Дина Данич – Жестокий. Его игрушка (страница 13)

– Все сделал, – отчитывается Алексей Игоревич. – Девушка спит. Антибиотики, обезболивающие – все получила. Завтра нужно будет сделать перевязку. Заеду, осмотрю.

Он уходит. Резник провожает его задумчивым взглядом, а затем косится на гостевой дом.

– И как долго ты собираешься держать девку?

Пожимаю плечами, делая очередную затяжку. Горький дым забивает легкие.

– Ты ведь понимаешь, что Борисов что-то мутит?

– Конечно. Поэтому она еще здесь.

– Надеешься, что проколется?

– Увидим, – бросаю и тушу недокуренную сигарету. – Поехали-ка поговорим кое с кем, пока ты не уехал. Есть у меня одна мысль, кто может знать про нападение на клуб.

Артур подозрительно молчит, хотя я вижу – хочет еще что-то высказать про девчонку, которую мне подогнал Григорий.

Домой возвращаюсь только следующим утром – ночь проходит суетливо, и я тупо валюсь с ног. Хочется пойти и отоспаться, но мне звонит Амир. Брат Тимура, мужа моей покойной младшей сестры.

– Хочу забрать пацана, – начинает сразу Закаев. – У тебя проблемы – весь город на ушах. Нечего парню отсвечивать на твоих разборках.

Раздраженно цыкаю. Понимаю, откуда ветер дует, но сейчас это и правда вариант, который имеет смысл рассмотреть. Пока не найду ублюдков, устроивших беспредел в Грации, племянника лучше и правда отослать.

– Хорошо. Сегодня привезу. Побудет у тебя до конца года.

Вместо того, чтобы завалить поспать хотя бы пару часов, иду в душ, а потом – за Арсеном.

Его отцу повезло, что он сдох во время перестрелки, иначе бы я придушил тварь лично.

За то, что сделал мою сестру несчастной. Что прохлопал момент, и его подстилка оказалась продажной тварью, слившей его же самого.

Я так ненавидел Тимура в тот момент, что если бы он остался жив, устроил бы ему кровавое шоу.

Арсен остался сиротой, и с тех пор изменился до неузнаваемости. Если бы я только знал, что брак Алии превратится в это…

Бессильная злость даже сейчас клокочет в груди. Прикрываю глаза и вспоминаю, как сестренка цеплялась за мою руку в больнице, как умоляла не бросать Арсена.

Глупая. Разве я мог бы? Пусть у меня и не выходит заменить ему родителей, но я, черт подери, стараюсь.

Переодевшись, иду в комнату племянника, прикидывая, сколько времени понадобится, чтобы разобраться с напавшими. Скоро Новый год, и оставлять пацана в доме Амира не хотелось бы.

Вот только в комнате Арсена никого, а охрана понятия не имеет, где он. Хотя я оставил указание следить за ним лучше после того, как он забрался в гостевой дом.

Проверяю камеры по всему периметру и наконец нахожу мелкого. Раздражение набирает обороты. Медом ему там, что ли, намазано? Если эта продажная тварь снова пытается запудрить мозг ребенку, ей пиздец.

К дому подхожу злой как черт. Захожу внутрь и торможу, оглядывась. Голос девчонки раздается в дальней части дома. Медленно иду по коридору, прислушиваясь к разговору.

На пороге кухни замираю как вкопанный. Впервые с момента смерти Алии я слышу, как Арсен смеется. Вот так беззаботно, как умеют только дети.

А потом он меня замечает, и улыбка пропадает с его лица.

11 Надя

Алиев выглядит так, что у меня начинает под ложечкой сосать – настолько тяжелый у него взгляд.

– Арсен, – веско роняет он. Тот втягивает голову в плечи, опускает взгляд и медленно встает из-за стола.

В воздухе так и витает напряжение. Вся легкость, что была еще недавно, мгновенно испаряется.

– О чем мы с тобой говорили? – бесстрастно спрашивает Алиев, давя взглядом своего племянника.

Я, не выдержав, встаю со стула, собираясь все объяснить. Но меня опережает сам ребенок.

– Я просто хотел быть гостеприимным, – серьезно произносит он. – Мама учила этому.

На последних словах у него едва заметно дрожит голос. И похоже это вижу не только я. Выражение лица Ратмира неуловимо меняется. Словно он показывает свою человечность. Моргаю удивленно, и это тут же пропадает.

– Считай, свой долг ты выполнил, – сухо отвечает мужчина. – На выход.

Успеваю заметить, с какой обидой Арсен смотрит на своего дядю, затем на меня, но уже виновато.

– Я сам так захотел, – добавляет он. Не ругай Надю – у нее нога болит.

После этого мальчик направляется к дверям и покидает кухню. Ратмир же смотрит на меня так, словно вот-вот снова возьмет ремень и просто придушит.

– Я предупреждал тебя, – тихо произносит он.

– И что мне надо было сделать? – огрызаюсь, разозлившись на этого бесчувственного чурбана. – Выгнать ребенка, которому даже поговорить не с кем?

Вижу, как Алиев сжимает ладонь в кулак, и сглатываю, жалея о своей несдержанности.

– Попытаешься сыграть на его уязвимости, вернешься к Борисову. Он найдет, куда тебя пристроить, – холодно бросает Ратмир и уходит.

Когда хлопает входная дверь, я оседаю на стул и едва не плачу. Вот за что мне это, а? Где я так накосячила, что в моей жизни сплошная черная полоса?

До конца дня Алиев больше не возвращается. Ко мне заглядывает Олег – приносит еду, чуть позже приходит и врач – Алексей Игоревич. Осматривает рану, делает перевязку. Снова ставит капельницу. В целом мое состояние становится лучше за одним исключением – я схожу с ума от беспокойства за бабушку.

Мы с ней созванивались почти каждый день. И вот уже сколько времени я с ней не связывалась, а у нее сердце слабое.

Конечно, на носу сессия, и она может несколько дней списывать все на мою занятость. Но что потом?

Алексей Игоревич, когда я прошу у него мобильный телефон, смотрит на меня чересчур подозрительно и в итоге советует побольше отдыхать. А сам поспешно уходит.

Полагаю, что о моей просьбе станет известно Алиеву, и кто знает, чем это обернется.

Когда он пригрозил, что вернет меня Борисову, я поверила. Про то, как придется отрабатывать пять миллионов, если Ратмир от меня избавиться, я тоже отлично помню.

Получается, у меня выбор без выбора.

Следующий день я снова провожу в одиночестве, если не считать визита охранника с едой и врача для перевязки.

В целом самочувствие уже становится гораздо лучше. Образы того вечера в памяти еще остаются, но по крайней мере я не просыпаюсь в холодном поту от кошмаров.

Мне бы хотелось узнать, как дела у Арсена – вдруг его жестоко наказали, поэтому он ко мне не приходит. Но естественно Олег на мой вопрос не отвечает.

Я бы не хотела чтобы мальчик подвергал себя риску, но я скоро начну сходить с ума в четырех стенах без возможности даже тупо выйти на улицу. Одежды-то у меня никакой теперь нет. Не в халате же идти, когда на носу зима.

Третий день проход ровно так же, как и предыдущие два. Я начинаю впадать в апатию, устав от тягостных мыслей.

Но когда я готовлюсь ко сну, слышу, как щелкает замок на входной двери. Бросив взгляд на часы, я моментально напрягаюсь – Олег не приходит так поздно. Да и ужин сегодня уже был.

Вариантов, кто ко мне может прийти, только два. Но Арсен не делает этого через входную дверь. А значит…

На пороге спальни я вижу Ратмира раньше, чем успеваю додумать мысль.

Не сказав ни слова, он медленно проходит в комнату и снимает кожаную куртку, небрежно бросает ту на стоящее в углу кресло. А затем я слышу хлесткое:

– Раздевайся.

12 Ратмир

– Хочешь ругать, ругай меня, – неожиданно заявляет племянник, едва мы выходим из гостевого дома.

Демонстративно встает так, что между нами остается пара метров, словно он противопоставляет себя мне. По сути единственному, кому не плевать на него.

Балдею с его заявки. Вообще Арсен довольно спокойный и уравновешенный пацан. Алия очень любила сына. Больше детей у них не выходило, и она сильно винила себя в этом. У нас принято большие семьи, много детей. Наши женщины воспитаны так, что их удел – домашний очаг, быт, дети. И хотя я никогда не желал сестре превратиться в домработницу, ей было это в радость.

Пока ее муж не начал откровенно гулять, даже не скрывая, что трахается на стороне. Я много раз предлагал Алие вернуться, готов был даже воевать с Закаевыми. Но она лишь кротко улыбалась и просила меня быть мудрее. Она берегла сына, посвятила себя ему. А в итоге…