Дина Дэ – Учитель из моих кошмаров (страница 29)

Я сжала челюсть.

Если бы я и подохла с Горецким, то точно не от скуки.

— Мы любим друг друга! — вскинула я подбородок. — И Рус не простит тебе, если ты что-то со мной сделаешь.

Я лгала так вдохновенно, что у меня даже навернулись слезы и задрожал голос. Поверить в собственную ложь оказалось несложно.

Какое-то время Марк смотрел на меня. И на секунду мне даже показалось, что сейчас он даст заднюю. Но я ошиблась.

Издав приглушенный звук, Марк откинул голову и, не сдержавшись, громко расхохотался.

Ветер разносил его смех по всей поляне, путаясь в деревьях и нетерпеливо дергая нашу одежду и волосы.

Мне хотелось зажать уши ладонями и закричать во весь голос, лишь бы не слышать этого издевательского хохота.

— Господи, малыш, ты серьезно поверила в то, что Горецкий способен влюбиться в тебя? — отсмеявшись, простонал Марк. — Да он просто хочет подобраться к твоему папаше, дурочка! И спектакль с предложением руки и сердца устроил специально для нас. Чтобы все знали, что дочь мэра — теперь его.

Тело сковал жуткий холод.

Я медленно опустила глаза и уставилась на камень, выпавший из моей руки.

Горецкий всё знал?

Про моего отца.

Про двойную жизнь, которую я вела.

Про всех мужчин, с которыми я запиралась в гостиничных номерах.

Сердце сжалось.

Он знал всё.

И использовал меня.

Так чем он лучше Марка?

Ничем.

Тот хотя бы не скрывал свою сущность.

— Ты что действительно втюрилась в Горецкого? — удивленно присвистнул Марк, подходя ближе и рукой приподнимая мой подбородок.

Судорожно сглотнув, я посмотрела в черные глаза.

— Нет.

Мой голос был хриплым и непослушным.

Со вздохом покачав головой, Марк прошелся большим пальцем по моей щеке.

— Глупая, — пробормотал он, задумчиво разглядывая мое окаменевшее лицо. — Рус ведь не способен ни на какие чувства. В отличие от меня.

Я резко отдернула лицо и отступила назад.

— Ты понял это, когда пристегивал меня наручниками к кровати? — облизала я пересохшие губы. — Или когда я умоляла тебя убрать электрошокер?

По телу пробежала дрожь от страшных воспоминаний.

— Или, может, когда ты душил меня, и у тебя встал?!

Мне было так больно, мерзко и страшно, что мои предохранители, дымясь, полетели разом.

Всё. Точка.

Я больше так не могу.

Я была оголенным проводом, несущим смертельный заряд.

— Я ведь действительно думал, что тебе это нравится, — впившись в меня расширенным взглядом, тихо проговорил Марк. Его чернющие пронзительными глаза казались нереальными на фоне лица, слишком они были бездонными, будто кто-то вырезал в полотне отверстия, а за ним — открытый космос.

Я всхлипнула, чувствуя, как меня трясет и бросает в холод. Боже, может, я уже сошла с ума?

— Твой отец хотел, чтобы я стал его зятем, — делая осторожный шаг вперед, прошептал Марк.

Я попятилась назад.

— У нас был общий бизнес, и наше официальное родство значительно упростило бы многие процессы.

Марк не сводил с меня глаз, и это было невыносимо.

— Но твой отец сразу предупредил меня, что у тебя непростой характер и проблемы с психикой.

Я откинула голову, не позволяя слезам пробраться наружу.

А, может, всё это лишь иллюзия моего больного разума, и на самом деле я сижу в одиночке, оббитой матрасами?..

— Он рассказал, что ты любишь насилие и сама себе причиняешь боль…

Я сжала зубы, сходя с ума от нестерпимого зуда под старым выцветшим ремешком от часов.

— И он сказал, что я должен подыграть твоим демонам, чтобы ты подпустила меня к себе.

Я не заметила, как Марк подкрался совсем близко.

— Но я слишком увлекся.

В низком с хрипотцой голосе не было ни капли раскаяния. В нем была одна только похоть.

— Ты была так прекрасна, и так сладко стонала от боли, что мне напрочь снесло крышу.

Горячее дыхание коснулось виска. Моя спина уперлась в нагретый на солнце металл машины, и я поняла, что отступать больше некуда.

— И если бы твой отец не ворвался в номер так рано, поверь, ты бы сама не захотела от меня уходить, — облокотившись одной рукой о машину, склонился надо мной Марк.

Его глаза лихорадочно блестели.

Мне стало страшно.

— Ты ведь понимаешь, что отец всё это подстроил, чтобы снять на тебя компромат и подставить, — я так старалась, чтобы мой голос не дрожал. — Всё, что он говорил, неправда.

Усмехнувшись, Марк медленно провел кончиками пальцев по заживающей ссадине на моем лице.

— Я же не идиот, Вита. Конечно, я всё понял.

Длинные пальцы мягко легли на мою шею.

Я замерла, не в силах отвести глаз от озаренного солнечным светом мужского лица.

Еще при нашей первой встрече я поняла, что Марк был опытным и знал, как не оставлять следы на теле девушки.

Для всех тех пыток, которым он подверг меня, всего лишь несколько синяков и ссадин были рекордом. И если бы не камеры, расставленные в номере работниками отца, никто бы не поверил мне.

— Но ты даже не представляешь, как меня задело то, что ты участвовала в этом обмане, — пальцы легонько сжались, заставляя меня вытянуть шею и привстать на цыпочки.

— Скольким мужикам ты уже продалась? — скользя губами по моему подбородку, прошептал Марк. — Это хотя бы двухзначное число?

Я вздрогнула как от пощечины.