Дина Данич – Моя любой ценой (страница 9)

Разглядываю цветы повнимательнее. Вроде бы все то же самое. Разве что нет белых ленточек. И вот никак не могу вспомнить — были ли они у первого букета? Когда заказывала в салоне к свадьбе, мы даже сделали репетиционный букет. Так мне понравились эти цветы, что я хотела вживую убедиться, что все будет идеально. Букет тогда ещё неделю простоял у меня дома.

В этот раз вместо того, чтобы выкинуть странное послание, достаю вазу. Ведь если так подумать, то цветы-то не виноваты.

После ужина и эмоциональной встряски от Феликса больше всего хочется лечь спать. Но звонок брата вынуждает подкорректировать планы.

— Привет, Лёша, — отвечаю тут же, зная, как он не любит, если я долго не беру трубку.

— Привет. Как дела твои?

— Все нормально. С репетиции недавно вернулась.

— А разве они ещё идут у тебя?

Осекаюсь, поняв, что прокололась. Лёша не смог приехать на свадьбу из-за проекта. Я тогда, конечно, очень расстроилась, но смирилась. А потом… потом малодушно промолчала о том, что Паша меня бросил. Кравцов никогда не нравился брату. Он не раз пытался отговорить меня от брака. Но я его не слушала. А зря.

— Злата?

— Идут, — обреченно вздыхаю. — Тут, в общем, такое дело, Лёш… Не состоялась свадьба.

— И ты говоришь об этом только сейчас? — брат редко кричит. Нет, он умеет бить и унижать словами иначе. Вот и сейчас — простой вроде бы вопрос, но интонация!

— Так вышло, — с трудом выдавливаю, уже представляя взгляд Алексея.

— Что ж, тогда поговорим при встрече, — жестко произносит он.

— Но я не смогу вырваться, — пытаюсь возразить. — График очень…

— А тебе и не придётся, Злата. Я как раз звоню, чтобы сообщить, что скоро буду в вашем городе по делам.

— Я поняла, — мямлю в ответ, уже мысленно содрогаясь от того, как начнёт меня отчитывать брат. — Тогда пока?

— До встречи. Надеюсь, живешь все там же.

— Ага.

— Хорошо.

Лёша всегда был скуп на эмоции. После смерти родителей он взял надо мной опеку, однако ближе это нас не сделало. Но какие бы ни были между нами отношения, я все равно люблю его.

Утром, прокрутив разговор с братом в памяти, решаю, что у меня есть пара дней, чтобы подготовиться к непростому разговору, и расслабляюсь. Но совершенно зря.

После вечерней репетиции я выхожу с опаской, поглядываю на улицу через стеклянные двери, боясь, что Феликс снова приедет. Алиса, заметив мои странные действия, притормаживает, и в итоге мы с ней и Олесей, еще одной нашей коллегой, выходим вместе.

Вот только стоит нам пройти всего несколько шагов, как я торможу — вижу Лешу, который стоит буквально так же, как недавно ждал меня Багров.

Алиса с подружкой тут же преображаются. Еще пару минут назад обе ныли, что Верховцев озверел и загонял совсем, как тут же обе расправляют плечи и походкой от бедра чешут к моему брату. А я-то уже вижу выражение его лица и понимаю — серьезный разговор состоится намного раньше, чем мне бы хотелось.

Обреченно плетусь за ними. Обе, кстати, успевают уже едва ли не телефоны свои всучить. Наверное, мне бы гордиться — ведь Леша и правда видный мужчина. Высокий, накачанный и холостой. А еще с определенным уровнем достатка. Неудивительно, что девчонки быстро просекли расклад и решили попытать счастья. Хотя, как по мне, глупо это — бросаться на статус мужчины.

— Привет, — говорю, и Алиса с Олесей тут же замолкают, подозрительно уставившись на меня.

— Вы знакомы? — Все-таки Алиса порою очень прямолинейна. Даже странно, как она сдружилась с Ярцевой.

— Знакомы, — киваю, и тут во мне будто чертик просыпается. Или демоненок какой-то, не иначе. Потому что вместо того, чтобы объяснить, кто мы друг другу, широко улыбаюсь и нагло хватаю брата за руку, а затем еще и, с трудом дотянувшись, чмокаю в щеку. — Привет, Лешик.

Девчонки ошарашенно смотрят на нас. Брат, надо сказать, реагирует весьма сдержанно. А точнее, никак.

— Садись, — кивает он на машину. — Еще в ресторан успеем.

Мило улыбаюсь столь дружелюбным коллегам и, помахав на прощание, забираюсь в машину брата.

— Ну, и что это за представление? — равнодушно уточняет он, когда мы покидаем парковку.

— А чего они тебя там слюной заливали? — недовольно ворчу.

Леша многозначительно хмыкает.

— Злата, моя личная жизнь тебя не касается. В следующий раз я молчать не стану.

— Знаешь что? — раздражаюсь в ответ. — Тогда и моя тебя не касается.

Вижу, как брат бесится. Крепче сжимает руль, но смотрит на дорогу.

— Ты поэтому забыла сказать, что свадьба сорвалась? Сколько раз мы общались, и ты ни словом не обмолвилась?!

Вроде бы упрек справедливый. Да и я сама знаю, что накосячила. Но его слова до этого…

— Не хочу я в ресторан. Отвези меня домой, раз уж приехал.

— Надеюсь, хоть адрес тот же? Или я и это пропустил?

— Тот же, — сухо отвечаю и отворачиваюсь к окну.

Леша и правда разворачивается и едет в сторону моего дома. А у меня мелькает странная мысль, что нашему неприятному разговору я бы предпочла еще один раунд противостояния с Феликсом. И тут же сама пугаюсь. Этого еще не хватало!

Всю дорогу мы оба молчим. Напряжение между нами не добавляет настроения. А после непростой репетиции очень хочется просто отдохнуть. Но увы.

В квартире Леша придирчиво осматривается, будто проверку делает. Я же молчу, махнув рукой. Ему сейчас бесполезно доказывать, что я вообще-то взрослая и сама могу решать, что и как делать.

— Из еды есть только то, что ты вряд ли будешь. Вареная курица и салат, — говорю, чтобы хоть как-то развеять тягостную атмосферу.

— Давай, — вздыхает брат. — Так почему?

Мне без пояснений ясно, о чем он. Стараюсь занять чем-то руки, потому что все еще остро реагирую. Не на Пашу, а на сам факт. Теперь, вспоминая мой демарш в свадебном платье, становится не по себе. Позор-то какой. В тот момент я об этом не думала — было слишком больно. Но теперь вспоминать неприятно.

— Так вышло.

— Еще накануне ты мне все уши прожужжала, какой классный этот твой Паша. Что случилось?

В принципе скрывать бесполезно. Надумает — раскопает. Леша может.

— В день свадьбы Паша передумал жениться. На мне. Сказал об этом у дверей ЗАГСа.

— Что, блядь?! — подобная реакция меня вводит в шок. Во-первых, Алексей при мне не матерился обычно. Считал, что девушкам такое слышать не стоит. Во-вторых, он всегда и все воспринимает довольно сухо и отстраненно. Переживает внутри, не показывает.

— Этот утырок бросил тебя перед самой регистрацией? На глазах у всех? — кажется, его голос становится ниже, опаснее. И мне очень не по себе от этого.

— Леш, все позади. Я уже пережила это, и, знаешь ли, наплевать. К черту его и Ярцеву.

— Ярцеву? — Вот тут я прямо мурашками покрываюсь. — То есть это твоя сучка-подружка постаралась?

Невольно вспоминаю слова Феликса о том, что он может рассказать мне о причинах поступка Паши.

— Честно? Я не знаю. И мне плевать. Я просто живу дальше.

Леша шумно выдыхает. Сжимает ладони в кулаки, стискивает зубы. Он зол. Очень. Но держится, варит все это внутри. И мне очень жаль, что я, выходит, принесла ему очередное расстройство.

— Зато в этом месяце у нас очень плотный график концертов. И если так пойдет дальше, то…

— Злата! — перебивает меня брат. Тяжело вздыхает. Качает головой. — Прости. Я должен был быть рядом. Понять, догадаться, что что-то не так. Уберечь.

— Ты не виноват, — мягко возражаю. Он встает, подходит ко мне и обнимает. Странное дело, но такие вот обнимашки у нас с ним — штука довольно редкая. Наверное, именно поэтому я очень ценю эти моменты. Впервые с того самого дня я чувствую, что могу расслабиться, поднять забрало и перестать держать оборону.

Леша медленно поглаживает меня по спине.

— Зря я тебя отпустил, сестренка.

— Нет, я столького добилась! Это же моя мечта! Верховцев — он ведь мастер!