Дина Сдобберг – Холод в ее глазах (страница 5)

Нет, моя Алиска не могла сдаться и спившись пойти по рукам! Только не моя талантливая девочка! Возможно, что именно ребёнок и желание рисовать не дали ей скатиться на дно этой жизни.

В зал суда я собирался, как в ЗАГС, в день нашей росписи. Лёгкая небритость, как она любила, я этого терпеть не мог и предпочитал ходить гладко выбритым. Всю дорогу думал, купить букет или нет.

С одной стороны, Алиску я заваливал букетами, и было бы неплохо напомнить о чём-то ещё, кроме нашего расставания. С другой, припрусь я с цветами в зал суда... И куда я их дену? Смотреться точно странно буду. Особенно если она приедет вдруг с мужем.

В итоге решил просто дождаться конца заседания, и попросить просто поговорить. Не откажет же она мне в простом разговоре? А на заднем сидении ждал появления будущей хозяйки сиреневый футляр. Серьги и кольцо с теми самыми топазами, как и в её серёжках, на которые она ещё до свадьбы полгода копила.

Набор я купил по наитию, в тот день, когда Глеб притащил мне её медкарту. В бардачке ждал приготовленный конверт с наличностью. Я решил, что хорошим поводом для разговора может послужить моё незнание того факта, что у меня оказывается есть ребёнок. Спрошу, почему не подала на алименты, мол, чего одна тянула, когда могла и меня к ответу призвать. Заодно и о её жизни узнаю.

К залу заседаний подходил с громко бьющимся сердцем. Нелегко, оказалось, увидеть ту, перед которой виноват выше головы. Но Алисы не было. Не появилась она и на заседании. На вопрос судьи ответил почему-то обвинитель.

- Макеева Алиса Михайловна, в отношении которой обвиняемый фальсифицировал снимки, что и стало основанием для дальнейших противоправных действий, шантажа, вызвана в суд быть не может. - Мне показалось, что сердце у меня остановилось от этих слов. - По указанному адресу она не проживает, не прописана, дом давно продан. Спустя две недели после развода, Алиса Михайловна пересекла государственную границу, уехав на обучение по гранту в Канаду. Сведений о возвращении на Родину нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

До конца ненужного мне теперь заседания, я еле досидел. Опрос меня, как потерпевшей стороны ещё и добавил ощущения, что я какой-то неполноценный. Что я мог ответить? Нет, не знал, не догадывался. Да, развелись именно из-за этих фото. Нет, с женой не разговаривал, нет, подлинность фотографий не проверял. Почему? Да потому что мне мама сказала, а я вместо того чтобы включить голову, или хотя бы друга послушать, последние мозги залил вискарём.

Под конец моих ответов даже секретарь суда смотрела на меня с такой, брезгливой жалостью. Уже вечером, по дороге домой я вспомнил, что Алиса что-то там рассказывала про какой-то конкурс по восстановлению какого-то здания в Канаде, но она и словом не обмолвилась о переезде и об обучении в Канаде!

Ночь я почти не спал. Растерянность сменялась злостью и обратно. К полуночи я определился, что Алису нужно найти. Да пошло всё на х@р! Она моя, и я её никуда не отпускал! С чего она решила, что может уйти сама и забрать моего ребёнка? Швырнула мне бумажку о разводе и решила, что всё, свободна? Да даже если замуж там выскочила, отобью и верну обратно! К утру я уже представил десятки сценариев возможной встречи, прокрутил в голове столько же речей, от язвительных сентенций до самых нежных признаний и ласковых уговоров.

Поспав буквально пару часов, я сорвался в офис.

- Глеб, отмени все встречи, мы с тобой едем по месту учёбы Алисы, разбираться, что там за гостеприимная такая Канада нарисовалась, что моя жена уже десять лет как вернуться не может. Потом, в Алисин детдом. Если кто-то хоть что-то о ней знает, то уверен, это директриса. - Начал я вместо приветствия.

- Ром, в смысле отмени все встречи? Мы тендер выиграли... - напомнил растерявшийся Глеб.

- Х@й с ним, без нас разберутся, я за что зарплаты людям плачу? Чтобы самому всё делать? - отмахнулся я.

Вот только через неделю от моего энтузиазма ничего не осталось. В больнице про Алису никто не помнил. Директриса разговаривать с нами отказалась наотрез, едва взглянув в мою сторону. А вот секретарь кафедры по месту учёбы Алисы её вспомнила, и очень тепло отзывалась. Да и тот конкурс запомнился очень хорошо.

- Девочка сначала наотрез отказалась! Уж как мы все её уговаривали, как просили! Такие перспективы, возможности. - Вспоминала женщина. - Но потом она позвонила и сказала, что пока в больнице, упала очень неудачно. Но по выздоровлению поедет в Канаду. Она ещё курс досрочно закрывала. Предстоящую сессию сдавала экстерном. Очень умненькая и талантливая девочка. Очень!

- Вот оно что! - ударил я по рулю, когда мы с Глебом сели в машину. - С лестницы она упала!

- Ты чего бесишься? - удивился Глеб.

- Вот объясни мне! Почему она поджала хвост и сбежала? Почему не подала в суд? Ты же видел выписку, там на хорошую такую статью тянуло. Могла потребовать компенсации, содержания на время беременности и алиментов для ребёнка! Да мы бы уже десять лет назад знали бы, что к чему! - выплескивал я давно мучавшие вопросы. - А так получилось, что она испугалась, сбежала... То есть косвенно подтвердила свою вину!

- Или ей просто на хрен ты не сдался после таких выкрутасов. И отправив тебе документы на развод, она вычеркнула тебя из своей жизни. - Вздохнул Глеб. - Ты, похоже, так и не понял, что от тебя ей нужен был только ты, а не доступ к твоему кошельку. А выбить из тебя денег в отместку... Она оказалась выше этого, и своё достоинство оценила выше бабла. Всё. Смирись.

- Сказать куда можешь пойти с такими советами? Или, как взрослый мальчик, сам догадаешься? - огрызнулся я. - Лучше пробей номер выданного Алисе загранника, потому что получала она его на фамилию уже после развода.

- За-чем? - с усталостью выдохнул Глеб.

- За надом. Запрос в посольство буду подавать! - ответил я.

Эта надежда тоже не оправдалась. Никаких сведений о том, что Алиса проживает на территории Канады, где-то училась, платит налоги, оформила страховку, хотя бы медицинскую, не было. В то, что с ней что-то случилось, я не верил. Но как её найти я не знал.

- Скорее всего, она получила гражданство. И уже давно. И информацию о своём гражданине предоставлять не пойми кому, в посольстве не собираются. Они так защищают своих граждан. - Озвучил неприятный для меня вывод Глеб.

- Значит, надо нанять кого-то из своих, для кого они предоставят эти данные. - Решил я.

- И как ты это сделаешь? Через интернет? - усмехнулся друг, который и не скрывал, что считает, что я малость тронулся на идее вернуть Алису.

- Поеду в Канаду и найму частного детектива. - Ответил я, набирая номер телефона. - Станислав Дмитриевич? Здравствуйте. Смотрю, что-то вы давно не звоните... Да, мне тут один воробушек начирикал, что вас командой на сборы в Канаду пригласили. Думаю, это очень ценный для ребят опыт. Это же не только тренировки, это ещё и атмосфера своя... Да я сам с огромным удовольствием с вами съездил бы, вспомнил бы юность... Возьмёте на хвоста? Конечно, сообщайте и готовьте документы на выезд. Я оплачу, без вопросов.

- Мдааа... - протянул Глеб.

- Вот тебе и мдааа! - передразнил его я.

Глава 4

Алиса.

10 лет назад.

Всё тело болело. Иногда я чувствовала, что-то вроде тряски, какие-то прикосновения. После них наступало облегчение. Всё переставало существовать, до следующего появления боли, которую отгоняли прохладные прикосновения.

Когда я открыла глаза, то надо мной дико кружился потолок, а от запаха лекарств стало только ещё хуже. Тошнота подкатила к горлу.

- Тише девочка, тише. Вот сюда, умничка. Рот сможешь прополоскать? Ну, вот видишь, как хорошо! Сюда сплюнь. А сейчас чистенькой водички попьём, я тебя аккуратненько оботру и поспишь, да? - тихо говорила со мной санитарка.

Мне почему-то бросились в глаза морщинки в уголках её глаз, те, которые говорят появляются только от улыбки. Вероятно, это было моё первое пробуждение с того момента, как я пришла домой и Рома... Уже однозначно бывший муж набросился на меня, не объясняя причин. Словно оборотень из фильма ужасов, превратившись из внимательного и заботливого мужчины в обезумевшего маньяка, он осыпал меня ударами и оскорблениями.

Разыгравшаяся за окном гроза словно сопровождала весь этот оживший кошмар. В какой-то момент я уже ничего не различала, мне было больно даже от удара грома. А потом меня накрыла благословенная темнота, по выходу из которой меня ждал тихий и мягкий голос разговаривающей с самой собой бабушки-санитарки.

Я не плакала, слëзы сами катились из глаз. И непонятно от чего. То ли от боли, что прорывалась сквозь, как я сейчас понимала, действие обезболивающих, то ли от радости, что пальцами и кистями рук я могла шевелить без боли. А значит, руки были целы, и я не потеряла возможность рисовать.

Как только я пришла в себя настолько, что перестала себя ощущать себя в постоянном полузабытьи, я позвонила в детский дом. Этот номер не менялся никогда, и он был первым, что мы, воспитанники, учили наизусть. Мне кажется, что и сохранялся этот стационарный аппарат только потому, что слишком много воспитанников знали его номер.

Уже через пару часов в мою палату стремительно, словно порыв ветра, вошла Анна Тимофеевна. Следом за ней, как адъютант за генералом, шла наш лейб-медик. Почему её так называли, никто не знал, просто вот она лейб-медик и всё. В этот момент у меня внутри словно лопнула тугая струна, не позволявшая мне успокоиться. Наверное, сработала память ещё со времён детского дома, раз наша Анна Тимофеевна рядом, значит, все проблемы решаться, какими бы они не были.