Дина Сдобберг – Призывающая волну (страница 34)

Я не успевала следить за его перемещениями. Только Чен вдруг резко отпрыгнул назад, перевернувшись в воздухе. А когда он приземлился, я увидела, что и у него на щеке появились следы удара.

Эти трое кружились в одном им ведомом танце, разворачиваясь с такой скоростью, что гравий из-под подошвы их сапог взлетал выше головы. Второй из кочевников рубанул мечом почти у головы Чена, срезав часть хвоста.

Дальше на этот кошмар я смотреть не могла. Я зажмурилась и сжала подлокотники с такой силой, что не удивилась бы, услышав хруст. Или подлокотников, или собственных пальцев. От каждого рëва толпы я вздрагивала всем телом. В какой-то момент этот вой, визг и шум стал настолько нестерпим, что захотелось зажать уши… И вдруг резко стало тихо. Сначала мне показалось, что это у меня что-то со слухом. Но звук падающего на песок арены железа, убедил меня в обратном.

Я осторожно открыла глаза, сглатывая в ожидании страшных картин. И наткнулась на пристальный взгляд Юфея. Он очень внимательно меня разглядывал и хотел что-то спросить, но его отвлекло происходящее на арене.

— Я, старший сын рода Красного Жемчуга, Кхан Вхен, признаю старшинство принца из рода Саар. Да подчинится моя кровь ему. — Произнёс парень с красными прядями, опустившись на колено.

— Я, второй сын рода Красного Жемчуга, Кинтаро Вхен, признаю старшинство принца из рода Саар. Да подчинится моя кровь ему. — Повторил второй.

— Я, Чен, принц из рода Саар, принимаю старшинство над детьми рода Красного Жемчуга, полученное и доказанное в поединке за право принца крови. — Чен гордо смотрел на отца, спокойно развернувшись к своим соперникам спиной. — Отец, я прошу скрепить клятвы печатью силы.

— Безусловно. Я делаю это с радостью и гордостью, сын! Ты становишься достойным воином и будешь сильным правителем! — Мойва просто так сиял от гордости, что можно было спокойно заменять им светильники.

— О, воин, достигший расцвета,

В силе своей сравнимый лишь с ветром,

В сердце матери, сумев пробудить тревогу,

Бе-ги. — Чему-то усмехаясь произнёс тот, что был с белой прядью и представился Кинтаро.

— Какие красивые строки и идея хорошая. — Ответил на это Мойва.

— Я правильно понимаю, что вот это вот сейчас всё было по настоящему? — медленно выдыхаю я. — Твой сын, у тебя на глазах, влез в вооружённую драку сразу с двумя противниками старше него самого, а значит опытнее, а ты нашёл в этом повод для гордости и хокку восхищаешься?

Свой собственный голос я едва узнавала, от пережитого волнения он сел.

— Хейку, госпожа. Наши стихи называются хейку. — Поклонился мне Кинтаро.

— Это не мать, это моя любимая мачеха, Райнис. — Представил меня своим новым друзьям или подопечным Чен.

— Да? Но, кажется, за шкирку она тебя сейчас оттаскает, как родная! — добавил Кхан.

— Это была высокая привилегия сына, данная ему по праву рода и крови. Ты сама сохранила для него это право, вернув титул наследника. — Объяснял мне Мойва.

— Да? Значит, сейчас у него не будет никаких прав! Останутся одни обязанности! Нормальные, и главное безопасные обязанности! — медленно поднималась из кресла я. — Чен… А куда они делись?

— Ну-у-у, сбежали, проявляя редкую солидарность. — Рассмеялся Мойва. — Райнис, прежде чем ты решишь, что я тоже могу быть виновен в твоём волнении, и начнёшь меня убивать, хочу тебя заверить, что лучшего варианта мы даже придумать не могли бы. И по дороге во дворец, обещаю тебе все рассказать.

Глава 33

Саар-Нали-Юфей.

Когда-то в детстве я очень любил сказки о спящих душах. Живёт мириид и не знает о том, что душа его спит. А потом в один момент просыпается… Одна из моих любимых историй про красавицу Каменное Сердце. И чем дольше я был рядом с Райнис, тем больше мне казалось, что я эту сказку и попал. Просто иных объяснений тому, что видел, найти не мог.

Ладно, допустим, обожаемых крабов Райнис разлюбила из-за беременности. Мать говорила, что вкусы во время вынашивания меняются, как течение в море. Но как объяснить то, что происходило на аренах? Этот ужас, эту боль за чужих ей мириидов? Ей физически было плохо. Я видел, как она побледнела, видел, что с ней творилось во время поединка. И, кажется, арены Райнис тоже разлюбила.

Пока я вёл её к паланкину, придерживая за руку и успокаивающе поглаживая по всё ещё дрожащим от переживаний пальчикам, я думал о том, что хочу её оберегать, защищать от всего на свете. Что воспоминание о её утреннем пробуждении и улыбке, согревает необъяснимым теплом.

Ещё на обратной дороге из Грота Саар, я решил, что перечеркну, уничтожу для себя ту Райнис, которую знал до ночи оплодотворения. Может, права мать, и она с детства жила под отпугивающей маской, не видя помощи и поддержки, боясь довериться хоть кому-то? Может, в этом и моя вина, что едва девочка появилась во дворце, вынуждена была отстаивать себя и своё место. Сейчас это уже не важно. Я видел её душу, настоящую и живую. И ради этого света, я решил рискнуть и поверить.

— Странная ты, — сказал я, едва паланкин тронулся. — Ездишь на скате без седла, как кочевница, даёшь животным имена, как кочевница. Знаешь, как кочевники называют свои стихи…

— Угу, считай, что я кочевница. А теперь вернёмся к нашим бар… Барракудам! — всё ещё злилась она. — Так чему ты там так радовался? Ты обещал рассказать.

— Ну, раз обещал… — усмехнулся я. — Кочевники это не просто огромная толпа. Это с десяток разных племён, которых объединяет образ жизни, территория и неподчинение престолу. В остальном, у них разнятся даже законы, по которым они живут. Так вот, род Красного Жемчуга, это одно из трёх самых крупных племён с обширной территорией. Более того, ещё при моём отце они начинали вести частично оседлый образ жизни, у них есть постоянные города. И власть передается по наследству уже поколений пять в семье… Вхен.

— Подожди, но получается тогда… — чуть нахмурилась Райнис.

— Да, Кхан и Кинтаро, можно сказать принцы рода Красного Жемчуга. Которые, проиграв в ритуальном поединке, признали власть Чена над собой и принесли ему клятву на служение. Фактически, стали его правой и левой рукой. — Подтвердил я. — А среди кочевников нападать на выходцев из Красного Жемчуга не принято. Потому что найдут и разбираться не будут. За своих просто вырежут весь род. Но при этом, если их не трогать, сами не нападают, и договора чтят. По крайней мере, в нападениях на границы раньше они не участвовали. Впервые их флаги появились возле наших рубежей как раз перед тем, как Чен отправился в храм Врат.

— И что их на это подвигло? — уточнила она.

Всё-таки не зря у неё репутация умной и опасной стервы. Она услышала главное.

— Неизвестно. Вместо послов нам вернули горшки с киселëм. По количеству отправленных к главе семьи Вхен. То есть они считают, что за нами есть вина. Но в чëм она, не говорят. — Подробности и смысл того ответа, я объяснять Райнис не стал.

— Горшки с… Это они послов сварили? — похоже, она знала это и так, хотя мы сами тогда не сразу поняли, что это означает.

— Не будем об этом. Сейчас я надеюсь, что Чен узнает в чëм причина участия Красного Жемчуга в войне против нас. — Поспешил сменить тему я, видя, что она опять бледнеет. — Если мы решим этот вопрос, то с рубежей уйдёт основная ударная сила кочевников. И ещё. Ни один идиот со стороны кочевников не посмеет теперь напасть на Чена. Рубежи для него теперь так же опасны, как дворец. И интрига твоего отца захлебнулась, даже не начавшись.

— А изменить клятве эти мальчики не смогут? — я отрицательно помахал головой ей в ответ. — Значит, будут его защищать? И вряд ли отец знает на что они способны… Да и их появление рядом с Ченом неожиданность.

— Всё верно. — Согласился я.

По прибытии во дворец, я решил сразу поговорить с Ченом и мальчишками Вхен, оставив Райнис на попечении Маали.

Сын обнаружился в саду матери, куда привёл знакомиться обоих братьев-кочевников.

— Ещё совсем недавно между Жемчугом и Саарами действовал договор, который ваш отец отказался соблюдать без объяснения причин. — Начал я, сразу после того, как мать оставила нас для разговора.

— И вы, Повелитель, хотели бы знать причину? — переглянулись братья.

— Да. Я сразу отправил послов, но ответ… Мало что объяснил. — Не стал юлить я.

— У нашего отца три ребёнка. Два сына, это мы. И радость его старости, наша сестра, Ксиулан. На дом её матери, где она подолгу гостила у деда, напали ваши воины. — Рассказывал Кинтаро. — Они похитили сестру, но не учли, что вторая жена нашего отца из семьи мастера мечей. Многие из ваших воинов погибли. А оставшиеся так торопились вернуться, что не смогли скрыть всех следов. Мы с братом искали сестру и шли по следу похитителей. Точнее по меткам, что оставляла сестра. У того гарнизона, где мы попали в плен, мы нашли дом, где сестра пробыла около недели. Потом её след терялся. Мы понимаем, что вы хотели иметь рычаг давления на отца…

— Нет. Я вообще впервые узнаю, что у вашего отца помимо сына, заметьте, а не сыновей, как оказалось, есть ещё и дочь. А подобные решения принимать без моего ведома и согласия ни один начальник гарнизона не отважится. Тем более, учитывая репутацию вашей семьи. Если Вхен жестоко мстят за рядовых членов своего племени, то каков будет ответ за нападение на ближайших родственников и похищение дочери? — перебил я мальчишку. — Я отдам распоряжение. Девушку будут искать и подвластные мне мирииды, если она на моей территории мы её найдём. И поверьте, задумавшие это похищение и очернившие моё имя горько пожалеют о содеянном!