Дина Ареева – Разведенка с прицепом (страница 19)

Омер Озден. Человек, который дал мне имя прекрасного благоухающего цветка, называл своим цветочком целых четыре года, а затем без сожаления бросил, променяв на другую семью и других детей.

Назвать его отцом у меня не поворачивается язык. Просто Омер-бей. Просто господин Озден.

Омер не отрываясь смотрит на Лале, затем переводит взгляд на меня.

— Это твоя дочь?

Его голос подозрительно дрожит, глаза затуманиваются, но меня это вообще не трогает. Саму это шокирует, только та часть сердца, которая отвечает во мне за отзывчивость, сейчас кажется полностью заледеневшей.

Складываю вещи в пляжную сумку, беру полотенца и зову дочь:

— Лале, малышка, пойдем, — беру ее за руку, — нам пора уходить.

— Но мамочка, я еще хотела поплавать! — протестует дочка. — Мы же только пришли!

Невольно приходит на ум, что когда Омер Озден бросил нас с мамой, я была такой как Лале. Я обожала отца, он обожал меня. У нас была особая связь, мама потом призналась, что даже немного ревновала нас друг к другу.

Тем больнее было пережить предательство.

Содрогаюсь, когда представляю, что сознательно бросила Лале, свой цветочек. Променяла на возможность удачно выйти замуж и родить других детей. А Лале вышвырнула из своей жизни.

Ледник вмиг исчезает, и сердце изнывает от мучительной боли. А ведь я только представила! Какие адские муки я бы испытала, если бы нас разлучили?

Нет, этот человек не заслуживает, чтобы я даже смотрела в его сторону.

— Мы потом вернемся, доченька. А сейчас пойдем, — не хочу пугать своего ребенка, но при этом действую настойчиво.

Не знаю, откуда в этом отеле взялся Омер. На отдыхающего он не похож, значит есть надежда, что скоро он уедет, и мы сможем вернуться на пляж.

— Пойдем, возьмем тебе молочный коктейль, — пробую заговорить Лале, — ты какой хочешь, клубничный или шоколадный?

Но она все еще упирается.

— Мамуля, мы же можем выпить молочный коктейльна пляже! Вон там! — она показывает пальчиком на бар прямо посреди понтона.

— Мне жарко, малышка, — бессовестно лгу дочери, увлекая ее с пляжа, — хочу немного охладиться. Пойдем в тот бар, что внутри. Что ты еще хочешь, может, пирожное?

— Не хочу, — мотает она головой.

— Ясемин, стой! Подожди! — несется нам вслед. Но я даже не оборачиваюсь.

Зато все косятся на меня.

Кладу в корзину мокрые полотенца, и мы с Лале идем к лифту, который поднимет нас на уровень ресепшена. Здесь горы, отель многоуровневый, к пляжу ведет длинная крутая лестница. Лале тяжело подниматься, поэтому вниз мы обычно спускаемся по лестнице, а обратно едем на лифте.

Вчера когда мы возвращались с пляжа, Дамир нес Лале на руках.

Невольно сравниваю его с Омером. Способен ли он на такое? Привязать к себе дочь, а потом бросить без сожаления. Оставить с травмой, которую придется залечивать долго и болезненно…

Не верится. Не хочется верить. Когда Дамир просто смотрит на Лале, его взгляд меняется. Когда берет ее на руки, у него такой вид, словно ему вручили самое большое сокровище.

Но когда я была его женой, Дамир тоже относился ко мне бережно. Разве это помешало ему развестись со мной, жениться на Жанне и забыть обо мне на пять лет? Несмотря на его заверения, я не верю в то, что Дамир Батманов в меня влюбился и любил все эти пять лет.

Через витрину панорамного лифта вижу, что Омер говорит по телефону, а его спутники терпеливо ожидают рядом.

Что он здесь делает? Как мы вообще встретились? Хотя, мама говорила, что когда они познакомились, Омер работал менеджером в отеле. Боже, неужели он здесь работает?

Смотрю на себя в зеркало лифта и шокировано замираю. Я всегда считала, что похожа только на маму. От нее мне достались белая кожа, светлые волосы, рост и телосложение. Но теперь после встречи с Омером понимаю, что это он смотрит на меня в зеркальном отражении.

Как и моя дочь.

И еще четко понимаю, на самом деле та травма так и не зажила. И обида все еще сидит, пусть и глубоко внутри.

Уговариваю дочку пойти в номер и переодеться. Все равно до обеда на пляж мы уже не вернемся. Но возле номера обнаруживаю электрокар, двух работников и администратора.

— Госпожа Беляева, у вас в номере прорвало трубу. Воду перекрыли, здесь необходимо провести ремонтные работы. Не могли бы вы собрать вещи, чтобы мы могли перевести вас в другой номер? — говорит администратор. — Просим прощения за доставленные неудобства!

— Раз надо, соберу, конечно, — пожимаю плечами.

— Мы можем вам помочь, — с готовностью подскакивают рабочие.

— Благодарю. Я справлюсь, — успокаиваю парней.

Собираюсь быстро, Лале тоже быстро складывает свой детский чемодан, и нас переселяют в корпус. Верхний этаж, вид на море.

Но когда оказываемся в номере, не могу сдержать восторг. Это апартаменты, причем самого высокого класса. Оборачиваюсь к администратору.

— Это же очень дорогой номер!

— Президентский люкс, — кивает мужчина. — Вы останетесь довольны.

Не верю своим ушам. Он говорит со мной, будто я принцесса, путешествующая инкогнито. Но инкогнито только для себя самой.

— Но я не могу жить в президентском номере!

— Почему? — администратор искренне удивляется и всем видом дает понять, что если бы его поселили в президентский люкс, ему бы в голову не пришло отказываться.

— Это другая категория номера. Я не привыкла к такой роскоши! Пожалуйста, найдите мне другой номер.

— Простите, но это личное распоряжение владельца отеля, — администратор отказывает мягко, но уверенно.

У меня пересыхает в горле.

— Как его зовут? — сиплю, прокашливаясь.

— Что, простите?

Я уже догадалась, но все равно требую, словно от этого что-то может измениться.

— Как зовут владельца этого отеля?

— Его зовут господин Омер Озден, — почтительно склоняет голову администратор. Мне же остается только бессильно сжать кулаки.

А еще говорят, судьбы не существует…

Я могла бы закатить скандал, вызвать полицию, устроить целое шоу. В истории отельного бизнеса наверняка не было случаев, чтобы постоялец не мог съехать из отеля.

И я могу. И съеду, но только после того, как мы с Омером поговорим. А он захочет со мной поговорить, в этом я не сомневаюсь.

Я уже попросила подругу Дамлы забронировать мне другой отель где-нибудь по соседству. Пока сезон не в разгаре, с местами проблем нет. А пугать дочь я не хочу.

Это мои отношения с моим биологическим отцом, и впутывать дочку в них я не собираюсь. Поэтому делаю вид, что все в порядке. Лале уже успела оббежать номер несколько раз и каждый раз восторженно зовет меня посмотреть, какой здесь большой балкон и какая красивая ванная.

Я послушно хожу за дочкой, согласно киваю, а сама не могу отделаться от мысли, что правду говорят. Если чего-то очень хочешь, нужно это желание отпустить. И тогда все сложится само собой.

Было время, когда я очень хотела увидеть отца, буквально бредила этим. Представляла, как мы встретимся, он увидит, как я выросла, станет сожалеть, что нас бросил.

Потом мне стало безразлично. Я его отпустила.

И теперь судьба выкинула очередной причудливый фортель. Я в президентском номере отеля жду встречи с человеком, с которым у меня совпадает пятьдесят процентов генетического материала.

Прислушиваюсь к себе и ничего не чувствую. Внутри штиль и полная тишина. Ни прошлых обид, ни радости от встречи. Ничего.

Я не ошиблась, очень скоро за нами с Лале приходит администратор и сообщает, что господин Озден ждет нас в ресторане. Вызывается проводить, я соглашаюсь.

Надеваю легкое платье — самое простое, я не планировала на отдыхе наряжаться. Лале надеваю нарядный ободок, и мы следуем за администратором.

Омер ждет нас на отдельной тенистой террасе, огороженной цветущим кустарником. Там накрыт только один столик, значит обед у нас пройдет в приватной обстановке. И есть шанс, что нам никто не помешает.