Дина Галкина – Левиафан (страница 18)

Еще бывают неудачники борющиеся и сдавшиеся. Борющиеся — это те, которые пытаются привлечь удачу на свою сторону и прорубают себе дорогу в жизни. А сдавшиеся — это такие, которые уже смирились со своей невезучей судьбой, и решили: будь что будет.

Тарлиан же был на последней стадии невезучести. У него не получалось решительно все. Как ему удалось дойти до посвящения в старшие ученики вместе со сверстниками, до сих пор оставалось для него загадкой.

И почему ему так не везет в этой жизни? Родился таким, наверное. Когда Тарлиан так решил, он сразу же отнес себя к неудачникам сдавшимся. Ну и ладно. Пусть мир спасают другие люди, думал он. В мире много куда более подходящих для этого кандидатур. Андроний, например.

О да, Андроний как нельзя лучше подходил для спасения мира: сильный, красивый, умный… он всегда во всем превосходил остальных учеников. Наставники вечно ставили его всем в пример, он же постоянно ставил себя выше других и вечно терроризировал всех младших учеников… и Тарлиана в придачу.

Вообще-то, Тарлиану было семнадцать, то есть он уже год был старшим учеником, и с Андронием они были ровесниками, но Андрония это нисколько не заботило. Он с самого своего появления в крепости привык всю свою злость вымещать на Тарлиане. Самое плохое, что к этому привык и сам Тарлиан.

Правда, в последнее время по крепости ходил слушок, что Андрония, как лучшего ученика, посвятят в рыцари прямо в день воесемнадцатилетия, а не в двадцать, как всех. Казалось, младшие ученики и Тарлиан радовались этой перспективе даже больше самого Андрония: ведь после посвящения его вполне могли отправить служить в какое-нибудь другое место. На южную границу, например. А что? Там очень даже неплохо. Тепло. И условия уж точно не такие спартанские, как здесь, в крепости…

На самом деле, Тарлиану и самому иногда хотелось все бросить, и сбежать из крепости куда-нибудь. Хоть на ту же южную границу. Или лучше сразу в Дарминор. Но всякий раз его останавливала мысль, что план побега, скорее всего, сорвется, а что будет после этого… Даже подумать страшно. Но то, что дело не ограничится обычным выговором, это сто процентов.

Проблем в крепости Тарлиану и так за глаза хватало, поэтому рисковать лишний раз он совсем не хотел. Он не был трусом, нет — если б вам, уважаемый читатель, «везло» так же, как Тарлиану, вы бы тоже не захотели лишнего риска.

Невезучесть у Тарлиана была просто фатальная. Поэтому, когда его вызвали к командованию, он решил, что дело совсем плохо.

Произошло это следующим утром, когда наши четверо путешественников, израненные, уставшие, отсыпались после нападения.

Утро началось, как всегда. В крепости Феникса с дисциплиной было очень строго, а в отношении учеников тем более.

В восемь утра у старших воспитанников начиналась учеба. Обучение в крепости Феникса шло гораздо дольше, чем где-либо на Листе. Обычно школу заканчивали в пятнадцать лет, потом поступали в институт или университет — и к двадцати (или к двадцати двум) годам человек уже поучал высшее образование. У Фениксов же обязательное обучение начиналось, как и везде, с десяти лет, а продолжалось до самого посвящения в рыцари — до двадцати. Но это и понятно — будущих рыцарей чему только не обучают! Не зря же Фениксы считаются элитой королевской армии, гвардии, и всего Эфарленда в целом. Но и после посвящения рыцари продолжают учиться. Так что можно сказать, что их обучение длится всю жизнь.

В тот день первым уроком у старших учеников была военная история. Интереснейший предмет, кстати говоря. Тем более что большинство войн происходило сравнительно недавно — в эру Дракона, и некоторые из тогдашних событий остались в детских воспоминаниях господина Гэрлиса — историка, которому уже было лет девяносто. Он по праву был одним из самых уважаемых рыцарей всего Ордена.

Наставник как раз закончил развешивать на доске карты Нитрийского сражения, что произошло в двести тридцать восьмой год эры Дракона, когда в классную комнату зашел кто-то из молодых, совсем недавно посвященных рыцарей. Из старших учеников его имя не знал практически никто, да и наставник, похоже, его не вспомнил.

— Господин Гэрлис? — робко спросил пришелец. — Командование вызывает к себе… эмм… ученика Брейса.

Тарлиан вздрогнул. По фамилии его называли крайне редко, а тут…

К командованию его вызывали до этого только один раз. За драку с самим Андронием, которая произошла лет пять назад, когда обоим было по двенадцать. Из-за чего же его могут вызывать на этот раз?

— Ты идешь, Тарлиан? — поторопил господин Гэрлис, которому хотелось поскорее начать урок. Все-таки война за Эфарленд — его любимая тема.

Шагая по коридору в сопровождении все того же рыцаря, Тарлиан раздумывал: почему же его вызвали? Зачем? Может, это из-за вчерашнего инцидента в алхимической лаборатории? Вчера он совершенно случайно разбил там какую-то склянку. Правда, ему, как не обладающему магией, в лаборатории находиться вообще не полагалось, а точнее говоря — было строго воспрещено…

Да, скорее всего, вызвали его из-за этого. Более крупных неприятностей с ним в последнее время не случалось.

Окончательно он уверился в этом, когда они подошли к этажу, где заседало командование крепости.

— Так кто именно меня вызвал? — спросил Тарлиан у незнакомого рыцаря.

— Сам главнокомандующий. Лично. Не знаю, что ты такого натворил, но, в любом случае, удачи тебе.

Рыцарь ушел, а Тарлиан в полном замешательстве остался стоять около двери, за которой находился кабинет главнокомандующего Северным подразделением Ордена. С чего бы самому главному рыцарю крепости и всего Клерена вызывать его?.. Тарлиан как-то больше рассчитывал на разговор с комендантом… но тут уж ничего не поделаешь. И все-таки, что же он такого успел натворить…

Помнится, раньше — года два назад, когда ему было пятнадцать — Тарлиану с Иломом очень хотелось узнать, что же скрывается за этой дверью. В то время рядом с ней стоял караульный, что придавало месту еще больше таинственности и торжественности. Но утолить любопытство двоим друзьям так и не удалось: не позволял тот самый караульный. Теперь же все изменилось настолько, что Тарлиану совершенно не хотелось входить в эту дверь. Скорее даже, она внушала ему какой-то благоговейный страх: массивная, очень тяжелая дубовая дверь, с тремя прикрепленными к ней металлическими пластинами. На одной из них был искусно изображен герб Ордена, еще на двух — гербы Эфарленда и Клеренских земель. Несколько пугающе, учитывая то, что ничего хорошего его за этой дверью не ждет… Но Тарлиан решительно взялся за ручку двери — кованое железное кольцо — и, постучав, вошел внутрь.

Почему-то раньше им с Иломом казалось, что в этом кабинете все должно быть как-то по-особенному: главнокомандующий, как-никак. Поэтому, как они считали, обстановка должна быть наполнена богатством и роскошью. Но, счастью, они были не правы.

Больше всего эта комната была похожа на кабинет учителя Сойрена в академии Феникса. Только здесь места было поменьше, а беспорядка, как это ни удивительно, побольше. У Тарлиана сложилось впечатление, что главнокомандующий что-то усердно искал в своем кабинете.

Сам он тоже был здесь — сидел в кресле перед камином, в котором ярко горел огонь. Похоже, он только что вернулся откуда-то — вон, дорожный плащ у камина сушится: сегодня с самого утра в Драконовых горах зарядил дождь.

Тарлиана главнокомандующий, погруженный в свои мысли, заметил не сразу. Где-то с минуту юноша стоял на пороге, не зная, что ему делать: сообщить о своем присутствии или все-таки лучше не стоит?

Но, к счастью, главнокомандующий обратил на него внимание, и с приветливой улыбкой предложил присесть в соседнее кресло. Тарлиан послушался, начиная недоумевать все больше.

Видимо, главком понял его замешательство и специально начал разговор не сразу. А может, он просто крепко задумался о чем-то своем. Об этом история умалчивает. Но то, что некоторое время они просто молча сидели, сомнений не вызывает. Так давайте воспользуемся этой паузой, чтобы получше рассмотреть главнокомандующего клеренским подразделением Ордена: он сыграет немаловажную роль в нашей истории.

На вид ему можно дать лет сорок — да примерно так и есть на самом деле. Он один из тех, по кому можно сразу судить о благородном происхождении: тонкие черты лица, взгляд, манера держать себя… да у него даже усы были аристократическими! Но тем не менее, почти никто в крепости не знал, что настоящее имя этого человека — барон Юсманский. Для многих он был просто главкомом, остальные же называли его «Ротмар» — это тоже было его имя, только без титула. Титул же свой он скрывал исключительно из скромности… и чтобы никто не думал, что он добился всего благодаря титулу, тем более что это было совершенно не так.

Сейчас барон выглядел усталым и чем-то огорченным, что, впрочем, не помешало ему дружелюбно поинтересоваться у Тарлиана:

— Как дела? Учеба?

— Нормально, — буркнул в ответ парень. — Дядя, к чему все это? Вы ведь меня с урока выдернули не для того, чтоб про учебу спрашивать.

Да, как ни старался барон Юсманский скрыть свой титул, еще больше он старался скрыть то, что здесь, в крепости, у него есть племянник. Не потому, что он его стыдился, а, как он сам говорил Тарлиану: «Для твоего же блага. И безопасности».