Дина Данич – Меня украл шейх (страница 2)

- Будешь, Камилла. У тебя нет выбора. Ты придешь и встанешь передо мной на колени, будешь ублажать меня столько, сколько я этого захочу - потому что твоя жизнь зависит от меня.

Я пытаюсь отступать, буквально вжимаюсь спиной в подоконник, который больно впивается в бедро.

- Я не буду в этом участвовать.

Во взгляде Джамаля - настоящий шторм. Внешне он спокоен, но я каждой клеточкой тела ощущаю, насколько яростные эмоции бурлят в нем. В голове мелькает запоздалая мысль, что своим отказом я лишь сильнее бужу в нем азарт.

И он подтверждает мою догадку:

- Я же сказал, что ты станешь моей. Не захотела по-хорошему, значит, станешь моей наложницей и рабыней.

Я не успеваю отреагировать - шейх словно коршун бросается на меня с поцелуем.

3 Камилла

Его прикосновения - не флирт, не соблазнение, а акт подчинения и доминирования.

Пальцы Джамаля больно впиваются в мои щеки, не позволяя сопротивляться. А когда я чувствую, что вторая ладонь ложится мне на шею, внутри вспыхивает паника.

Я цепляюсь за его запястье, пытаясь обводиться. Но мужчина непреклонен.

- Хочу попробовать свой подарок, - шепчет он мне в губы, а затем чуть сжимает ладонь, вгоняя меня в ступор. Его темные полные мрака глаза цепко следят за моей реакцией.

Всего мгновение, и я снова могу дышать. Его ладонь скользит ниже, на грудь, но мне все еще кажется, что удавка из его пальцев по-прежнему на моей шее.

- Ты красивая, Камилла. И за это я могу тебе многое простить. Но тебе придется покориться, - вкрадчиво шепчет Джамаль.

А я даже пошевелиться не могу. Отстраненно понимаю, что сейчас он сможет сделать все что угодно, и ничего за это ему не будет.

Я в курсе того, насколько жестокие традиции в восточных странах. Но для меня это всегда казалось чем-то далеким. Никогда бы не подумала, что столкнусь с этим настолько близко.

- Не надо, - сиплю, стараясь вернуть контроль над телом. Страх держит меня в тисках. Но я не прощу себе, если действительно стану покорной куклой, которой меня так хочет видеть Джамаль.

- Ты упрямая, - ухмыляется он, чуть отстраняясь и убирая руки от моего тела. Я не чувствую прикосновений, но мне кажется, что я вся запачкана вниманием этого жестокого мужчины. - Это будет интересно.

То, с каким азартом он произносит последние слова, вселяет в меня ужас. Будь он обычным насильником, было бы проще. Однако судя по тому, как шейх меня рассматривает, он придумал что-то извращенное и ужасное.

- Я уже предвкушаю, как получу твою невинность, - добавляет он чуть тише.

- Тебе нечего получать! - вырывается из меня.

Просто из упрямства, из чистейшего желания дать отпор - пусть и таким бестолковым способом.

На лице мужчины появляется снисходительное выражение. Так смотрит родитель на неразумного ребенка.

- Я не люблю, когда мне лгут, красавица. И я знаю, что ты делала эти полгода - твоя невинность при тебе. И я заберу ее.

- Ты слишком самоуверен! - огрызаюсь, а у самой внутри все холодеет от мысли, что за мной, оказывается, все это время следили. А охрана отца даже не узнала!

Шейх ухмыляется и мягко прикасается пальцами к моей щеке. У меня перехватывает дыхание от этой обманчивой ласки - глаза у Джамаля остаются холодными, как у змеи, которая вот-вот бросится на добычу.

- Кроме того, тебя осмотрел врач, пока ты спала. Так что я точно знаю, что мужчин у тебя не было.

Это становится последней каплей, и я реагирую быстрее, чем успеваю обдумать последствия. Моя ладонь дергается наказать мерзавца за подобную наглость, но шейх ловко перехватывает ее и сжимает мое запястье так, что я невольно вскрикиваю.

- Осторожнее, Камилла, - рычит он, мгновенно преображаясь. - То, что я с тобой мягок, не означает, что ты можешь вести себя как привыкла. Здесь другие законы, и главная добродетель девушки - покорность.

Несколько долгих секунд он прожигает меня взглядом, буквально расщепляя на атомы. А затем резко отпускает и даже отступает на шаг.

- Мой отец…

- …продал тебя, красавица, - шейх небрежно обрывает мою попытку защититься.

Мои глаза округляются, а я качаю головой, не веря тому, что услышала.

- Как думаешь, что он ответил, когда узнал, где ты и у кого? Стал ли возмущаться, или принял щедрую плату за дочь, которую вырастил?

Сомнения внутри так и царапают. У нас с папой действительно отношения далеки от идеала. Мама ушла от него, когда мне было десять лет. Позволила себе увлечься другим, и отец жестоко ее наказал. Я ни разу ее не видела - кажется, ей было запрещено приезжать в страну. Я умоляла его разрешить нам хотя бы созваниваться, но отец был непреклонен.

Тогда я впервые узнала, насколько жестоким он может быть.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я нашла способ связаться с ней, но в ответ получила холодное: “Не звони мне больше”.

Я плохо ее помню, всю мою жизнь рядом был папа. С трудным характером, слишком волевой и порой циничный. Он был одержим своим бизнесом. Иногда мне казалось, что его компания по обработке и продаже древесины значила для него даже больше, чем я, его родная дочь.

Окончательно наши отношения разрушились, когда он заявил, что я должна выйти замуж за его партнера, чтобы это помогло выйти ему на новый уровень.

Последние три месяца мы провели в состоянии холодной войны. Я как могла оттягивала окончательную ссору, он - давил и постоянно создавал такие условия, чтобы я как можно чаще пересекалась с этим мерзким Черенковым, его партнером.

- Он не откажется от меня, - возражаю, но уже не так уверенно.

Что если отец настолько обижен на меня, что действительно не захочет помогать? Но… Я ведь его ребенок, его единственная дочь!

- Он уже это сделал, - равнодушно роняет Джамаль. - Смирись, красавица. Твоя жизнь теперь здесь, и если ты будешь хорошо себя вести, то получишь подарок.

Мрачно смотрю на шейха, прикидывая, стоит ли верить его словам.

- Надеюсь, это мои документы и билет на первый же рейс?

Мужчина не раздражается от очередного брошенного ему вызова - скорее, даже получает удовольствие от того, что я не сдаюсь. Это читается в его взгляде - тот лишь ярче вспыхивает интересом.

- Гораздо лучше, Камилла.

Он громко хлопает ладонями друг о друга, и дверь позади него открывается.

В комнату заходит женщина лет пятидесяти - в длинном темно-изумрудном платье и с платком на голове. А вслед за ней еще одна девушка - в похожем, но уже черном платье. И в руках у нее поднос с едой и напитками.

- Рания, расскажи моей гостье о порядках во дворце, а после завтрака проводи познакомиться с остальными девушками, - произносит он, даже не глядя в сторону женщины, которая тут же кивает.

- Да, мой господин.

Я настороженно смотрю на нее, затем на девушку, которая оставляет еду на столике и так же быстро и незаметно покидает комнату.

- Я хочу позвонить отцу, - успеваю сказать до того, как шейх решит последовать за ней.

На его лице отражается задумчивость.

- Возможно, я смогу это устроить, но только если ты меня порадуешь, красавица.

В груди мгновенно вспыхивает даже не раздражение, а настоящая ярость. Клокочущая и ослепительная.

- Подумай об этом, - буквально припечатывает меня жестким и весьма неоднозначным взглядом шейх, а после прокидает спальню.

Я же чувствую себя жалкой и беспомощной - ведь даже в нашем словесном противостоянии я не смогла выдержать его давления. Сдалась под его напором, не подобрав нужных слов.

- Садись, поешь, - довольно сухо произносит та самая Рания. - Ужин будет нескоро.

- Ужин? Простите, а обед здесь что, законодательно отменен? - вырывается из меня.

Как и всегда, когда мне страшно или неуютно, я прячусь за сарказмом и едкостью.

Женщина смотрит на меня, как на непослушное дитя. Выглядит она достаточно ухоженно и при этом держится так, словно она здесь значимая фигура.

- Если господин решит, то будет отменен. Не советую оспаривать его приказы.

- Вы в курсе, что я здесь не по своей воле? Меня украли!

Рания даже бровью не ведет - пожимает плечами равнодушно и спокойно.