Очень скоро братья пошли в бой. Уже на стороне птиц, и говорят, прикрывали моего брата, не щадя себя. Драконы даже думали, что это или братья, или вообще сыновья моего брата. И никому и в голову не приходило, что они родились драконами. Рассказала о своих видениях и брату.

— Вот что важного я должна понять? — задалась я вопросом. — Про верность клятве? Или вспомнить, как братья строили новый дом для себя и приёмной матери, чтоб по-нашему было, как у нас принято? Как тогда сказал Филипп? Раз решил, что птичка, будь добр вить гнездо? а мне, значит, надо помнить, что со змеями теперь живу?

— Может и об этом. — Задумался брат. — Но знаешь, для меня эти братья стали уроком. Они меня научили, что и драконы такие же как мы. Любят своих близких, и так же готовы на многое ради них. Даже рискнуть жизнью. У них те же горести, те же радости. Они такие же как мы, только драконы.

— Ты сейчас серьёзно? — удивилась я.

Вот от кого удивительно было услышать такие слова, так это от брата, которого драконы звали Серой Смертью.

Глава 3.

Обучаясь и живя в обители, каждая из воспитанниц не забывала о доме. О родном клане. Торопились выучиться, спешили вернуться, чтобы встать против общей беды плечом к плечу. Некоторые даже не дожидались конца обучения. Уходили, сбегали, оставив девичьи косы, обрезанными на кровати. Чаще всего, уходили мстить, горя одним желанием, забрать побольше драконов с собой, в свой последний полёт.

Я тяжело вздохнула, вспомнив, что и до обители долетали отголоски тех ярких от пролитой крови и яростной ненависти походов. Какая уж там доблесть и справедливость, когда девочки от бессильной злости и боли захлебывались! Собирали вокруг себя таких же и кидались на врага. Оттого и Старшая наша обязала всех родичей слать в обитель грамоты воспитанницам о кланах, о новостях, о родных поселениях. Чтобы понимали отданные под её руку, что они нужны, что не только мстить за погибших им судьба предопределила, вручая дар, но и ответственность за жизни всего клана, за рождение будущего поколения.