Дина Эмера – Женщина. Эволюционный взгляд на то, как и почему появилась женская форма (страница 48)
На основании этих наблюдений Хоукс выдвинула гипотезу об эволюции человеческого долголетия, в основе которой находятся бабушки по материнской линии. По этой гипотезе в какой-то момент в прошлом (от 1,8 миллиона до 50 000 лет назад) произошла экологическая катастрофа, которая ограничила доступность пищи, особенно для маленьких детей. Самки-долгожители, которые помогали кормить своих внуков, когда тех отнимали от груди, оставили больше потомства, чем те, кто этого не делал. Гены здоровых и отзывчивых бабушек – в частности те, которые отвечают за долголетие и щедрость, – передавались в будущие поколения, потому что больше внуков с этими генами выживали и создавали семьи. Со временем это привело к появлению еще более продолжительной жизни, более коротких интервалов между появлением детей и более продолжительного детства – уникальных особенностей истории человеческой жизни. «Гипотеза бабушки» – это эволюционное объяснение долголетия, основанное на концепции родственного отбора. Хотя женщины в постменопаузе не размножались сами, они все равно повышали свой репродуктивный успех, создавая условия для выживания внуков.
«Гипотеза бабушки» перевернула с ног на голову некоторые общепринятые представления об эволюции человека. Часто утверждают, что детство у людей стало более продолжительным, чтобы обеспечить развитие более крупного мозга и дать время на обучение, необходимое, чтобы стать взрослым человеком. Также, согласно устаревшим теориям, на увеличение периода детства и размера мозга повлияло увеличение потребления мяса, когда мужчины научились охотиться на крупную дичь. Хоукс же утверждала, что более продолжительное детство соответствует большей продолжительности жизни (в животном мире эти два фактора обычно взаимосвязаны), а удлинение продолжительности жизни произошло благодаря заботливому поведению бабушек. В представлении Хоукс, именно они сыграли главную роль в эволюции вида людей.
Еще одно стандартное предположение из истории эволюции человека, что наши предки женского пола покидали свои семьи по достижении репродуктивного возраста, чтобы присоединиться к новым группам. У большинства социальных млекопитающих и приматов самцы покидают группу, чтобы избежать кровосмешения, но у обезьян часто в семье остаются самцы, а самки уходят. Многие модели эволюции человека построены на факте, что женщина уходит из семьи, что воспринимается как данность. Но «гипотеза бабушки» находит больше подтверждений как в теории, так и в исследованиях реальных популяций – часто матери и дочери остаются вместе, и матери заботятся о детях своих дочерей. Расселение женщин не обязательно исключает эту гипотезу. Если дочери уйдут, матери всегда могут заботиться о детях своих сыновей, что тоже повышает репродуктивный успех, но неуверенность в отцовстве может ослабить их отзывчивое поведение. Если бы женщины оставались «замужем» за одним мужчиной, но имели бы детей сразу от нескольких, маловероятно, что полезное поведение со стороны бабушки привело бы к появлению большего количества внуков, потому что у нее всегда был бы большой выбор, кому помогать.
Это действительно очень важная, но пока неразрешенная проблема: кто оставался, а кто уходил из семьи у наших предков в далеком прошлом? Но есть вероятность, что мы никогда не найдем ответ на этот вопрос, ведь мы делаем выводы о поведении предков, основываясь на том, что наблюдаем в настоящем, а в племенах людей и стаях обезьян сегодня расселяются и зрелые самки, и самцы.
После исследований Хадза были и другие. Данные об охотниках-собирателях и племенах с доиндустриальным образом жизни из таких мест, как Коста-Рика, Финляндия и Гамбия, поддержали гипотезу лишь частично. Некоторые противоречия связаны, скорее всего, с разными моделями расселения групп этих людей. Также большое исследование было проведено на косатках, которые живут социальными группами – расширенными семейными сетями, а также у них продолжительный период постменопаузы, как у людей. Исследование племени Хазда показало, что наличие бабушки увеличивает шансы выживания внуков. А бабушки-косатки в своей стае являются экспертами по поиску лосося, это может быть особенно полезно в годы, когда лосося недостаточно.
Итак, существует множество подтверждений того, что бабушки в определенных условиях улучшают выживаемость своих внуков. Но дает ли это достаточное объяснение эволюции менопаузы и продолжительности жизни? Мы должны обратить внимание на пару претензий, которые предъявляют к «гипотезе бабушки». Первая касается порядка событий, а вторая ключевого упущения в гипотезе – вопроса, почему женщины не продлили свой репродуктивный возраст вместе с увеличением продолжительности жизни?
Антропологи Питер Эллисон и Мэри Энн Оттингер высказываются против того порядка эволюции признаков, который предлагает «гипотеза бабушки». Суть их критики заключается в том, что полезное поведение бабушек в постменопаузе не объясняет само их существование. Естественный отбор лучше работает с большими числами; чтобы адаптивная черта закрепилась, эволюции нужно очень-очень много повторений. Эллисон и Оттингер утверждают, что люди, скорее всего, стали жить дольше по какой-то другой причине, и только тогда вокруг появилось достаточно женщин в постменопаузе, чтобы развилось отзывчивое поведение бабушек. Это как вечный вопрос с яйцом и курицей. Что появилось первым: долгожительство или заботливые бабушки?
Эллисон и Оттингер проводят интересную параллель между людьми и животными в неволе и домашними животными: вроде лабораторных мышей, обезьян в питомниках, кур на фермах на свободном выгуле или норок для разведения, как в эпизоде «Золотых девочек». Самки этих животных часто живут дольше своего репродуктивного возраста, так как в неволе уровень смертности снижается – им не страшны ни голод, ни хищники, в отличие от диких собратьев[120]. По мнению Эллисона и Оттингер, уровень смертности взрослых снизился в древних человеческих группах с появлением кооперации, разделения труда и совместного потребления добытой пищи – этот процесс называют самоодомашниванием. В результате, многие женщины после менопаузы получали возможность жить дольше, как норки в неволе. Но в отличие от норок, которых люди продолжают кормить и о которых заботятся до самой смерти, женщины в постменопаузе продолжали забирать ресурсы, которые могли бы достаться более молодым членам группы, продолжающим размножение.
Эллисон и Оттингер предлагают два возможных решения этой эволюционной проблемы. Во-первых, женщины могли подстроить продолжительность репродуктивной жизни под общую продолжительность, производя больше яйцеклеток и/или замедляя скорость их истощения. Во-вторых, они могли изменить свое поведение в пользу более молодых членов группы, что косвенно принесло бы пользу им самим, если бы второй стороной были близкие родственники. Ученые утверждают, что в итоге закрепился второй вариант – кооперативное поведение бабушек – поскольку это более простое и быстрое решение. Кооперативное поведение уже было большой частью человеческой жизни, поэтому его преимущества для бабушек в постменопаузе быстро закрепились. Хотя первый вариант дал бы более высокий репродуктивный успех стареющим самкам – вы передаете через своих детей в два раза больше генов, чем через внуков, – путь к более продолжительной репродуктивной жизни был труднее.
Идею, что сдвиг менопаузы на более поздний возраст – очень сложный и рискованный процесс, поддержали и другие биологи. Увеличение запаса яйцеклеток – дело медленное и обременительное: подсчитано, что для того, чтобы отсрочить менопаузу всего на три или четыре года, женщине нужны миллионы дополнительных фолликулов. А замедление истощения фолликулов могло стать большим риском: пробуждение меньшего количества фолликулов ежемесячно могло снизить фертильность на ранних этапах жизни, а снижение контроля качества привело бы к увеличению риска развития генетический аномалий у детей. Некоторое полагают, что у яйцеклеток есть свой «срок годности», и они не могут храниться дольше 45–50 лет. Более того, даже если бы женщинам удалось увеличить запас яйцеклеток и время их использования, не факт, что они смогли бы справляться с вынашиванием, родами и уходом за детьми в возрасте от сорока до пятидесяти лет. У людей особенно тяжелые роды, ведь новорожденные появляются на свет с большим мозгом, риск смерти матери (и ребенка) во время родов возрастает с увеличением возраста матери. Но некоторым видам удалось обойти эти проблемы и увеличить репродуктивный возраст, поэтому нельзя сказать на сто процентов, что для нас такой расклад был невозможным. У голых землекопов огромный запас яйцеклеток, а у гладких китов срок хранения яйцеклеток близок к ста годам. С точки зрения эволюции лучше не ухудшать контроль качества яйцеклеток. Но что насчет улучшения восстановления ДНК, чтобы здоровые запасы дольше сохранялись (мы уже говорили, что у женщин с поздней менопаузой наблюдается усиленное восстановление ДНК)? Даже риск смерти во время родов не может полностью объяснить, почему менопауза у людей наступает так рано. Роды – уникальный вызов для нашего вид, но статистика показывает, что риск материнской смертности недостаточно высок, по крайней мере, вложенные ресурсы его перекрывают: в истории человеческой популяции часто при смерти матери младенцы все равно выживают благодаря заботе других членов семьи.