Дина Галкина – Левиафан (страница 36)

Ли-фанне происходящее казалось все более и более странным. И дело было вовсе не в истории со стражей. Скорее, наоборот, это было самое нормальное из всего, что произошло с ними по прибытии в Эймар. Здесь все, начиная от самого замка и заканчивая его хозяином, было каким-то… будто принадлежавшим другому миру. Но самым странным и неожиданным событием, бесспорно, была внезапная встреча с Мифъолом. Откуда он тут взялся? Что он тут делает? И самое главное, почему никогда ничего не говорил ей о своем даре, или что там у него? Просто так в Эймар не попадают… Так ни словом, ни полсловом не обмолвился! Нет, ей совершенно точно нужно с ним поговорить! Вот только когда?..

Раздумья Ли-фанны были прерваны негромким неуверенным стуком в дверь. Потом эта самая дверь открылась, и в библиотеку вошел юноша лет шестнадцати-семнадцати. Выглядел он, как самый обычный ученик Феникса, причем именно из крепости: Эван и Альнора, как ученики Дарминорской академии, определили это сразу. Внешность у паренька тоже была непримечательная: черные растрепанные волосы, серые глаза, в которых явно читалось некоторое непонимание происходящего, и удивление. Потому что Тарлиан (а это был, разумеется, он), в отличие от остальных, сразу узнал человека, которого видел во время своей «проверки». Неужели это и есть хозяин Эймара? Но зачем ему понадобился он, Тарлиан? Почему он следил за ним тогда, и зачем позвал сюда сейчас?

— А вот и Тарлиан! — удовлетворенно заключил хозяин Эймара.

— Это и есть тот самый четвертый? — спросил Рональд.

— Четвертый? Ты о чем? — с удивлением посмотрел на него Рэй.

— Ты забегаешь вперед, Рональд, — покачал головой хозяин Эймара. — Для начала нужно хоть как-то объяснить им происходящее. Полагаю, вы трое, — он повернулся к Ли-фанне, Альке и Эвану, — уже знаете о пророчестве? Я все же расскажу о нем еще раз: возможно, и вы узнаете что-то новое.

Итак, двадцать пять лет назад — в 37 год эры Грифона — один из величайших мудрецов Цитадели, обители величайших и мудрейших магов Листа, последователей Великого Грифона, изрек пророчество, оригинальный текст которого, увы, хранится только в самой Цитадели. Его примерное содержание известно только самым могущественным магам, сверхмагам, да воителям, вроде рыцарей Феникса. И то не всем. И сводится это содержание к одной фразе: «все начнется в Новолуние». Но мне и еще кое-кому из сверхмагов известно кое-что еще. Например, то, что Лист ожидают «великие потрясения». И что начнут все четверо, владеющих даром. И речь тут не только о сверхмагии.

Услышав это, Ли-фанна сразу вспомнила слова незнакомки, с которой она беседовала, когда они шли через Черный лес: «Твоя ноша — это право, которое больше походит на обязанность. Право начать…» Выходит, она действительно причастна к пророчеству…

— Позвольте спросить, — вежливо произнес Тарлиан, удивляясь собственной храбрости. — Но о какой сверхмагии вы говорите? Я вообще ничего не понимаю…

— Сверхмагия, Тарлиан, — улыбнулся хозяин замка, — это такой особый вид магии, природа и способности которого еще до конца не изучены. Некоторые непосвященные в эту тайну люди считают сверхмагов — их еще называют сверхами, для краткости — одержимыми. Но ничего общего с одержимостью сверхмагия не имеет. Кроме алых искр в глазах сверхмагов. Но они появляются только у тех, чей дар еще не установился до конца.

После этих слов Эван снова с особой внимательностью взглянул на Ли-фанну — совсем, как тогда, в Ольниксе.

— Это довольно сложно объяснить, на самом деле, — продолжил хозяин Эймара. — Когда-нибудь, Тарлиан, ты поймешь все сам. А сейчас лучше вернуться к пророчеству. Оно во много раз важнее. Потому что то новолуние, в которое все начнется, все ближе и ближе…

— Теперь у меня вопрос, — сказал вдруг Эван. — Я так и не пойму: с чего все решили, что это именно то новолуние? Все-таки оно каждый месяц бывает.

— Конечно, это могло быть совершенно обычное новолуние, — продолжил хозяин замка, — если бы не два обстоятельства. Во-первых, нам — то есть Совету, собранию самых сильных магов и сверхмагов — стало уже точно известно: Легион что-то замышляет. И готовится осуществить свои планы он в день королевского фестиваля в Дарминоре — то есть, в день новолуния. А во-вторых — и это самое главное — теперь появились вы — те самые четверо.

— Но с чего вы решили, что мы — те самые? — спросил Эван. — Как мы можем быть связаны со всем этим?

— Вас троих назвал учитель Сойрен, который может видеть магию внутри других. Он крайне редко ошибается в таких вещах. А ты, Тарлиан, проявил свой особый дар во время сегодняшней проверки.

— Что? — охнул Тарлиан. — Как это?

Вот теперь все его мысли, вся логика, которая еще оставалась, отключилась в один момент. Какой у него может быть дар? У него, будущего Феникса без всякой магии! Еще когда их только принимали в крепость, всех проверяли на наличие магических способностей. И их с Иломом по этим проверкам просто затаскали: не обладающих магией Фениксов обычно мало, а у них с Иломом было что-то непонятное — то ли есть магия, то ли нет… а теперь выясняется!

— Ты феникс, Тарлиан, — сказал хозяин замка.

Он непонимающе посмотрел на него. Конечно, он Феникс, он об этом прекрасно знал! И зачем лишний раз говорить ему об этом? Это не определяет его «дара»!

— Я сейчас говорю не о твоей принадлежности к Ордену, — продолжал между тем хозяин Эймара. — Феникс — это тоже, можно сказать, особый дар, человек и птица в одном теле. Таких, как ты, уже почти не осталось, хотя раньше вы древности фениксы были целым народом. Ты можешь считать это выдумкой, но то, как ты прошел свою проверку, только подтверждает мои слова.

Тарлиан снова вспомнил свой поединок с призраком и его копиями. Пройти это испытание без магии совершенно точно невозможно. А исключение для него вряд ли стали бы делать: не похоже это на рыцарей Феникса. Так может, у него и впрямь есть какой-то дар? Но это же абсурд! Магия у нормального человека проявляется лет в семь-восемь, ну, в крайнем случае, в десять. А ему-то уже семнадцать! Но с другой стороны, он прекрасно помнил то пламя внутри себя, возникшее невесть откуда. Этот огонь явно был не простым. Но почему же все это проявилось только сейчас?

— Понятно, что тебе нелегко в это поверить. Это все действительно очень запутанно и почти необъяснимо. Но видимо, на тебя и твой дар как-то повлияла Клеренская крепость. Ее сильнейшее магическое поле всегда могло влиять на силу даже обычных магов, а уж с таким даром, как у тебя… Ты можешь мне не верить, Тарлиан, но настоящего феникса я узнаю всегда. А в том, что именно ты тот самый четвертый из пророчества, не сомневаюсь ни я, ни учитель Сойрен.

— Учитель Сойрен здесь? — удивился было Эван, но потом сообразил: — Конечно! Ежегодные испытания!..

А к Тарлиану постепенно возвращалась нормально соображать. Он понял, например, что хозяин Эймара знает про него что-то очень важное, но что именно, рассказывать явно не собирается. И еще он понял, что намечается что-то куда серьезнее эймаровских испытаний.

— Но это все касается пророчества и вашей четверки, — продолжил хозяин Эймара. — А я хочу рассказать вам о том, что задумал Легион… и о том, что ожидает вас в скором времени.

Когда вы, — он поочередно посмотрел на Ли-фанну, Эвана, Альку и Рэя, — уходили из Дарминора, мы только гадали, какие же планы у Легиона. Но пару дней назад нам все-таки удалось это выяснить… и ничего хорошего для нас там нет.

— Лучше уж скажите прямо — все плохо, — сказал Рональд.

— Именно. Все плохо. Вряд ли кто-то из вас знает старую легенду, сложенную еще в первую эру: легенду о злобном чудовище, способном разрушить весь мир. Древние маги каким-то образом смогли одолеть это чудовище, погрузили его в вечную спячку и спрятали в глубочайшей подземной пещере…

— Я знаю эту легенду! — сказал вдруг Эван. — У этого чудовища еще то ли название было, то ли имя… а вот какое, не помню.

— Левиафан, — ответил хозяин замка.

***

Слово прозвучало, как гром среди ясного неба. Собравшиеся в библиотеке явственно ощутили мрак и злобу, исходившие от него. Примерно то же чувствовали обычно сверхмаги при упоминании слова «Легион». Только здесь эффект был гораздо сильнее.

— Но какое отношение эта легенда имеет к нам? — спросила Алька, когда жуткое ощущение прошло.

— Такое, что это существо все еще живо, хотя и погружено в глубокий магический сон. Но любой, даже самый крепкий сон можно разрушить, и Легион не оставлял попыток сделать это ни на секунду. И недавно они нашли способ разбудить это чудище…

— Вы хотите сказать, что это чудовище действительно существует? — спросила Ли-фанна, которая ничего подобного прежде не слышала. Но с этими сверхмагами и не такое услышишь…

— И не просто существует, а вот-вот проснется и начнет крушить все на своем пути, пока от Листа не останутся одни руины, — мрачно подтвердил хозяин замка.

— Но зачем это нужно Легиону? — с ужасом спросила Алька.

Ли-фанна молча старалась переварить услышанное. До тех пор, пока от Листа не останутся одни руины… это не было похоже на простое преувеличение: слишком уж серьезно сказано. Это была правда. И чем больше она пыталась это осознать, тем страшнее становилось.

— В своих попытках уничтожить сверхмагов и захватить власть легионеры не остановятся ни перед чем, — подключился к разговору Рональд. — Они готовы даже уничтожить весь мир ради этого. Хотя, быть может, они просто думают, что у них хватит сил расправиться с… с ним, как когда-то у древних магов. Этого я не знаю. И никто не знает.