Дина Галкина – Левиафан (страница 67)

Можно подумать, что она уже привыкла ко всем этим сверхмагическим штучкам! Но она до сих пор не была готова к таким внезапно открывающимся секретам. Вот откуда вообще могла у нее взяться эта связь с бывшим драконом? Ох… может, тут все дело в «ошибках недавнего прошлого», о которых ей сказала Диона еще в их первую встречу? Но кто же совершил их, эти самые ошибки? Может быть, Оррайна?

И вот тут встает самый сложный и страшный вопрос: неужели это правда, и Оррайна действительно ее мать? Ведь даже тот таинственный легионер, который помог им сбежать и Гройвуда, называл ее «дочерью Оррайны»… Что же все это может означать? Неужели Сигма Лотье — не родная ее мама? Или, наоборот, она Верховная ведьма Эфарленда, просто скрывает ото всех свое настоящее имя? Но в таком случае, почему она не узнала ее на портрете в одной из галерей Эймара?.. Хотя этот самый портрет на самом деле напомнил ей кого-то…

Если бы только Мифъол был рядом… вдвоем они точно смогли бы разобраться во всем этом… рассказывать же обо всем остальным… Ли-фанне почему-то эта идея не казалась блестящей.

Примерно такими, грустными и запутанными, были мысли Ли-фанны на исходе этого дня. И от этих мыслей она чувствовала себя ужасно усталой…

***

(2 дня до новолуния)

…Утро следующего дня было как две капли воды похоже на предыдущее. Хотя, кажется, в этот день Ли-фанна проснулась немного раньше. Но Солнце, заглядывавшее в комнату через окно, было таким же ярким.

Странно, но сейчас, утром, Ли-фанна чувствовала в своих мыслях забытую уже ясность. Все равно сейчас им остается только ждать, а потом придется сражаться с Левиафаном… а ответы на все вопросы можно поискать в более спокойное время — так думала девушка. Похоже, утреннее солнце привело ее мысли в порядок.

И хотя вопросы на время отступили, непонятным оставалось, что же делать сейчас? За эти две недели Ли-фанна настолько привыкла куда-то спешить, что неожиданное бездействие совершенно выбивало ее из колеи. Тем более, от безделья в голову забредают незваные мысли… Ли-фанна — как-то само собой — начала снова думать о Мифъоле, и, испугавшись собственных мыслей — вернее, того, что осталась с ними наедине — вышла из комнаты и пошла, куда глаза глядят.

В коридоре, ближе к центру «снежинки», она столкнулась с Алькой. Судя по всему, она тоже не знала, что сейчас делать. Увидев Ли-фанну, она, похоже, даже обрадовалась:

— О, привет! Ты чего вчера к Хэле не пошла? Она много чего интересного говорила.

— Я была у нее. С утра.

Алька взглянула на нее с удивлением:

— И что же?..

Ли-фанна только покачала головой. Передавать Альке содержание своего разговора с Хэлой ей не хотелось. Во всяком случае, не сейчас.

— Ну не хочешь говорить, не говори, — хмыкнула Алька. — А она нам еще много всего про Судьбу рассказала. И про то, что Легиону нужны мы, все четверо, для чего-то, связанного с… ну, с ним. — Алька, похоже, как и Эван, опасалась произносить вслух имя Левиафана. — Но мы им нужны не для его пробуждения, а для чего-то, что будет потом.

— Потом? — переспросила Ли-фанна. Она как-то не задумывалась раньше, что у Легиона есть какие-то планы на то, что будет после пробуждения Левиафана. Все вокруг говорили о том, что будет конец света, а речи сумасшедшего легионерского предводителя она в расчет как-то не принимала.

— Ну да, потом, — кивнула Алька. — Только Хэла не знает, зачем мы им, и… ну, в общем, что они затевают.

— Понятно, — кивнула Ли-фанна. — Что еще она говорила?

— Да так, — Алька пожала плечами. — Сказала, что может помочь мне овладеть моими силами…

— Тебе тоже? — спросила Ли-фанна, хотя не видела в этом совершенно ничего удивительного. Просто ей хотелось посмотреть на Алькину реакцию.

А Алька, похоже, была немного разочарована тем, то не сумела произвести на нее хоть какого-то впечатления.

— Слушай, — сказала тогда Ли-фанна, — может, пойдем сейчас к Хэле? А то, может, завтра уже придется отправляться, а что делать сейчас, я совершенно не знаю.

— Давай! — обрадовалась этой идее Алька. — Слушай, а наш Эван и впрямь князь Ориманский, представляешь?

— Представляю. Он мне сам сказал.

— Нет, ну с тобой совершенно невозможно разговаривать! — возмутилась Альнора. Ли-фанна только улыбнулась: Алька все-таки совершенно неисправима!

— Так… а где сейчас Хэла, кстати? — спросила вдруг Алька.

Ли-фанна пожала плечами:

— Спроси. Вон, видишь, кто-то из ее слуг?

По коридору действительно шел какой-то голем. Подождав, пока он подойдет к ним, Алька спросила:

— С… скажите пожалуйста, уважаемый, где сейчас Хэла?

— Госпожа пребывает в центральной зале, — без всякого выражения ответил голем и направился дальше.

— Спасибо! — крикнула Алька ему вслед и сказала, обращаясь уже к Ли-фанне — Какой-то он неразговорчивый. Норд почеловечней был. А этот…

— Мое имя Вест, юная госпожа, — донеслось вдруг до девушек, и им показалось, что в голосе голема прозвучала обида.

Ли-фанна хихикнула, глядя на сконфуженную Альку. А та, когда голем удалился на порядочное расстояние, тихонько произнесла:

— И имена у них какие-то странные — Норд, Вест…

«Да уж… одно слово — Альнора!» — подумала Ли-фанна и сказала:

— Пошли уже! Хорошо, хоть выяснили, где Хэлу искать.

И девушки направились в центральную часть замка.

— А ты знаешь, что Судьба на самом деле — живое существо? — спросила вдруг Алька, когда они прошли примерно половину расстояния до центральной залы.

— Да неужели? — ответила Ли-фанна без всякого удивления. В Судьбу она не верила и верить не собиралась.

— Нам Хэла об этом вчера сказала, — пожала плечами Алька.

— Ты сама-то в нее веришь, в Судьбу эту? — спросила Ли-фанна.

— Знаешь… наверное, больше да, чем нет, — подумав, ответила Альнора. — И потом, в нее ведь почти все сверхмаги верят.

— Значит, я неправильный сверхмаг, — отрезала Ли-фанна.

Всю дальнейшую дорогу они молчали.

Центральной залой в Ледяном замке именовался тот зал, где Хэла самый первый раз приняла наших путников.

Она действительно была там: из-за дверей залы снова доносилось пение. Похоже, оставаясь одна, Хэла всегда пела. Но когда Алька тихонько постучала в дверь, песня, так же, как и в первый раз, оборвалась, а дверь сама собой распахнулась.

— Здравствуй, Хэла, — начала, Альнора, первой войдя в залу. — Мы…

— Вы пришли, чтобы я помогла вам разобраться с вашими способности. Об этом нетрудно догадаться, — дух холода улыбнулась. — Здравствуйте и вы, девушки. Садитесь, — она одним движением руки вызвала из небытия два кресла. Девушки сели. — Итак… с чего же начать? Ты, Альнора, ведь обучалась сверхмагии раньше?

— Да, в Дарминорской академии Феникса, — кивнула Алька. — Родители как-то определили меня туда, когда мой дар только открылся.

— Хорошо, — кивнула Хэла. — И чему же тебя успел научить учитель Сойрен?

— Ну… — Алька почему-то смутилась. — На самом деле, не очень многому. Я больше изучала всякие магические науки, а к настоящей сверхмагии меня подпускали редко. Все почему-то ждали, пока установится мой дар. Так что я знаю только самые основы.

— Что же, все ясно. В каком-то смысле так даже легче, — произнесла Хэла. — Я-то думала, что ты уже специалист… Ну, в таком случае, девушки, проверим ваши знания. Что вам уже известно о сверхмагии? Не конкретно о вашем даре, а в общем?

— Ну… учитель Сойрен говорил, что вся магия идет от сердца, — первой решилась Ли-фанна.

— Правильно. Но, к сожалению, это не твой случай. — И, в ответ на удивленные взгляды девушек, Хэла продолжила:

— Так можно сказать только о тех сверхмагах, чей дар еще не установился. Установившимся же сверхмагам силы дает их медальон.

Ли-фанна хотела было спросить про медальоны: почему они так важны — но тут Алька сказала:

— Еще мы, алые сверхмаги, можем влиять на материальные предметы.

Хэла благосклонно кивнула.

— Только вот я с трудом представляю, что это вообще может означать, — сказала Ли-фанна.

— В этом нет ничего сложного, — произнесла Хэла. — Смотрите.

В тот же момент у нее в руке появился небольшой кусочек льда. Магией заставив его повиснув в воздухе, она превратила его в прекрасный цветок — белую розу.

— Вот это, — Хэла улыбнулась, глядя на восхищенные лица девушек, — и есть одно из проявлений «влияния на материальные предметы» — трансформация одного в другое в другое.

— А так можно превратить что угодно во… во что угодно? — тут же спросила Алька.