Дина Дзираева – Уйти нельзя остаться. Кризисы, выгорание, смыслы и ресурсы в кинопрофессии (страница 37)
Снаружи все это выглядит необязательными капризами. Но в действительности это совершенно необходимые для работы условия, к которым сценарист должен относиться очень серьезно. Эти условия надо знать, организовывать их себе — и защищать от внешнего мира. Например, от звонков заказчика в неурочное время или от просьбы близких «прерваться на пять минут и пропылесосить, все равно же дома сидишь».
Защищать свое время, свой способ работы, свои условия для отдыха — это очень важно, но и очень трудно. Скажем, у меня ушло несколько лет на то, чтобы научиться не работать в выходные, и потом еще год — на то, чтобы научиться предупреждать об этом заказчиков.
Первые мои сообщения в духе «Я не работаю по выходным, поэтому вписываем в договор не календарные дни, а рабочие» вызывали у заказчиков истерику. Чтобы как-то снизить наш обоюдный ужас от этого сообщения, я стала добавлять: «Потому что я работаю гораздо эффективнее, если в выходные отдыхаю». Постепенно большинство заказчиков с этим смирились. А с теми, кто не смирился, я предпочитаю не работать.
Это вообще важно — знать, в какой момент гарантированно наступает переутомление, и ловить себя за шаг до этого. В нашей профессии переутомление неизбежно ведет к выгоранию. Поэтому гораздо проще прерваться, если устал, и продолжить завтра, чем сидеть за компьютером и выдавливать из себя абзац за абзацем наперекор всему. Опыт показывает, что все абзацы, выдавленные таким образом, потом все равно отправляются в корзину. Мозг — тонкая штука, его очень легко перегреть или вовсе сжечь, если работать без предохранителей.
Все, что я написала выше, — довольно-таки очевидные вещи. Но мне пришлось всему этому учиться самой, на собственных ошибках. Ни о чем таком мне никто никогда не рассказывал — ни пока я училась в киношколе, ни позже, когда я начала работать.
Если бы я не научилась всему этому, с большой вероятностью после того, что случилось с моим проектом, я бы ушла из профессии. Но я приложила огромные усилия, чтобы освоить все вышеперечисленное и все-таки остаться. Ради чего?
Конечно, ради себя. Я уже не представляю себя без этого занятия — придумывать истории, к которым подключаются другие люди.
Все, что с нами происходит, любое событие — это история. В силу профессии я очень хорошо изучила те законы, по которым складывается и существует история. Это дает поразительное чувство всемогущества — словно я знаю законы самой жизни. И даже — опять-таки в силу профессии — могу в этой жизни что-то менять.
Это звучит как маниакальный бред, но сценарист ощущает себя творцом не только в конкретном проекте, но и вообще. Хотя острее всего это чувствуется в двух местах: на съемочной площадке и на собственной премьере в кинозале.
Первое — это когда живые незнакомые люди строят целый город из декораций, месят грязь под дождем, притворяются загорающими на берегу в +10 ℃ и т. п. только потому, что ты написал какие-то слова на бумаге. Второе — это когда по той же причине живые незнакомые люди два часа смеются или плачут. В эти моменты ты чувствуешь себя так, будто у тебя в руках (вернее, в голове) волшебная палочка.
В остальное время ты ощущаешь себя человеком, который проживает десятки и даже сотни разных жизней, что тоже неплохо.
Для каждого нового проекта я погружаюсь в совершенно новый мир, изучаю его, осваиваю, присматриваюсь к его изнанке. Благодаря своей работе я могу поддержать разговор о теневой экономике СССР, современной пластической хирургии, тонкостях наследственного законодательства, генетических мутациях в зоне радиации, дайвинге и криптовалюте. (А не только об английском языке и зарубежной литературе, как написано у меня в дипломе о первом высшем образовании филолога.)
Но главное, почему я осталась в этой профессии, — потому что для меня это история про свободу. Кино — это пространство, в котором возможно все, что ты в принципе способен придумать. Здесь тебя ничто не сдерживает — только ты сам.
Нет, понятно, тебя сдерживает бюджет, съемочный график, законы о защите детей от неподобающей информации, политическая цензура, идиоты на стороне заказчика. Но если говорить честно, то все это мишура, сопутствующие обстоятельства. А то, чем сценарист занимается на самом деле и ради чего он зубами держится за свою работу, часто в ущерб своему душевному здоровью и финансовому благополучию, — это очень простая штука.
Сценарист придумывает героев — и они оживают. Вот и все.
Часть II. Уйти. Нельзя остаться
Глава 2. Подводные камни киноиндустрии
2.1. Вызовы фриланса: кинематографист как самонаводящаяся боеголовка
В кино нет единого шаблона навигации, нет стандартной траектории движения c четкой разметкой. Попадая в это профессиональное поле, вы не получаете определенной «карты местности».
Там, где в других профессиях — ясно обозначенные лифты и коридоры (читай: алгоритмы движения и продвижения), в кино перед вами откроется некое пространство наподобие 3D-проекции теста Роршаха, конфигурация которого будет плыть и меняться. Иногда она будет казаться подвижной, динамичной и изменчивой, а иногда — статичной и сопротивляющейся вашим усилиям. Иначе говоря, в сфере творческих профессий все, как правило, складывается индивидуально.
Общий знаменатель скорее в том, что работники кино в подавляющем большинстве — фрилансеры, сотрудничающие с заказчиком на проектной основе.
С одной стороны, прошли те времена, когда фрилансер был белой вороной. Сейчас уже, похоже, мало кто реагирует на самозанятость стереотипным: «Ого, можешь вставать, когда хочешь, и работать в пижаме». Структура общества усложнилась, многие профессионалы дрейфуют из найма во фриланс и обратно. Но, с другой стороны, становится очевидным, что подобный выбор — это набор возможностей и непростых вызовов одновременно. Как в известной шутке про стакан, который то ли наполовину пуст, то ли наполовину полон — в зависимости от точки зрения. Однако, кроме шуток, найти баланс между этими вызовами и возможностями — само по себе вызов. О чем и пойдет речь ниже.
Впервые я задумалась о «родовых качествах» фриланса как о системном челлендже профессии много лет назад, оставив журналистику и журнальную редактуру ради работы сценаристом. Позже, когда я начала преподавать на сценарном факультете Московской школы кино, я заметила, с какой тревогой выпускники отправляются в самостоятельное плаванье. Примерно за полгода до выпуска, а то и раньше, студентов охватывало сакраментальное волнение: «А что и как будет дальше?» Это была понятная тревога, неоднократно пережитая лично.
Так из желания амортизировать для студентов переход от учебы к «плаванью» в водах профессии вырос мой семинар для выпускников сценарного факультета, идея которого состояла в концепции «предупрежден — значит вооружен». Частью этого семинара стало структурирование фрилансерского опыта сценаристов. Но по мере общения с коллегами из смежных кинопрофессий стало понятно: не только сценаристы знакомы с подобной проблематикой.
Человек-оркестр
Итак, первое и основное: структура деятельности, занятости и ответственности у фрилансера совершенно иная, нежели у работника в найме.
Мало того что фрилансер — человек, отвечающий за себя и за тех, кто от него зависит, фрилансер — это вообще человек-оркестр. Именно поэтому переход от традиционного найма к фрилансу, который со стороны многим видится как разрушение постылых окóв, на деле нередко оказывается культурным шоком — ведь слишком многое было неочевидным и спрятанным под поверхностью обманчивых стереотипов.
Так, манящий образ человека, работающего с ноутбуком возле бортика бассейна в благословенной южной стране, в большинстве случаев не реалистичен. Но даже если фрилансер на какое-то время улетел к этому бортику и покинул суетное жерло мегаполиса, он и в другой географии не перестает быть сам себе:
● начальником, генеральным директором и стратегом. В самом широком и ответственном смысле — как тот, кто определяет свою рабочую, смысловую и денежную траекторию.
Найм предоставляет человеку колею, которая может нравиться или нет, вдохновлять или ощущаться как скучное болото, но избавляет от массы решений, предлагая сосредоточиться на фронте работ, обозначенных договором, то есть писаными правилами, а также неписаными правилами конкретной организации, если такие имеются.
Где-то там, в бэк-офисе, вычисляются налоги и надбавки, утверждаются даты отпусков, предоставляются командировочные и организуются корпоративные вечеринки, о которых сотрудникам предстоит вспоминать со стыдом или с чувством удовлетворения.
Весь этот ворох вопросов-сателлитов находится вне ведения сотрудника и прилагается автоматически к основной деятельности вместе с корпоративной столовой и подарком на Новый год. Как правило, об этом не задумываются ровно до тех пор, пока этот ворох не «падает на руки» новоиспеченному фрилансеру. (Здесь, к слову, вспоминается блуждающая по соцсетям картинка с изображением унылого человека на пустой кухне в шутовском колпаке и подписью «Корпоратив фрилансера».)
Так, фрилансерский пакет включают в себя следующие роли:
● сам себе экономист и бухгалтер.
Работники из сферы кино, как правило, оформляются в качестве ИП. Неважно, относитесь ли вы к титанам, которым хватает задора на самостоятельное ведение бухгалтерии, или платите бухгалтерской фирме, — обязанность отслеживать финансовые и налоговые процессы лежит на вас.