Дина Артёмкина – Дотронуться до сердца (страница 1)
Дина Артёмкина
Дотронуться до сердца
© Дина Артёмкина, 2026
© Оформление
ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
«Махаон»®
Моим родителям с благодарностью и любовью
Предисловие
НЕ всегда удается найти ту самую точку отсчета, момент, когда зародилась история. Но как это было с «Фестивалем иллюзий», я прекрасно помню.
– Ты уже пишешь продолжение? – спросила Юлия Кузнецова, писатель, которая может похвастать не только собственными книгами, но и теми, на которые она вдохновила других.
До этой секунды я не думала ни о каком продолжении. Милена и Федор, герои повести «Остров внутри», стояли посреди арт-галереи, держались за руки, и я знала, что их ждут примирение после ссоры и долгие сердечные отношения. Но читая сообщение Юлии – наверное, так из точки распахивается галактика! – я увидела театральный фестиваль и его участников, нарушающих хрупкое равновесие в отношениях героев и в жизни театральной студии.
С этой секунды история начала разворачиваться сама собой. Мне стало интересно поразмышлять, как складываются отношения в паре, где у парня и девушки разные интересы. Как из секретов и недомолвок вырастает стена отчуждения. И как театральная иллюзия влияет на дружбу и любовь.
Творчество растет из живой жизни, из обыденных событий, переживаний и происшествий. Но и жизнь – чувства, мысли, поступки – меняется под воздействием творчества. И в театре этот взаимообмен особенно важен и заметен. Сумеют ли Милена и Федор сохранить чувства, оказавшись на одной сцене?
Глава 1
Каменный цветок
МИЛЕНА поднялась по лесенке в три ступени и вышла на середину сцены. В лицо ударил свет прожектора. Она вскинула руку, чтобы прикрыть глаза, но усилием воли отвела ее. Она сейчас актриса. Значит, нужно играть. А не защищаться от слепящего света. Там, за фонарем, ее друзья, вся театральная студия. Во втором ряду слева сидит Федор, но его, как и остальных, не разглядеть из-за яркого света прожектора. Остается только верить, что они там и ждут ее выступления. Но что им сказать? Все слова выветрились, как песок из прибрежной ложбины. Из зала раздались аплодисменты. Чтобы успокоиться, Милена шагнула вглубь сцены, в полумрак, нащупала в кармане пульт от колонки и сделала глубокий вдох. А затем вынырнула вперед, в световое пятно. Села на пол спиной к зрителям, спрятала голову в колени – плотный упругий комок.
– «В пустыне жил камень, – произнесла она громко. – Сотни лет лежал он под палящим солнцем. А потом зацвел».
Когда читаешь со сцены чужой текст – это одно. Можно присоединиться к мнению автора или иронизировать. Можно критиковать и посмеиваться. Какую стратегию ни выберешь, это не твои слова. Ты разделяешь ответственность с автором текста. Другое дело – вот такие этюды, где за чужой текст не спрячешься. Здесь ты сам автор, актер и режиссер. Поэтому выступление и пугало Милену.
– «А потом зацвел, – она выбросила вверх правую руку. – „Смотрите, смотрите, камень цветет“, – зашептались другие камни. Но цветок не обратил на них внимания, он был сильным, любопытным и хотел расти».
Милена потихоньку раскрыла ладонь. Сейчас она поднимется на ноги, вытянется в полный рост. Стройная, в черном спортивном комбинезоне с рыжими волосами, собранными в пучок, сама станет похожа на диковинный цветок. А потом она начнет танцевать. Первый раз в жизни станцует на сцене. Милена пошарила левой рукой в кармане – пора было включать музыку. Она выбрала ритмичную завораживающую мелодию, под такую и асфальт зацвел бы. Но пульт не находился. А ведь только что был на месте. Неужели она перепутала?.. Так и есть. Пульт в правом кармане, левой рукой не дотянуться. А правая замерла над головой в ожидании танца. Из зала послышалось шушуканье, а затем громкий шепот:
– Я сама не знаю!
Кто-то рассмеялся, кто-то захлопал в ладоши. Милена опустила руку-цветок, замерла на мгновение, а затем, не поднимая головы, спустилась в зрительный зал. В ушах шумело, ноги дрожали, как после приседаний на физкультуре.
– Ты чего? – спросил Федор, когда она плюхнулась рядом с ним. – Растерялась?
В полумраке карие глаза Федора казались большими, встревоженными. Милена кивнула. Ему она потом все расскажет.
– Следующий! – объявила Анжела.
На сцену взбежала Вероничка, как всегда энергичная, стремительная. Сейчас на ней было черное пальто, явно с плеча Егора или еще кого из парней.
– Уберите рампу, пожалуйста! – попросила она. – Петя, плиз, подсвети стремянку.
Милена шумно выдохнула. Почему, интересно, она не догадалась выключить прожектор? Смотреть этюд Веронички не хотелось. Сейчас бы потихоньку выбраться из зала, сесть с ногами на подоконник между этажами и смотреть на капли дождя, что оставляют за собой на стекле прозрачные дорожки.
Вероничка расхаживала по сцене с видом человека, который страдает манией преследования. Обычно они не ставили сольные этюды, работали в команде, по три-четыре человека. И всегда выходило замечательно. За двадцать минут, что Анжела давала на подготовку, успевали придумать концепцию, распределить роли, прорепетировать этюд. Хотя откуда ей знать, что тут происходит обычно? Она занимается в студии с января, всего два месяца.
Ставить этюды вместе с остальными ей даже нравилось. Милене хорошо давалась командная работа. Она подхватывала чужие идеи, развивала их, за пару минут умудрялась подобрать подходящий реквизит. Когда они ставили этюд по «Преступлению и наказанию», вместо топора она вручила великану Пете теннисную ракетку. Он неловко перекладывал ее из ладони в ладонь. Все тогда давились от хохота.
Федор на соседнем кресле довольно хмыкнул. Милена проследила за его взглядом: Вероничка, оказывается, забралась на стремянку, стоявшую в глубине сцены, сидела на верхотуре и смотрела в конец зала такими глазами, будто видела вереницу призраков. Бывают лица – хоть плачь, хоть зевай, человека это не испортит. Вероничка скривилась в гримасе отчаяния, но оставалась все такой же хорошенькой. Встала на ноги, поспешно оглянулась и снова посмотрела в зал. Взгляд ее был совсем затравленным, заметно даже в рассеянном свете. Что она собирается делать? Неужели сиганет со стремянки? Весь зал замер в ожидании. Да, Вероничка прирожденная актриса! А она даже простенький танец станцевать не сумела.
После занятия Федор, как обычно, провожал Милену домой. Дворец культуры, где они занимались, был в пяти минутах ходьбы от ее двора. Поэтому Милена и пошла в студию. Федор пропадал там все свободное время. И теперь ему не приходилось выбирать между Миленой и театром.
Они медленно брели по улице. Дождь прекратился. На мокром асфальте мерцали отражения фонарей и сигнальных огней машин. Воздух был по-весеннему теплым, и, хотя стояла только середина марта, снег уже сошел – непривычно рано для Екатеринбурга. Только под деревьями еще виднелись почерневшие слежавшиеся сугробы. Милена крепко держала Федора за руку и ждала, когда он заговорит о ее провале. Но Федор молчал, и тогда Милена спросила сама:
– Это был самый ужасный этюд за всю историю театра?
Федор ответил не сразу. И она успела подумать: он не понял, о чем речь, а значит, ничего страшного не случилось. Но через мгновение Федор заговорил:
– Вот еще! С каждым может случиться. Когда Ренатик первый раз на сцену вышел, вообще все слова забыл, стоял и повторял «Я… это… Я… это…»
Федор засмеялся.
– Но я же не в первый. И вообще! – Милена высвободила руку из его ладони. – Каждый может карман перепутать.
– Конечно! Я об этом и говорю! – Федор поймал ее ладонь. – Не переживай! К лету еще намострячишься! На острове задашь им жару.
– Меня теперь вообще не возьмут на остров! Я бездарность.
– На комплименты напрашиваешься? – Федор притянул ее к себе и легонько боднул.
Идти в обнимку было неудобно, но Милена не высвободилась, подстроилась под его шаг.
– А зачем вообще Анжеле это понадобилось? Моноэтюды эти.
– А смысл действия сего известен лишь нашему режиссеру!
– Да ладно, ты всегда в курсе ее дел, Федь!
– Тебе так кажется. Смотри, у вас на кухне свет горит.
– Вот так неожиданность! – подыграла ему Милена.
– А у меня для тебя… – Федор скинул рюкзак и, порывшись в нем, извлек два кругляша. В свете фонаря они блеснули отраженным светом. – Муми-тролль или Снорочка?
– Что? – хихикнула Милена.
– Муми-тролль или Снорочка? – повторил Федор. – Выбирай!
– Они парные! – Милена разглядела в кругляшах знакомые мордочки.
– Ага, это фликер, – объяснил Федор. – Светоотражатель. Будет о тебе заботиться.
– Как?
– Защитит от машин на ночных улицах.
– Ну, пусть Муми-тролль, – улыбнулась Милена.
Федор торжественно вручил ей фликер.
– А ты со Снорочкой будешь ходить?
– Или Снорочка со мной.
– Смотри, как бы я не заревновала!
– Пока, кудрулька. – Федор поцеловал ее.
– Пока, – прошептала Милена.
Нужно было идти домой, делать домашку, готовиться к занятию в архитектурной школе. Нужно… Но так тепло было стоять в объятиях Федора, чувствуя его дыхание в волосах, что Милена забыла и про домашку, и про все остальное.
Глава 2
Вегетарианская пицца
АНЖЕЛА руководила театральной студией восемь лет. И все это время мама Милены, ее однокурсница, брала дочку на спектакли и не встречала особого интереса. А в последние год-два Милена и вовсе отказывалась ходить на премьеры. Поэтому мама удивилась, когда в декабре дочь сообщила, что идет в театральную студию.