Дина Галкина – Левиафан (страница 64)

— В делах Судьбы не может быть ошибок, Эван де Ориман! — в голосе Хэлы прозвучали стальные нотки. — Если уж вы были избраны, то будьте так добры принять это! А силы эти у вас есть. Без них вы бы просто не дошли сюда.

— То есть как — Эван де Ориман? — шепотом спросила Алька непонятно у кого. Эван не услышал — или сделал вид, что не услышал.

Ли-фанна была так же ошеломлена, как и Алька. Все дело в том, что фамилия «де Ориман» на Листе знакома почти каждому. Потому что правящая династия Ориманского княжества, самого маленького государства Листа, несмотря ни на что, была известна на весь мир. Вот тебе и Эван… Аронский!

Но задуматься о происхождении Эвана можно было и потом. Пока что разговор с Хэлой был гораздо важнее.

— О ваших силах, — продолжала между тем Хэла, — вы должны узнать сами. И только сами. В моих силах лишь направить, указать вам путь. Впрочем, то же делают и члены Совета. Судьба, к сожалению, распорядилась так, что никто, кроме вас самих, не может помочь вам на этом пути.

По мнению Ли-фанны, все эти разговоры о Судьбе и прочем — хождение вокруг да около, напускание тумана, которого, как ей казалось, и так было слишком много. Хотелось хоть какой-то ясности. А вот Тарлиан думал совсем о другом.

— То есть у нас совершенно нет выбора? — спросил юный феникс. — Если мы Избранные? Судьбу изменить нельзя? Или я чего-то не понял?

— Выбор есть всегда, Тарлиан Брейс, — ответила Хэла, будто насквозь пронзая юношу своим взглядом. — Даже наперед известные вещи иногда можно изменить. Любой из вас может как остаться в веках героем, так и стать тем, кто уничтожит этот мир.

И хотя Хэла в этот момент смотрела вовсе не на нее, Алька ясно поняла, что слова эти относятся в первую очередь к ней. А как иначе объяснить те лова Дионы, сказанные ей уже давно?

— Но независимо от того, как сложатся обстоятельства, какой выбор вы сделаете, сейчас вам остается только одно: отправиться в Ориманское княжество. Именно там, в глубочайшей подземной пещере, и спит Левиафан. Я полагаю, легенда о нем широко известна в ваших краях? — поинтересовалась она у Эвана. Он кивнул в ответ.

— В Ориман я отправляю вас с помощью магического перехода, — продолжила Хэла. — Но в ближайшие два дня это лишено всяческого смысла. Как ни парадоксально, победить Левиафана, пока он спит, просто невозможно. А так как Легион сейчас располагает всеми средствами, необходимыми для его пробуждения, то нам остается лишь дождаться новолуния, до которого остается четыре дня.

— А ты уверена, что это сработает? — спросил вдруг Рональд. — Что они справятся? Избранность и Судьба — это, конечно, хорошо, но силы почти у всех только что открылись, а сразиться с разъяренным драконом не каждый установившийся сверх и не каждый рыцарь Феникса сумеет.

— Они справятся, — тихо, но твердо сказала Хэла. — Они не так просты, как ты думаешь, Рональд Меннерс. Да, силы их проявили себя недавно, но у двоих из них уже установились в полной мере, — она взглянула сначала на Тарлиана, а затем на Ли-фанну. — И дар Альноры, я уже вижу, вот-вот завершит свое становление.

Видимо, Рональд не знал даже о первом разговоре Ли-фанны с Дионой — еще тогда, в Черном лесу — иначе он так не удивился известию о том, что ее дар уже установился. А он удивился, и очень сильно.

— Про дар Тарлиана я знал, — сказал Рональд после недолгого молчания. — Но про твой, Ли-фанна… И давно?..

— Два дня назад, — подумав, ответила девушка. На самом деле, она уже запуталась с собственным даром: когда началось его становление? Когда оно закончилось? Слишком уж все происходило быстро.

— На самом деле, чуть раньше, — сообщила Хэла. — Дар считается установившимся, когда прекращаются вспышки и обмороки. А у тебя это произошло…

— Ну, где-то неделю назад, — пожала плечами Ли-фанна.

— А точнее? — спросил Рональд.

Ли-фанна задумалась, пытаясь хоть как-то упорядочить в голове события прошедших дней. Это ведь было еще в Черном лесу.

— Неделю назад, — повторила девушка. — Ровно.

И все-таки она совершенно не понимала, какое это имеет значение.

— Подожди, но это ведь получается, что твой дар установился… за три дня? — ошеломленно спросил Рональд. — Ты понимаешь хотя бы, что это может значить?

Ли-фанна понимала, но весьма смутно. Время становления дара напрямую зависит от силы сверхмага — это она помнила. Но все это было слишком запутано для ее понимания. Зато Алька понимала все очень хорошо.

— То есть как это — за три дня? У меня уже три года, и… это же какой силой нужно обладать, чтоб так быстро установился дар?

А ведь действительно — у Альноры дар ставится вот уже три года! А у нее — всего три дня? Ну и кто она после этого? И какая у нее сила? Если б Ли-фанна только знала…

— Это говорит, опять же, о том, — сказала Хэла, — и только о том, что она справится со своей ношей.

Похоже, Рональд был не очень в этом уверен. Впрочем, судить об этом с уверенностью несколько затруднительно.

— А какая, в таком случае, сила у меня? — спросил вдруг Эван. — Девчонки, понятно, сверхмаги, Тарлиан — феникс, а я-то…

— А у тебя, Эван, — произнесла Хэла, — особая сила. Сила, которая принадлежала твоей семье с самых древних времен. В чем она заключается, знают только твои родные. С этим я, увы, не могу тебе помочь.

— А я думал, что все эти легенды про какой-то «родовой дар» — просто сказки, — с удивлением сказал Эван.

— В каждой сказке есть лишь доля сказки, разве нет? — спросила Хэла. — Но как бы там ни было, и ваши силы, и дальнейший план действий мы жжем обсудить позже. Скоро стемнеет, а вы проделали долгий путь. Да и перед решающей битвой отдых вам не повредит. Ступайте пока что. Мои слуги проводят вас. А завтра мы продолжим этот разговор.

Все наши путешественники были несколько обескуражены таким внезапным окончанием разговора, но не могли не согласиться с Хэлой: все произошедшее, начиная с их побега из Гройвуда, их порядком утомило. Так что, например, Ли-фанна была даже рада покинуть зал и последовать за очередным големом (который, кстати, походил на человека чуть больше, чем Норд) вглубь ледяного замка духа холода.

***

(3 дня до новолуния)

Когда Ли-фанна проснулась, утро следующего дня давно уже вступило в свои права. Вчера, когда голем Хэлы проводил девушку до двери отведенной ей комнаты, она сразу же улеглась в постель, и тут же уснула. И хотя ей снились какие-то мрачные и спутанные сны, сейчас она чувствовала себя вполне отдохнувшей.

Встав, она оглядела комнату: вчера это сделать просто не осталось сил.

Комната оказалась небольшой, но светлой. Почти все там было в белых и серебристых тонах. Оживлял обстановку только огромный, на пол-стены, вышитый гобелен, изображавший красивый лесной пейзаж. Это, как Ли-фанна узнала позже, была работа самой Хэлы.

На прикроватном столике, тоже белом, как и все в комнате, обнаружилась чистая, абсолютно новая одежда и красивый перламутровый гребень. Ли-фанна мысленно поблагодарила Хэлу за предусмотрительность: ее-то сумка со всеми вещами осталась в Гройвуде, у легионеров…

Вспомнив о Гройвуде, она вспомнила и о Мифъоле. На душе сразу стало тяжелее. Но она постаралась сразу взять себя в руки. Прав Эван: не хватало еще раскиснуть в самый ответственный момент! Кстати, не мешало бы расспросить Эвана, с чего это он вдруг оказался де Ориманом… Да и Хэла ведь говорила, что продолжит вчерашний разговор…

С этими мыслями грусть и боль потери не исчезли, но притупились на время. Так что Ли-фанна быстренько привела себя в порядок и вышла из комнаты.

Только вот куда сейчас идти? Замка она совершенно не знала. Даже отыскать остальных было довольно проблематично. Неужели придется ждать, пока Хэла пришлет за ней какого-нибудь голема?

И тут, как будто специально, из-за ближайшего поворота коридора появился Эван. Он, видимо, заблудиться не боялся. Заметив Ли-фанну, парень подошел к ней.

— Доброе утро, — сказал он.

— Не сказала бы, — ответила Ли-фанна.

Странно, но после вчерашней беседы с Хэлой у нее проснулось недоверие к Эвану. При этом относиться к нему хуже она не стала. Но вся эта недосказанность, таинственность и непонятность ужас, как ее раздражала.

Некоторое время они просто молча стояли, не зная, как начать разговор. Просто никто из знакомых Ли-фанны никогда не оказывался князем Ориманским. А Эван… сложно сказать, о чем он думал.

— Ты правда де Ориман? — прямо спросила Ли-фанна, не выдержав этого молчания.

— Ну… да.

Он что, серьезно? Серьезно стыдится своей фамилии? Или она совершенно ничего не понимает в людях…

— А почему сразу не сказал?

— А почему ты не сказала, что у тебя установился дар? — вопросом на вопрос ответил Эван.

Ли-фанна поймала себя на мысли о том, что этот разговор до странности похож на тот, что они с Мифъолом вели на крыше одной из башен Эймара. Кажется, это было вечность назад…

— Просто я и сама не поняла, установился он или нет. Решила сначала сама разобраться. И потом, мне казалось, ты понял больше меня, — она внимательно посмотрела на Эвана. Парень пожал плечами:

— Я же не сверхмаг. Не знаю всех ваших тонкостей… да и пока ты ничего не говорила…

— Ты объясни все-таки. Почему ты нам ничего не сказал… о своей фамилии, — напомнила Ли-фанна.

— А что бы это изменило? Если бы я с самого начала вам все рассказал, было бы только хуже. Уж я-то знаю. Обычно, если люди узнают, из какой я семьи, сразу начинают носиться со мной, как… не знаю даже.