Дина Ареева – Разведенка с прицепом (страница 37)

Поднимаю голову. Отель? Каан все-таки втюхал Дамиру отель?

Но когда Мехмет называет объекты недвижимости, я не верю своим ушам. Оборачиваюсь к Омеру и встречаюсь с ним глазами.

— Папа? — шепчу беззвучно. — Это правда?

Он несколько раз моргает, и я в потрясении перевожу взгляд на Дамира. Тот выглядит таким же ошалевшим. Видимо, то, что отель Омера Оздена находится в их в совместном управлении, для него тоже оказалось сюрпризом.

— Так как вы считаете, господа судьи, такой человек станет пробираться в дом уважаемого человека, чтобы его ограбить? — спрашивает Мехмет с некоторым пафосом. И сам же отвечает. — Очевидно, что нет. Дамир-бей проник в особняк господина Дениза с единственной целью — увидеться с госпожой Ясемин Озден-Беляевой и своей дочерью Лале Озден.

— Я протестую, — поднимается высокий грузный мужчина, и я узнаю адвоката Эмира, — указанный господин не является отцом Лале Озден. Ее отец господин Эмир Дениз.

Судья принимает протест. Теперь протестует наш адвокат.

— Господин судья, госпожа Озден, бабушка девочки, заявляет, что отец Лале Озден не Эмир Дениз, а Дамир Батманов. Позвольте вскрыть конверт с результатами тестов, которые были сделаны по решению суда?

Судья дает указание вскрыть конверт со знаком государственной лаборатории. Секретарь выполняет распоряжение, достает два заключения и оба передает судье. Тот вчитывается в текст и медленно объявляет:

— По результатам экспертизы отцом Лале Озден признан… Эмир Дениз.

Эмир самодовольно щурится, Дамир смотрит на меня с сочувствием. Бабушка Хасна поворачивается ко мне, и я как отпущенная пружина вскакиваю с места.

— Нет! — кричу громко, так что меня слышно наверное до окраин Стамбула. — Нет, это ошибка. Я требую служебное расследование. Эмир Дениз подкупил сотрудников лаборатории, и они заменили его биоматериал на Дамира. Господин судья, — говорю быстро, чтобы меня не остановили, — Эмир-бей никак не может быть отцом моего ребенка. У нас с ним никогда ничего не было. А Дамир был моим мужем, Лале его дочь. Просто… Просто он об этом не знает.

И поднимаю глаза на Дамира.

Глава 27

Я ничего не понимаю. Точнее, понимаю, что Яся хочет помочь, но зачем она бросается доказывать, что я отец Тюльпанчика?

Тест ДНК показал правильный результат, малышка Лале не может быть моей дочерью, как бы я этого ни хотел. А вот если Ясмина будет упираться, ее могут привлечь за дачу ложных показаний. И это достаточно серьезное обвинение.

Я не могу этого допустить. Поднимаюсь с места и говорю громко, не давая ей вставить ни слова:

— Не надо, Ясь, не подставляйся, — говорю ей и поворачиваюсь к судьям. Дальше продолжаю на турецком, хоть он у меня и не идеальный. — Уважаемый суд, мы с Ясминой действительно состояли в браке. Но наш брак был фикцией, я женился на ней для того, чтобы заполучить в бизнес партнеры Эмира Дениза. В деловых кругах известно, что господин Дениз предпочитает вести бизнес с семейными людьми, поэтому я женился на Ясмине.

Я рассказываю все как было. Что не собирался обманывать Ясю, что так получилось. Что не заметил как влюбился, и потом не знал, как сказать правду. Думал, заключить контракт, увезти ее на острова и там во всем признаться. Ну и сделать наш брак уже настоящим, потому что в ее чувствах я не сомневался.

Но затем обстоятельства сложились так, что мне пришлось развестись и жениться на бывшей любовнице, потому что она подставила Ясмину. И хоть по регламенту я не имел права на слово, меня внимательно слушали все — судьи, секретари, охрана, адвокаты и даже прокурор.

Об остальных и речи нет, разве что рты не раскрыли.

— Я готов поклясться перед уважаемым судом, что в моих действиях не было никакого злого умысла. Я просто люблю Ясмину, потому и пробрался в особняк Эмир-бея. Перед тем, как появились господа полицейские, я успел сделать ей предложение. Я за этим и приходил. И она сказала мне «да», посмотрите на ее правую руку. Ясмина надела обручальное кольцо, она согласна. И я люблю ее маленькую дочку, хотя тест ДНК показал правильный результат. Я не отец Лале Озден.

— Нет, Дамир, — перебивает меня Яся, глядя в упор, — ты просто не помнишь. Ты тогда вернулся поздно, ты часто работал допоздна. В тот раз переговоры проходили в ресторане, ты вернулся, упал на диван и уснул. Я хотела тебя разбудить, в кабинете слишком короткий диван. Но ты не просыпался.

По залу пробегает легкий смешок и затихает. А вот мне не до смеха. У меня мороз по коже. Кабинет? При чем здесь кабинет?

Смотрю на Яську во все глаза. Она краснеет, хлопает ресницами, запинается. И я готов поклясться, что не врет. Я бы сразу понял, разве она умеет? У нее же все на лице написано.

Но кабинет меня убивает. Я помню эти переговоры, я был точно в такой кондиции, в какой Каан сажал меня в самолет. В никакой. Но главное, я помню сон. Который продолжает мне сниться до сих пор.

И что этим Яся хочет сказать? Что это был…

— Я наклонилась, чтобы тебя растормошить, мне хотелось, чтобы ты перешел на кровать в своей спальне, — Ясмина продолжает говорить, ее негромкий голос эхом отдается под высокими потолками зала судебных заседаний. — Но ты не проснулся. Вместо этого ты…

Эмир вдруг заходится в приступе сильного кашля, но Ясмина не замолкает, наоборот, говорит громче, чтобы было хорошо слышно.

— Ты сделал меня тогда своей женой, Дамир. Наш брак перестал быть фиктивным.

Что? Что она сказала?

Мои ноги медленно подгибаются, и я плюхаюсь на скамью, больно стукнувшись задом. Значит, это явь? Я не сплю? И тогда не спал…

— Значит, это был не сон? — говорю, не сводя с Яси потрясенного взгляда. — Ты мне не приснилась?

— Вы хотите сказать, что помните эти события, Дамир-бей? — осторожно спрашивает судья. Спрашивает явно не по протоколу, а из интереса. Да они все сидят с открытыми ртами, не шелохнутся.

— Я был уверен, что видел сон, — отвечаю судье, — представляете?

— Не представляю, — качает головой судья, — я думал, так только в сериалах бывает.

— В тот день, когда пришла Жанна, я узнала что беременна, — вновь звучит голос Ясмины, и мы с ним замолкаем. — Я собиралась сказать тебе, я так обрадовалась! Думала, ты тоже обрадуешься. Жанна поэтому захотела столкнуть меня с лестницы. Потому что я сказала ей, что у нас будет ребенок.

Вскакиваю и хватаюсь руками за оградительные перила. Слова застревают в гортани, наружу вырывается только сиплое дыхание.

— Повтори, — хриплю через силу, — повтори, что ты сказала. Она хотела убить нашего… нашу… нашу с тобой…

Я все не могу произнести нужные слова, мешает сердце, которое с силой лупит изнутри по ребрам, причиняя физическую боль.

— Да, Дамир. Нашу с тобой дочь. Лале.

Яся замолкает, и мы смотрим друг на друга. Ее глаза горят, мои наверное тоже. По крайней мере глазницы кажутся выжжеными дотла. Ясмина поворачивается к Эмиру и продолжает:

— Я всегда буду вам благодарна, Эмир-бей, за вашу помощь и участие. Но Лале не ваша дочь, вы сами это хорошо знаете. Я всегда относилась к вам с почтением, вы называли меня дочкой. Я любила и уважала вашу жену, и никогда бы с ней так не поступила. Лале не может быть вашей дочерью, она не может быть ничьей, потому что в моей жизни был только один мужчина — Дамир. Мой муж.

Да похер мне на все и на всех. Не убьют же они меня.

Перемахиваю через ограждение, охранники выхватывают оружие и бегут следом, а я уже сжимаю в объятиях Ясмину.

— Это правда? — спрашиваю, вглядываясь в ее лицо, хотя и так все вижу. Правда. Все, что она сказала, правда!

Яся кивает, я падаю на колени и обнимаю ее прежде, чем меня валят на пол и сковывают запястья наручниками.

Похер. У меня дочка есть. Лале моя дочь. И Яся тоже моя.

Все, теперь можно и в камеру.

На Дамира наваливаются сразу двое охранников, но он больше не сопротивляется. Позволяет выкрутить себе руки, застегнуть на запястьях наручники. При этом не сводит с меня сверкающих глаз и продолжает улыбаться широкой, немного мальчишеской улыбкой.

— Яська, — я не слышу, скорее, читаю по губам, — Яська моя…

И слезы сами собой текут по щекам. Из-за них я не сразу замечаю процессию, которая появляется в зале суда. Впереди высокий мужчина, в котором я с удивлением узнаю отца Дамира. Я видела его только на свадьбе, но они с сыном слишком похожи, чтобы я не узнала Данияра Батманова.

Еще одного мужчину тоже узнаю, это наш консул в Стамбуле. Остальные мне неизвестны, но судя по тому, как они деловито раскладывают на столах папки с документами, делаю вывод, что это юристы.

— Уважаемый суд, в деле появились новые детали, — адвокат Дамира приосанивается и берет в руки документ, подсунутый одним из вновь прибывших. — Вы позволите?

Судья заинтересованно кивает, и он продолжает:

— Господин Батманов включен в делегацию, которая прибыла к нам в рамках международного форума, организованного благотворительным фондом госпожи Хасны Озден.

— Какое отношение это имеет к делу? — раздраженно перебивает адвокат Эмира, но судья делает знак продолжать адвокату Батманова.

— Средства фонда будут направлены в районы, пострадавшие от стихийных бедствий. Отсутствие господина Батманова тормозит работу фонда, и мы просим уважаемый суд принять решение отпустить Дамир-бея под залог. Залог за него готовы внести сейчас же.

— Этот человек преступил закон, господа. Он заключил фиктивный брак с Ясемин Озден-Беляевой, разве это не является преступлением? — неожиданно раздается возмущенный голос Эмира Дениза. Судья озадаченно переглядывается с помощниками.