Дина Ареева – Девочки Талера (страница 34)
— Серьезно, Ника? Я такой ушлепок? Тебе не нравится со мной жить? — спрашиваю растерянно. На локоть ложится тонкая рука.
— Нет, Тимур, это не так, но ты слишком давишь. Мы уже спим в одной постели, сколько осталось до секса? Немного, мы это оба знаем. И потом все понесется по накатанной колее.
— Тебе не нравится секс со мной? — спрашиваю совсем убито, и тут меня озаряет: — Рубан лучше в постели, да?
Ника снова тихо стонет, прикрываясь руками.
— Нет, Тим, не лучше, — и у меня сладко щемит под ложечкой от этого ее «Тим». — Ты самый лучший, правда. Но чем больше ты подминаешь меня под себя, тем больше мы отдаляемся. Без тебя я больше была с тобой, понимаешь?
Это, конечно, лютый звездец, но на этот раз я понимаю. Может, Шерхан не зря таскал мне Платона с Эпикуром, и я все-таки поумнел?
— Развод не дам и не проси, — упрямо мотаю головой. — Не хочешь со мной жить, не надо, но к другому не отпущу. Или со мной, или ни с кем больше, ясно?
— Да, — она шепчет, и ее шепот отдается в затылочной части, — ни с кем больше, Тим. Мне никто и не нужен.
Радуюсь, как дурак. Наверное, ей с Рубаном и правда не нравилось, раз о нем опять только я говорю. А что там понравиться может, со сморчком с этим?..
— Мне не нужно уходить от тебя, Тим, — говорит Доминика. — Мне нужно прийти к себе.
И снова я ее понимаю. Сам в шоке. А она продолжает.
— Мы можем жить вместе как жили. Как соседи, как друзья. Дети тебя любят. Только дай мне возможность самой выбрать, быть с тобой или нет.
— Ты меня разлюбила, Ника? — поворачиваю голову. Вижу только силуэт, но этот силуэт невольно вздрагивает.
Доминика долго молчит, я уже на дерьмо исхожу. Отвечает, наконец.
— Не знаю.
И что? Мне теперь поблагодарить за правду? Или сделать вид, что не расслышал? Но она поправляется.
— Я не знаю, Тим. Мне все труднее сопротивляться, но это желание, а не любовь. Я тебя точно хочу, а вот люблю или нет, не знаю.
Теперь молчу я. Очень четко понимаю, чего хочется больше всего — никуда ее не отпускать, закрыть в этом доме и затрахать до Северного сияния в глазах. А лучше до беременности. С тремя детьми она уж точно никуда от меня не денется.
Но не надо читать умные книги, чтобы понять: любые попытки привязать Нику будут самым верным способом ее от себя отвернуть.
Вспоминаю, что говорили мои аудиторы по рубановскому ресторану. Они хвалили креативно и грамотно проведенную рекламную кампанию. Которой занималась Доминика, об этом я недавно совсем случайно узнал.
Она талантливая, моя девочка, она хочет учиться, я даже знаю, какие учебные заведения Ника выбрала. И третий ребенок перечеркнет все ее мечты. Хотя, мне обещали сына…
Я не стану больше давить на нее, клянусь, я сделаю так, как она хочет
Но я буду полным дураком, если не воспользуюсь полученным сегодня признанием. Протягиваю в темноту руку.
— Хорошо, Доминика, я отойду в сторону, я отпущу тебя. Но только если ты отпустишь свои желания. Будь сегодня со мной, ни о чем не думай, просто проведи со мной эту ночь. Если ты этого хочешь…
В руку ложится узкая ладонь. Тяну к себе, и моя девочка скользит ко мне на колени. Такая сладкая, такая желанная.
Нахожу ее рот, вламываюсь языком, и мы вдвоем стонем от возбуждения, пронзающего обоих раскаленными штырями.
Она дрожит, стягивая с меня футболку — о том, чтобы идти в спальню, не может быть и речи.
Я соскучился, хочу ее дико, безумно. У нас всегда был не просто улетный секс, а феерический. Но сейчас все ощущается особенно остро.
Я держал слово и даже не потому, что боялся нарушить обещание. Но после того, как я понял, что значит заниматься любовью, заниматься сексом мне не вставляет. И я знал, что моя Ника вернется ко мне.
На долгие прелюдии не хватает выдержки, врываюсь в нее, и она кричит, как тогда на складе, в ее первый раз.
— Все, моя девочка, все, прости, я очень сильно хотел тебя…
Она не дает договорить, сама целует, начинает двигаться, и у меня срывает предохранители.
Просыпаюсь, когда за окнами уже вовсю светит солнце. Привстаю на локте и со стоном падаю обратно. Тело будто не мое — мышцы ломит, словно я всю ночь таскала на себе десятикилограммовые гири. И внутри саднит и ноет…
Заливаюсь краской и зарываюсь лицом в подушку. Тимура рядом нет, но смятая постель красноречиво напоминает, что здесь творилось ночью, и я не знаю, как посмотрю ему в глаза.
Мы с ним сошли с ума, оба. Я только успела сказать, что принимаю противозачаточные таблетки, и это было единственной связной фразой, осознанной и членораздельной. А дальше началось сплошное безумие.
Кстати, скоро время очередного приема таблеток. Я начала их пить в тот же день, когда Тимур Талеров появился в ресторане Алекса. До этого в них не было необходимости, поскольку риск зачатия и так равнялся нулю.
Слишком свежо в памяти охватившее меня отчаяние, когда я поняла, что беременна Тимофеем — грудная Полинка, фиктивный брак, предательство Тимура. И в придачу ко всему жуткий, изматывающий токсикоз.
Я готова горстями противозачаточные пить, лишь бы только не провалиться снова в этот колодец безысходности и одиночества. Мне кажется, Тимуру достаточно на меня посмотреть, чтобы я забеременела в третий раз…
С трудом сползаю с кровати — тело абсолютно деревянное. В голове всплывают детальные подробности, и изнутри накатывает горячая волна. Если не считать те короткие провалы на несколько минут в сон, то мы, можно сказать, не прерывались…
А если так, то странно, что я вообще стою на ногах, и они не разъезжаются в стороны. От своих мыслей самой становится смешно, а щеки горят, хоть костер разжигай.
Интересно, как чувствует себя Тимур. Я-то ясно, что с непривычки, а он? Не верить же его сказкам о воздержании все эти два с половиной года.
Смотрю на себя в зеркало и отшатываюсь. Вид абсолютно дикий. Глаза красные, волосы спутаны, губы распухли и стали вдвое больше. Шея и плечи искусаны и в пятнах. Так это я еще сзади себя не видела…
И хорошо, и не буду смотреть. И как тут поверить в длительное воздержание? Достаточно посмотреть на меня и на то, во что превратилась в нашей спальне кровать.
Тимур не был беременным, не рожал и не кормил ребенка, у него не было ни одной причины лишать себя полноценной сексуальной жизни. Но слышать это мне, конечно, было приятно.
Плетусь в детскую, к счастью, дети спят. Не знаю, сколько у меня еще времени, поэтому заползаю в ванную и поливаю себя то горячими, то холодными струями.
Контрастный душ приводит в чувство, а глоток обжигающего кофе помогает увидеть мир без мутной пелены. Глаза слипаются, но поспать мне теперь светит не раньше обеда. И это если дадут…
Выпиваю свою таблетку и отправляюсь на поиски Тимура. В доме его нет, выхожу во двор и нахожу там Артема с двумя охранниками.
— Доброе утро, мальчики, — киваю им и кажется, голова сейчас сорвется с шеи и улетит. Осторожно придерживаю ее рукой. — А вы не видели Тимура?
Они переглядываются.
— Тимур Демьянович уехал с Ильей, — отвечает Артем.
— А сказал, когда вернется?
Снова тревожное переглядывание.
— Так он совсем уехал, Доминика Дмитриевна. Нас с вами оставил. Сказал, чтобы от вас не отходили. И глаз с вас не спускали, — Артем так многозначительно смотрит, как будто я прямо сейчас собираюсь пуститься во все тяжкие.
— Но почему он мне ничего не сказал? — постепенно доходит до меня смысл сказанного.
— Он собирался сам позвонить, — Артем смотрит с искренним сочувствием, и мне становится неловко перед парнями. Хороша жена, которая не знает, куда делся муж.
— У меня телефон разрядился, — вспоминаю вслух и возвращаюсь в дом.
Телефон действительно разряжен, втыкаю зарядное устройство в сеть. Пока он заряжается, варю молочную кашу. А потом включаю и вижу в мессенджере два видео.
Это Тимур, он сидит в салоне того самого бизнес-джета, на котором мы прилетели в Эльзас. У него такой же невыспавшийся вид, а красные глаза делают нас практически неотличимыми друг от друга.
Совершенно не к месту рождается концепция рекламной кампании для винодельни. Вампиры, виноградники, погреба, вино… Точно, вампиры-вегетарианцы! Даже вижу рекламный ролик. Папа-вампир наливает в бокалы содержимое бутылок. На одной написано «кровь», на второй — «вино от Талера».
Пробует из первого бокала, кривится и отставляет бокал. Пробует из второго, и его лицо озаряется счастливой улыбкой. Выливает «кровь» и зовет всю свою семью. Сбегаются вампиры и разбирают бутылки с вином, маленькие вампирята с довольными минами объедают виноградные грозди…
Картинки приходится отгонять рукой, как назойливых мух. Сажусь на подоконник и включаю первое видео.
— Доминика, я уезжаю, — оживает на экране Тимур. — Я обещал дать тебе свободу и держу слово. Детям скажи, что папа улетел на Южный полюс за пингвинами. Я сам им скажу, запишу отдельное видео. Думаю, месяца вполне достаточно, чтобы ты получила ответы на свои вопросы. Я буду общаться с детьми по видеосвязи, и если ты захочешь… Мы тоже можем… — он запинается, и мне хочется прикоснуться к его щеке. Не думала, что так истосковалась по его прикосновениям. — Ты можешь звонить в любое время, а если я буду не на связи, пиши. Артема, Диму и Олега я оставил тебе, финансовые вопросы решай через моего финдиректора, телефон у тебя есть. Если… — он прокашливается, — если ты захочешь меня видеть, просто позови, Доминика. Для меня ничего не изменилось.