Дина Павлова – Пустышка (страница 3)

– Вот и хорошо. Ты молодая и здоровая женщина. Спорт тебе полезен.

День проходит сказочно: мы много гуляем, отдыхаем в крошечном кафе с видом на горы, а потом, на террасе, куда выходит наш роскошный номер, долго лежим в креслах, завернувшись в теплые пледы. Вокруг горят свечи, я пью чай, а Тигран – красное вино. На улице прохладно, и острый свежий воздух щекочет ноздри. Вдали гаснут какие-то огни, по горам гуляет ветер, а над головой сверкает яркое звездное небо. И, сейчас, в эту самую секунду, мне так хорошо, что не хочется чтобы этот вечер когда-нибудь закончился.

На следующее утро, позавтракав, мы переодеваемся в костюмы. Мне хочется оттянуть этот момент, потому что я точно знаю: ничем хорошим мое обучение не закончится. Но кто я такая чтобы спорить с мужем? Тигран не тот человек кто уступает. Он очень жесткий, уверенный в себе и очень умный.

Когда мы подходим к трассе, мне и вовсе становится нехорошо: к страху примешивается головокружение. Пока еще я себя контролирую, да и признаваться в плохом самочувствии мне не хочется. Мне страшно показать свою слабость.

Тигран мне долго объясняет как кататься, как держать палки, что нужно сгибать колени. Для него – человека, который с юности на лыжах, это все естественно, что же касается меня…

Я училась кататься в школе, но мы это делали на стадионе, по кругу. А чтобы с горки…

– Тигран, может не надо?

– Это самая безопасная трасса! Ты даже если упадешь, ничего не будет!

Да будет, боже ж мой. Но я только киваю и, глубоко вздохнув, отталкиваюсь палками. Я еду вниз, согнув колени, думая в ужасе о том, что скорость неумолимо увеличивается. И я не знаю как тормозить, да и вообще мне дурно, я едва держусь чтобы не завалиться на бок.

Внизу какие-то елки, я слышу как Тигран что-то кричит мне, но я уже не контролирую спуск. Да и контролировала ли я его до этого? Меня накрывает паника, я роняю одну из палок, а через секунду картинка меркнет, зато тело охватывает острая боль.

Я прихожу в себя в клинике. Костюм снят, я лежу в палате, рядом суетятся мужчина и женщина в белых халатах, а чуть поодаль, на пороге, Тигран разговаривает с каким-то мужчиной. А мне плохо. Жутко болит голова и, что еще страшнее – живот. Так сильно, что на глазах наворачиваются слезы.

Увидев что я очнулась, Тигран подходит к кровати, и по его злому лицу я понимаю что произошло что-то плохое, даже непоправимое. Но я боюсь спросить, потому что ответ я знаю и так.

– Я думал что ты более здоровая, – мрачно произносит, глядя на меня как-то уничижительно что ли.

– Что с моим ребенком? – в горле появляется комок.

– Ты его выкинула. – презрительно сообщает и выходит из палаты. А я начинаю реветь. Мне жалко себя, жалко ребенка. Мне кажется, моя жизнь закончена.

И я оказалась права: лучше бы я в тот день умерла вместе с неродившимся ребенком.

Глава 4. Лиля. Диагноз

Надо ли говорить что я теперь ненавижу Швейцарию? Хотя причем тут эта чудесная страна? Как она виновата в моем несчастье?

Но кого-то винить все равно нужно. Винить что ребенок, которого я так ждала… Его не будет. И от одной только мысли об этом я снова и снова начинаю плакать. Помимо Швейцарии я ненавижу еще и себя. Мое тело несовершенно, как и я сама, вся.

Тигран тоже не в настроении. Он больше не улыбается, не шутит. Он даже почти не разговаривает со мной, только с врачами, а я даже не знаю свой диагноз. Пока я в клинике, он постоянно приходит, но смотрит осуждающе, сжав бледные губы, ссутулив широкие плечи. Чувствует ли он свою вину? Не знаю. Но он явно считает, что проблема прежде всего во мне.

Обратно в Москву мы летим молча. Тигран всю дорогу читает какой-то журнал, а я смотрю в круглое окошко. Мне кажется, что как только мы приземлимся, он подаст на развод, выгонит меня в три шеи. Мне страшно от одной мысли об этом. Наконец перед самой посадкой Тигран вдруг нежно целует меня в висок и произносит, совсем тихо:

– Ничего, Лиля, в Москве хорошие врачи, все будет нормально. Тебя пролечат, еще забеременеешь.

– Пролечат? – внутри что-то сжимается, а в голове вспыхивает очевидная мысль: мы с Тиграном видим ситуацию совершенно по-разному. И если я переживаю за неродившегося ребенка, то он беспокоится о моей возможности забеременеть в принципе! – Подожди, ты хочешь сказать что я могу стать…

– Бесплодной, – кивает Тигран, – я разговаривал с врачом, он говорит у тебя серьезнейшая эрозия матки, так что…

От этой новости мне не хватает воздуха. Нет, это все страшный сон. Какая эрозия, я ведь забеременела сразу после первой нашей ночи! У меня все в порядке с этим!

– Я была здоровой…

– Была. Но это очень неудачное падение.

На следующий день мы едем в одну столичную клинику, потом в другую, потом в третью. Везде диагноз подтверждается, более того, кто-то из врачей даже выдвигает версию что проблема вовсе не в падении, что я выпила какое-то лекарство, которое спровоцировало выкидыш, хотя это все не более чем чушь. Тигран не верит ни в какое отравление, он обвиняет курорт, лыжи и мое здоровье.

Единственный близкий человек, который мне помогает пережить шок после выкидыша – это Аня. Моя лучшая подруга, моя единственная ниточка, связывающая меня с внешним миром. Она постоянно со мной, более того, только с ней Тигран мне позволяет общаться. Она переехала в Москву незадолго до моей свадьбы, а я потихоньку помогаю ей деньгами, чтобы она могла снимать квартиру. Я понимаю что Аня хочет найти богатого мужа, что связи Тиграна – это ее единственная надежда на счастливую и сытую жизнь. Но даже несмотря на ее возможное потребительское отношение ко мне, я рада ее обществу. Потому что в жизни у меня только она. И Тигран.

Ни его родители, ни сестра и братья так и не прониклись ко мне теплыми чувствами. Я для них нищенка и второй сорт. А может, они не могут забыть погибших жену и сына Тиграна. Это общая боль для всех, тема, которую никто не желает лишний раз поднимать. И несмотря на мое жгучее любопытство, хоть что-то удается узнать только через пару месяцев после свадьбы.

На дворе середина декабря, я усиленно лечусь, почти не выхожу из дома, а вот Тигран постоянно в делах и в бизнесе.

Но сегодня, несмотря на будний день, он все утро бесцельно слоняется по дому, периодически замирая возле окна, за которым идет снег. Муж мрачен, погружен в себя и свои мысли. И, глядя на его нахмуренные брови, на потухший взгляд угольно-черных глаз, я, набравшись смелости, подхожу к нему и обнимаю. Я не понимаю что его тревожит, даже не спрашиваю. Но очень хочу как-нибудь помочь. За несколько месяцев я поняла что Тигран – человек закрытый, постоянно занятой. А еще он считает всех девушек, а меня особенно – существами, которых Бог создал для любви, а не для решения проблем. И я, как могу, дарю эту любовь.

– Сегодня год, – произносит Тигран, не переставая смотреть в окно.

– Год? – я чуть отстраняюсь, заглядывая ему в лицо.

– Да, год как их нет. Как они погибли. И знаешь, я не могу забыть вот это все… Не могу!

До меня быстро доходит – значит сегодня годовщина смерти его жены и сына. Вздохнув, стараюсь как-нибудь поддержать разговор:

– Сегодня будут поминки?

– Да, у ее родителей. Я поеду через час, – на его лице проскальзывает грустная улыбка.

– Один?

– Один, тебе там нечего делать… – Тигран снова переводит взгляд в окно. Я не обижаюсь. Обняв, я глажу его по плечу, пока он снова не начинает говорить: – Я до сих пор не понимаю, это случайность или убийство. Машину занесло, удар был таким сильным… В общем они сгорели.

– Боже…

– Расследование показало что возникла проблема с тормозами. Но как? – Тигран отодвигает меня в сторону, затем подходит к винному шкафу и достает оттуда бутылку с виски. Пьет он редко, очень редко. – Автомобилю было два года, «порше». Какие такие проблемы с тормозами?

– А мог кто-то сделать это специально?

– Мог, – Тигран наливает себе в стакан виски и делает несколько глотков, – родители Анжелы считают что ее убили мои враги, понимаешь? Но тогда бы они убили меня, а не мою семью. Но, с другой стороны… Кто-то же это сделал.

– Автомобиль был ее или твой?

– Ее. Она сама за рулем ездила. И ездила неплохо.

– А расследование?

– Ничего конкретного не нашли. Повреждения слишком большие. Ладно, мне пора.

И, поцеловав меня в губы, Тигран выходит из комнаты, оставив размышлять над той страшной историей, которая развернулась год назад. Если жену убили, то где гарантия что со мной не случится тоже самое? Но что-то мне подсказывает, что если причина ДТП – не несчастный случай, мотив преступника – это уничтожение не только жены, но и наследника, их общего ребенка.

А у меня детей нет и, может быть, никогда больше не будет. Поэтому даже для криминала я не сгожусь. Скорее Тигран меня выгонит как нашкодившего котенка.

Глава 5. Лиля. Поездка в Париж

Один из моих любимых праздников – это Новый год. Елки, гирлянды, хрустящий под ногами снег – все это настраивает на предвкушение чуда. Я всегда надеюсь на то, что вот еще чуть-чуть – и жизнь наладится. Закрываешь глаза, пьешь шампанское, и… О чудо! Мир поменялся, заиграл яркими красками, расцвел.

Конец декабря мы проводим в Париже. Рождественские ярмарки, красиво украшенный город, запах кофе в уютных кофейнях. Мое лечение не дает результатов, но я не отчаиваюсь, врачи говорят что чем моложе женщина, тем больше шансов выздороветь. А в поездке и вовсе не хочется думать о плохом, тем более когда вокруг самое настоящее волшебство.