Дина Данич – Сердце Леона. Пленница острова (страница 7)

– Что именно?

– Вчера я согласилась на предложение оказаться у вас в гостях в обмен на безопасность моего отца.

Леон прищуривается. Его внимание причиняет дискомфорт, заставляет чувствовать себя неуютно. Даже воздух как будто становится на пару градусов холоднее.

Наверное, я могла бы сказать, что рядом с ним даже дыхание смерти и опасности чувствуется.

– Опасаешься, что я не сдержу слово? – уточняет он. А его серые глаза наливаются тьмой, выпускаю свинцовый холод.

– Именно, – отвечаю, и на одно это слово уходит вся моя смелость.

Пусть мы не стоим сейчас рядом, как накануне вечером, но кажется, что сейчас моя жизнь куда в большей опасности, чем вчера.

На лице мужчины появляется ухмылка – жестокая, ледяная. А в глазах читается приговор. И я понимаю – если он изменит решение, я вряд ли смогу что-то сделать. В чужом месте, одна, без связи и возможности позвонить отцу. А Леон уже продемонстрировал, что может пробраться куда угодно.

Хотя… Ведь папа доверяет ему, считает его достаточно надежным, раз пригласил к нам домой и посадил за стол.

– Не волнуйся, Вивиан, – произносит Морте, медленно поднимаясь из-за стола. – Я держу слово.

Он обходит стул, затем направляется ко мне – тут же срабатывает инстинкт, и я делаю шаг назад.

На лице мужчина отражается понимание, но он не останавливается. Наоборот, настигает меня в коридоре, куда я отступаю, не глядя.

Наши взгляды по-прежнему связаны. И чем ближе ко мне Леон, тем острее чувствуется его злость, даже, скорее, ярость.

Холодная, обжигающая. Будто я причинила ему вред. Задела за живое.

Упираюсь спиной в стену и тихо охаю. Бежать больше некуда. Морте мрачно смотрит, давит взглядом, а затем ставит ладони по обе стороны от моей головы, запирая в в ловушку.

Не сомневаюсь – дернись я, попробуй сбежать, он поймает. Причем сделает это играючи.

– Твой отец будет жить.

– Спасибо, – выдыхаю с облегчением, которое даже не пытаюсь скрыть.

Только ради этого стоило пережить леденящий душу страх.

– Он будет жить и платить. Каждый его день превратится в ад, – шепчет Морте, склоняясь все ниже. – Знаешь, почему?

Я с трудом сглатываю тугой ком в горле. Преждевременная радость растворяется словно ее и не было ничего.

– Почему?

– Он узнает, где ты и с кем. Будет знать, за что и чью вину ты оплачиваешь своей свободой.

Он говорит об этом так, что у меня мороз по коже пробегает. От него веет яростью, гневом и… смертью. Приговором, который уже вынесен.

– За что? – спрашиваю, беспомощно выдыхая. – Он же…

Я осекаюсь, как только Леон бьет кулаком в стену возле моей головы. Я тут же жмурюсь в испуге и жду, что следующий удар придется по мне. Но вместо этого слышу:

– За то, что моего брата больше нет. Благодаря твоему отцу.

7 Вивиан

Месть. Вот так просто? Все дело в этом?

Глаза Леона словно свинцовые тучи – темные, мрачные. Его взгляд давит, буквально полыхая яростью. Но помимо этого я могу разобрать в нем боль. Она тихо притаилась за всем этим обжигающим гневом.

Он потерял брата… Брата-близнеца. Я читала, что между детьми в этом случае бывает очень крепкая связь. И если мой отец действительно причастен к смерти брата Морте, то я обречена.

Меня никто не пощадит.

– Боишься, Вивиан? – неожиданно спрашивает Леон. Его голос звучит ниже, даже будто чуть мягче. Но я не обманываюсь – он в любой момент может превратиться в дикого зверя, который растерзает меня за считанные мгновения.

– А должна?

Стыдно, но мой голос дрожит. Меня не воспитывали бойцом, конечно, нет. Но когда мне было особенно трудно пять лет назад, отец часто повторял фразу, что я сильная, я – Моро. Я – его дочь.

Я плакала, но снова и снова твердила эту фразу – даже когда смотрела в зеркало, даже когда не могла видеть свое отражение. Когда считала, что останусь навсегда покалеченной.

И сейчас я просто не могу себе позволить опозорить имя отца. Я должна быть сильной. Ради него.

Леон тихо хмыкает, насмешливо даже как-то. Словно я спросила очевидную глупость.

– Ты убийца? – вырывается вопрос у меня, который, возможно, не стоило бы озвучивать.

Мужчина чуть прищуривается, отчего его взгляд становится еще более острым, а затем отстраняется и отступает на шаг. Я наконец вдыхаю полной грудью, почувствовав хоть немного личного пространства. Но тут же деревянею, когда Леон начинает медленно расстегивать пуговицы на рубашке.

Завороженно смотрю за тем, как он это делает. А в голове становится абсолютно пусто.

– Видишь это тату? – спрашивает Морте, сдвинув полы рубашки и открыв свое накачанное тело.

Мужчина явно в отличной физической форме. На его теле несколько татуировок, но он указывает пальцем на ту, что слева, чуть ниже ключицы.

Две буквы М.

Медленно киваю, поняв, что его действие было направлено на другое. И я восприняла посыл неверно.

– Morso Mortale, – продолжает он. – Знаешь, что это значит?

– Укус смерти, – шепчу, догадываясь, к чему он клонит.

– Именно. Я – сама смерть, Вивиан.

В его взгляде на несколько мгновений появляется темный пылающий огонь. Словно это – его предназначение. Будто для него нести смерть людям – не просто правильно, а естественно и логично.

Какой же глупый я задала вопросы… А папа? Он знал? Знал, что его друг – такой?

– Конечно, твой отец знал, – ухмыляется Леон, а я испуганно прикладываю пальцы к губам. Сама не заметила, как задала вопрос вслух.

– Больше того – он с радостью пользовался услугами наемников из моей организации.

– Организации? Это же…

– Да, – подтверждает он мою догадку. – Нас таких много, Вивиан. И каждый из нас несет смерть тому, кто приговорен.

Чего я ожидала, когда задавала вопрос? Наверное, мне хотелось, чтобы надежда на спасение осталась жить. Но после слов Морте она угасает.

У него ведь даже имя говорящее.

Смерть. Он – сама смерть. И учитывая, с какой легкостью этот мужчина проник с хорошо охраняемый дом, как избавился от охраны и собак – он не лжет.

– Леон, здесь…

В коридоре появляется незнакомый мужчина с необычным пепельным окрасом волос. Смотрит сначала на меня, затем на Морте.

– Я не вовремя? – тактично спрашивает он.

– Знакомься, Дино. Это гостья нашего острова. Вивиан Моро.

Теперь взгляд мужчины становится более тяжелым и как будто даже слегка недовольным. А я цепляюсь за оговорку Леона.

– Острова?!

На его лице снова появляется довольная ухмылка.

– Острова Палелла, – отвечает он на мой вопрос. – Остров Черепа.