Дина Ареева – Любовь не для заучек (страница 27)
Артур лезет под платье, его руки шарят по моим ногам, ползут вверх, задевая белье, и меня передергивает.
С силой толкаю тяжелого как медведь Артура в грудь, он валится на кровать, а я хватаю сумку, ключи и выскакиваю из каюты. Проворачиваю ключ, оставляю его в замке. Кто-то да выпустит.
Бегу наверх, на палубу, и первое, что вижу — на диване у бортика сидит Демьян, а на нем верхом Маргарита. Я вижу только ее спину, но то, что бретели платья спущены, видно и так. Мужские руки крепко держат женские локти. Он умеет крепко держать, я помню наш танец.
Догадываюсь, что делает Каренин, он мне тоже так делал. Только теперь меня это не возбуждает, а вызывает тошноту.
Делаю шаг назад, потом второй, и они меня замечают.
— Ангелина? — хрипло выдает Каренин, сталкивая с колен Маргариту, а я бросаюсь по лестнице вниз.
Добегаю до кормы, перелезаю через борт и прыгаю в темную реку.
Сразу ухожу под воду с головой, но всплываю, отфыркиваясь, и начинаю грести к берегу. Мы заплыли как раз на середину, здесь одинаковое расстояние до обоих берегов — не меньше километра. Я не супер пловец, но как-нибудь доплыву.
Только уже очень скоро понимаю, что свои возможности я переоценила. Пресная вода не морская, плыть тяжелее, она совсем не держит в отличие от соленой. И она не такая теплая.
Вдобавок мешает сумка, болтающаяся за спиной. Она намокла, потяжелела и тянет вниз. А если кто плавал в кедах, тот меня поймет.
Мне вдруг становится страшно. Я достаточно проплыла, но до берега еще далеко, а сил все меньше и меньше. Я не думала, что на середине реки такое сильное течение.
Внезапно сзади раздается всплеск, оборачиваюсь и вижу приближающийся темный силуэт.
— Ты с ума сошла, идиотка? — слышу сердитый голос Демьяна и захлебываясь реву.
— Демьян, я сейчас утону. Я уже не могу плыть. Помоги!
— Дура, — зло ругается Демьян, но мне все равно. Главное, что он подплывает ближе и подставляет плечо. — Держись. Двумя руками держись. И ногами работай. Погнали.
Когда добираемся до берега, я совсем выбиваюсь из сил. Касаюсь ногами дна и не верю, что мы доплыли. Отпускаю плечи, за которые цеплялась мертвой хваткой, и бреду по дну, раздвигая руками воду.
Перед глазами прыгают цветные точки, мир качается, и я сдавливаю руками голову, чтобы он не перевернулся. Дно здесь вязкое, илистое — мы выплыли прямо у городской набережной, где ступеньки спускаются к воде.
— Я тебя подсажу, — хрипит сзади Демьян. Подталкивает, и я с трудом выползаю на парапет. Ложусь на холодный асфальт, подтягивая колени к животу.
— Спасибо, — бормочу, тяжело дыша.
От меня невыносимо несет тиной, этот запах забивает ноздри, тина чувствуется даже в желудке. И меня выворачивает прямо на асфальт.
— Ангелина, — Демьян стоит надо мной, у него есть силы стоять. Он протягивает руку, но я отворачиваюсь, — все не так как ты думала. У меня с Марго ничего нет. Я собирался ее оттолкнуть, клянусь.
— Не так? — стучу зубами, обхватив себя за плечи. — А как? Ты позвал меня сюда для Артура, разве нет?
— Да блядь, кто тебе такое сказал? — Демьян выглядит искренне изумленным, но я ему больше не верю.
— Артур. Он чуть меня не изнасиловал. Правда, предложил встречаться. Сказал, что ты разрешил. Благословил.
Меня колотит, и я сама не знаю, от чего больше — от холода или от боли.
— Он пиздит, Ангел, это неправда.
— А про то, зачем ты меня у себя поселил, тоже неправда? И что хотел, чтобы я в тебя влюбилась, неправда? — перебиваю его. — Вы все такие. Если есть деньги, считаете, что вам можно все. Можешь праздновать победу, Каренин, у тебя получилось. Я влюбилась. Только я тебя еще больше ненавижу, чем люблю, запомни. И никогда с таким подонком как ты и твой друг не буду иметь никаких отношений.
— Что… — растерянно мотает головой Демьян. — Что ты несешь, Ангелина?
Встаю сначала на четвереньки, потом выпрямляюсь на коленках, и наконец поднимаюсь на трясущихся ногах. Каренин протягивает руки, чтобы помочь, но я отталкиваю его и хриплю.
— Не смей меня трогать. И не смей за мной идти. Спасибо, что не дал утонуть, больше я не хочу тебя видеть. Мои вещи вышли почтой.
— У тебя сухая одежда в непромокаемом пакете, — надтреснутым голосом говорит Демьян, — переоденься, я помогу.
— Я сама, — мотаю головой. Он прав, я все туда сложила, и телефон, и кошелек, и одежду. Каренин говорил, что на воде сыро, но я даже не предполагала, насколько.
Трясущимися руками раскрываю сумку, достаю пакет. Вода все же просочилась, но слегка намок только костюм, до телефона она не добралась. И все лучше по сравнению с мокрым насквозь платьем.
Стаскиваю его прямо на глазах у Каренина. Мне все равно, его для меня больше не существует.
— Белье сними, в нем холоднее, — глухо говорит Демьян, но я делаю вид что не слышу.
Набрасываю кофту, застегиваю молнию по самое горло. Штаны надеваю прямо в кедах. Дома буду все отстирывать, у меня теперь полно свободного времени.
Сразу становится тепло, особенно когда набрасываю на влажные волосы капюшон. Насчет белья Демьян прав, но говорить я ему об этом не буду. Сую мокрое платье в сумку и бреду к залитому огнями проспекту.
Ноги переставляю с трудом, на ходу умудряюсь вызвать такси. И когда выхожу на проспект, машина меня уже ждет на парковке.
Заваливаюсь на заднее сиденье, но когда автомобиль отъезжает, не выдерживаю и оборачиваюсь. Демьян сидит на бордюре, накрыв руками голову и упираясь локтями в колени.
Глава 18
Она все еще стоит у меня перед глазами в охуенном кружевном белье, мокрая и дрожащая. Вода стекает в волос на грудь, а я только и могу что смотреть, в бессилии сжимая кулаки.
Сижу на парапете и жду, пока яхта причалит к пристани. Там заметили мое отсутствие, кто-то видел, как я прыгнул в воду.
Чуть не умер, когда увидел Ангела. И ведь я правду ей сказал, я не собирался трахать Маргариту. Сидел на палубе, пил вискарь и боролся с тем, чтобы не вломиться в каюту к Ангелине.
Странно, мне в тот момент секс был как раз не важен. Я хотел почувствовать ее тело в своих руках, заглянуть в ее бездонные глаза, взять в плен ее рот. Чтобы она ответила, чтобы не смотрела отрешенно как во время танца.
— Ты меня ждешь, Демон? — откуда-то взялась Ритка и забралась ко мне на колени.
Я повернул голову и увидел перед собой ее сиськи. И почти сразу закаменевшее лицо Ангела, которая стояла у ступенек и смотрела прямо мне в глаза.
Пока спихивал с себя Ритку, пока вскакивал с дивана, потерял время. Бегал по яхте, дергая каждую дверь и вламываясь в каждую каюту, потому что дверь каюты Ангелины оказалась запертой. В скважине торчал ключ, а внутри спал пьяный в хлам Артур.
Но Ангелины нигде не было. Я врубил прожектор и только тогда увидел на темной поверхности реки плывущую девчонку.
Сердце упало ниже ватерлинии, не долго думая прыгнул за ней следом. Когда подплыл ближе, Ангел уже выбилась из сил. Проеби я еще минут десять, даже думать не могу, что случилось бы дальше. И как бы я дальше жил.
Сейчас я не буду бить Артура, подожду, пока он протрезвеет. Но сам я хорошо понимаю, что его вины здесь меньше процента. Во всем виноват я сам.
Слова «Только я тебя еще больше ненавижу, чем люблю» догорают в груди обожженными обугленными головешками.
Она все-таки влюбилась в меня, а я так и не понял. Не заметил. Проебал.
Она решила, что я хотел подложить ее под Артура. И если бы он не был такой пьяный, у него могло все получиться.
Я должен все исправить. Не знаю как, но она должна меня простить. Я хочу вернуть себе Ангела, потому что я тоже…
Встаю, отряхиваю джинсы и иду прочь от освещенной пристани, к которой причаливает яхта. Наплевать на все и на всех. Мне сейчас похуй на все кроме девчонки, которая призналась мне в любви, свернувшись клубком на парапете набережной и стуча зубами от холода.
Потому что я тоже блядь влюбился.
Ангелина не отвечает. Набираю ее с самого утра, но металлический голос тарабанит, что телефон абонента выключен.
Ночью я почти не спал. Хотелось набухаться, но удержался, слишком много планов на день. И первый из них — Ангелина.
Собираюсь с духом и еду к ним домой. Адрес у меня есть, ее мать вроде как на этой неделе дежурит у родителей. Значит, Ангел дома одна, и я добьюсь, чтобы она меня впустила.
Мы поговорим уже оба на трезвую голову, при свете дня. И Ангел меня простит, я себя практически в этом убедил.
В подъезд прохожу с бабушкой, которая выгуливала собачку. Долго давлю на звонок, пока не слышу шелест шагов в прихожей. Спохватываюсь, что не додумался по дороге купить хоть какой-нибудь букет. Ладно, я ее потом завалю этими букетами, пусть только впустит в дом.
Но дверь открывает Лидия. Ее глаза красные и сухие. Наверно, у меня сейчас такие же.
— Здравствуй, Демьян. Что тебе нужно?
Говорит тоже сухо и не очень приветливо. А еще на «ты». Это режет слух, потому что обычно Лидия очень приветливая и уважительная. И раз я барский сыночек, то и ко мне она всегда обращалась на «вы».