Дина Галкина – Левиафан (страница 58)
Почему-то происходящее здесь и сейчас казалось ей куда менее реальным, чем недавний разговор с Дионой. Будто бы плен в Гройвуде, окружающие со всех сторон легионеры — это просто кошмарный сон. Вот скоро она проснется, откроет глаза — и окажется в Эймаре, утром того дня, когда они должны были продолжить путь через горы. А еще лучше — дома, в Дарминоре.
Но, увы, проснуться не удалось, потому что это был совсем не сон. А жаль…
На этот раз Ли-фанну жалеть не стали: связали ей за спиной руки, так что она пальцами с трудом могла пошевелить, и повели куда-то, с силой стаскивая плечо — чтоб не сбежала, наверное.
Ли-фанне стало не по себе, когда она поняла, что ее снова ведут к предводителю. Что-то ему снова от нее понадобилось?..
Когда пленницу вывели наконец из подземелья, ей стало ясно, что уже вечер: за окнами сгущались сумерки. Хотя в Гройвуде сумерки куда сумрачней и гуще, чем в местах, не отравленных черной магией.
…В тронный зал ее буквально втолкнули: девушка еле смогла удержать равновесие, чтобы не грохнуться к ногам легионерского предводителя. Каким-то чудом на ногах она устояла. И даже обрадовалась, что никто больше не сдавливает ее руку.
Тут же обнаружилось, что самого главного легионера в тронном зале, к счастью, нет. Зато есть Тарлиан, Эван и Алька. Живые и относительно невредимые. На сердце у Ли-фанны сразу полегчало. Несмотря на всю эту ситуацию со становлением ее дара, о друзьях она не переставала думать ни на минуту.
Но не стоит думать, многоуважаемый читатель, что автор специально умалчивал об Альноре и Эване, испытывая Ваше терпение. Вовсе нет. Просто Эван очнулся буквально за час до того, как его привели в тронный зал. Алька пришла в себя чуть раньше, но все равно едва держалась на ногах. Пока оба пребывали без сознания, их растащили (по-другому и не скажешь) по разным камерам, таким же, как те, в которые кинули Тарлиана и Ли-фанну.
И ведь даже словом обменяться нельзя! Стражники-легионеры ни на секунду не сводят с них глаз. Хорошо хоть, что все живы… «Стоп, а как же Рональд? — спохватилась вдруг Ли-фанна. — Он-то где? Неужели…»
Додумывать мысль было страшно. Да и некогда: в тронный зал соизволил войти «его величество король-император Легиона». Сам. Лично.
Лучше б он с самого начала сидел на троне! Хотя бы не такая комичная картина получилась… Низенький старикашка в полном боевом обмундировании, в короне-шлеме, которая чуть ли не вдвое больше его головы… и эта просто зашкаливающая самоуверенность во всем: в движениях, во взгляде… этот сумасшедший, похоже, и впрямь мнил себя властелином мира! И бывают же на свете такие люди…
Смешного, конечно, маловато, но Ли-фанне трудно было сдержать улыбку. И вот этот старик держит в своих руках власть над Легионом и терроризирует весь мир? Да уж…
Предводитель водрузился на трон, явно считая себя в этот момент очень властным и внушительным. И грозным.
— На колени! — скомандовал он. Стражники ткнули древками своих алебард в спины пленникам. На ногах устояли все. Тогда они повторили это еще раз, посильнее.
Первой пошатнулась и упала на колени Алька. За ней — Ли-фанна. Мальчишки стояли. Ли-фанна попыталась было подняться, но тут же получила по голове тем же древком. Больно… Еще б не были связаны руки!
Слева послышались глухие удары: похоже, легионерам все-таки удалось повалить Эвана и Тарлиана. Ли-фанна зажмурилась, представив, с какой силой их должны были ударить, чтобы сбить с ног.
— Гордые, да? — усмехнулся, глядя на их четверку, предводитель. — Посмотрим, какими вы станете после исполнения моих планов. Но это все потом… А сейчас… Эй вы, там! Ввести пленника!
В дальнем от главного входа левом углу зала открылась незаметная дверь, откуда вышли еще двое конвоиров…
Ли-фанну будто молнией ударило, когда она увидела, кого они ведут. Она почему-то думала, что это будет Рональд, но нет…
…Рыжеватые, выгоревшие на солнце волосы пленника были растрепаны еще больше обычного, на правом локте запеклась кровь, рукав рубашки вырван с корнем. Он сильно хромал, наступая на правую ногу. Выглядел он просто ужасно — весь в пыли и крови. Вон и бровь разбита, в уголке рта струйка крови… похоже, перед тем, как захватить в плен, его били, и били жестоко. У Ли-фанны дыхание перехватило, когда она увидела его, потому что…
…Потому что это был Мифъол!
***
… Когда он увидел их — стоящих на коленях, почти таких же избитых, как он сам, на лице его появилась сначала жалость, потом ужас и отчаяние. Ли-фанна понимала его: она и сама чувствовала нечто похожее. Их всех поймали. Выхода практически нет. Что делать?
— Ну? — усмехнулся предводитель Легиона. — Знаете вы этого… человека? Он шпионил у стен нашей крепости.
Все четверо молчали. Ли-фанна будто наяву представляла себе замешательство Альки, непонимание Эвана и Тарлиана. Мальчишкам в каком-то смысле проще: они-то Мифъола действительно не знают…
— Так что? Знаете вы его? — уже угрожающе спросил предводитель. Похоже, его вновь начинала одолевать ярость.
— Нет, — вдруг, неожиданно для всех, в том числе и для самой себя, твердо сказала Ли-фанна.
Алька воззрилась на нее с удивлением, Мифъол — с непониманием. Впрочем, его лицо почти сразу приняло непроницаемое выражение.
Впоследствии она так и не смогла объяснить, почему сказала это. Это был выстрел в неизвестность, на самом деле. Невозможно было заранее предугадать реакцию предводителя.
А он, похоже, ожидал всего, чего угодно, но только не этого.
— То есть как?! — вскричал он. — Быть того не может! Ну, раз так… раз этот шпион вам не важен, то я, пожалуй… а не сбросить ли мне тебя со стены?
Ли-фанна мочала, хотя внутри у нее все сжалось. Неужели сейчас Мифола убьют из-за нее?!
Первым желанием Ли-фанны было закричать, что она знает Мифъола, и не нужно его убивать… но она не забыла, с кем имеет дело. Этот сумасшедший старикашка наверняка специально испытывал их, хотел вывести на чистую воду. Только бы Алька сейчас не выкрикнула что-нибудь не то! Но Альнора, похоже, решила положиться сейчас на нее, думая, видимо, что у нее есть какой-то план. И Ли-фанна молчала. Молчала, стараясь изобразить на лице некое подобие равнодушия, и не смотреть на Мифъола.
Предводитель, кажется, пришел в наиполнейшее замешательство, видя такую ее реакцию. Все больше гнев одолевал его, и чем дальше, тем сложнее ему становилось его сдерживать.
— Ну, раз так… — сказал в конце концов предводитель. Голос его стал хриплым, еще более каркающим. — Раз так… В подземелье их! Всех!
Стражники резко подняли с колен нашу многострадальную четверку, и буквально вытолкали из тронного зала. Что дальше стало с Мифъолом, Ли-фанна не видела.
На этот раз с пленниками обходились еще хуже, чем на пути в тронный зал. Видно, ярость предводителя как-то подействовала на конвоиров, зарядила их каким-то негативом и ненавистью, так что теперь Ли-фанна шла перед следившим за ней стражником, а в спину ей упиралось острие алебарды. Не самое приятное ощущение, надо сказать…
Путь до «своей» подземной камеры показался Ли-фанне просто вечным. Вечностью было и время, когда легионер гремел ключами у железной двери…
…В камеру ее в прямом смысле слова забросили, даже не развязав руки. Но на это Ли-фанне было почти уже наплевать. Она постаралась забиться в угол камеры, как можно дальше от двери, и погрузилась в тяжелый, полный воспоминаний и кошмаров, сон.
***
(5 дней до новолуния)
Она проснулась от скрежета открывающейся двери, звучавшего в гробовой тишине Гройвудского подземелья, как гром среди ясного неба.
День был, или же ночь? Понять было невозможно. На такой глубине времени суток, как и времени вообще, просто не существует. Ли-фанна поняла только одно: сейчас ее снова куда-то поведут. Наверняка на очередной допрос. Что может быть хуже?
Она все-таки решила пока притвориться спящей — просто, чтобы оттянуть момент, когда снова нужно будет куда-то идти.
Кто-то вошел в камеру — кто, она, разумеется, не видела — подошел прямо к ней, развернул к себе спиной, и… вжик! Ли-фанна скорее догадалась, чем почувствовала, что ей на руках разрезали веревки. Это уже было что-то новенькое. Пришлось открыть глаза.
Сначала она увидела перед собой одну сплошную стену. Так что пришлось развернуться лицом к таинственному освободителю.
В темноте видно было очень плохо — один только силуэт. Понятно было только то, что это легионер.
«Иди за мной», — приказал он ей знаком. Пришлось подчиниться.
Легионер стремительно шагал по коридору, даже не глядя на идущую позади девушку. Пока что он не представлял никакой угрозы, и Ли-фанна даже немного расслабилась.
Каково же было ее удивление, когда этот самый легионер подошел к дверям еще одной камеры, и, как-то очень уж быстро открыв ее дверь, вывел оттуда… Эвана. Руки ему он тоже развязал.
Через несколько минут на относительной свободе была уже вся «пророческая четверка» и Мифъол в придачу.
Мифъолу сейчас приходилось тяжелее всех. Ему пришлось драться с неизвестно сколькими легионерами, и, ясное дело, досталось ему даже больше, чем Эвану или Альке.
Когда все пятеро пленников были выпущены из своих камер, легионер, все это время безмолвствовавший, полушепотом произнес:
— Сейчас идите за мной, только тихо. Старайтесь не попадаться никому на глаза.