Дин Смит – Холодная сталь (страница 54)
Шаттл запустил тормозные двигатели на ужасающе малой высоте, заметно раскачиваясь. Пилот боролся с раскачивающимся кораблем, выжидая до последней секунды, чтобы снизить скорость. Они зашли под углом и приземлились в четырех ярдах от шеренги подростков, ровно через четыре минуты. Пневматические двери с шипением открылись. Офицер в форме спрыгнул на землю и сделал знак рукой.
— Вперед! — крикнула Джинджер. — Не толкайтесь, но продолжайте двигаться! Вперед!
— Семьдесят человек, — сказал пилот шаттла. Посадив подростков и самых низкорослых взрослых, они втиснули восемьдесят, погрузив их за одну минуту сорок три секунды. Офицер, представившийся через плечо как лейтенант-коммандер Герхард Лундквист, помощник судового хирурга, крикнул:
— О'кей, Картер, мы загружены. Я помогу им подцепить грузовой контейнер.
Джинджер бегом повела его к кабельщикам.
— Хэнк! Ты приготовил тросы?
— Конечно, но мы еще не полностью загружены.
— Прицепляй сейчас, мы не можем ждать, пока закончится погрузка!
Команда Хэнка подтащила длинные тросы к шаттлу, где корабельный хирург помог прикрепить их к грузовым крюкам на носу и корме. Команда закрепила тросы ровно за шестьдесят восемь секунд. Погрузка продолжалась непрерывно, в бешеном темпе. Грузовой контейнер уже поглотил более пятисот человек, которые стояли внутри не только на полу, но даже на плечах друг у друга. Джинджер помогала вталкивать последних триста с лишним беженцев, не обращая внимания на крики боли, когда их толкали локтями, коленями и ступнями, а также наступали на уязвимые места. Хэнк втолкнул своих ассистентов последними, а затем поднял Джинджер кому-то на плечи — нескольким людям, судя по выступам костей, которые двигались у нее под бедрами и лопатками. Хэнк крикнул хирургу:
— Кто-нибудь должен закрыть задвижку и опустить решетки снаружи!
— Залезай, я позабочусь об этом!
Пока Джинджер вытягивала шею, чтобы посмотреть, Хэнк втянул в себя свой несуществующий живот и проскользнул между несколькими парами ног. Большая стальная бункерная дверь тяжело захлопнулись с громким, раскатистым лязгом. Тяжелые засовы опустились, зафиксировав двери на месте. Джинджер отсчитывала секунды на светящемся циферблате своего наручного хронометра, ожидая старта шаттла. Ее рация запищала. Она услышала, как хирург рявкнул пилоту:
— Лети, черт возьми! Я знал, на какой риск иду, когда подписывал контракт. Там нет места даже для домашней мухи, и ты, черт возьми, знаешь, что у вас дети так плотно набились в кабину пилота, что вам понадобится лом, чтобы вытащить их оттуда. Вперед!
Двигатели шаттла пронзительно взвыли. Грузовой контейнер дернулся в сторону. Вздохи и крики боли отразились от стальных стен. Затем шаттл взмыл в воздух, слегка накренившись из-за груза, подвешенного под ним. Они набирали скорость. Они и так двигались быстро и продолжали ускоряться. Джинджер отчаянно пыталась не думать о том молодом хирурге, который только что добровольно согласился на самоубийство, если неизвестное БОВ[10] было так же опасно для людей, как и для Терсов. Ее зрение никак не хотело как следует сфокусироваться.
У них было шестьдесят две секунды, чтобы преодолеть сорок километров.
И, если боги не были очень добры, жить отважному хирургу оставалось всего шестьдесят две секунды.
Если бы Бессани снова не была в медицинской лаборатории, один угол которой все еще был прикрыт временным навесом для защиты от снега, она, возможно, не услышала бы этого вовремя. Как бы то ни было, она услышала приближающийся шум сразу после того, как Чилаили вышла из комнаты, чтобы принести еще дров для костра. Бессани подняла голову и прислушалась. Что-то огромное приближалось по лесным руинам, двигаясь с огромной скоростью и сминая целые стволы деревьев под огромным весом, раздавливая их с треском и скрежещущим звуком. После секундного замешательства она поняла, что это, должно быть, такое. Холодок ужаса пробежал у нее по спине.
— Чилаили! — она сорвалась с места и побежала, крича терсе, которая, должно быть, уже была в прицеле приближающегося Боло. — Чилаили! — Бессани выскользнула наружу, поскользнулась и заскользила по снегу к тому месту, где остановилась Терса, озадаченно поворачивая голову от шума приближающейся военной машины к Бессани, которая с широко раскрытыми глазами, без пальто, бросилась вперед.
— Что?.. — начала Терса.
—
—
— Чилаили, — выдохнула она, — если ты любишь жизнь, не двигайся! Даже не дыши!
Она услышала, как где-то наверху открылся люк, что заставило ее вздрогнуть, услышала стук ног по металлу. Затем из-за снега и льда, гонимых ветром, появился мужчина и бросился вперед, сжимая в руке устрашающего вида пистолет. Мгновение спустя она уставилась в лицо человека, которого меньше всего ожидала увидеть выходящим к ней из тулианской метели. Ее глаза расширились, а рот приоткрылся, но из горла не вырвалось ни звука, кроме сдавленного писка.
— Боже мой, — выдохнул Джон Вейман, —
Бессани захлестнула буря эмоций, дикое облегчение боролось за место между стыдом и смущением. Скребущие когти кошмара никогда бы не настигли ее, если бы она просто поверила этому человеку с самого начала. Она с трудом обрела дар речи.
— Ты пришел. Ты, должно быть, прочитал мои отчеты…
— Да, — мрачно сказал он. — Я прочитал их, верно. Некоторые из них. Около двадцати минут назад.
— Двадцать минут? — повторила она, сбитая с толку. Она невольно вздрогнула и застучала зубами от пронизывающего ветра. — Но…
— Позже, — хрипло сказал он. — Ты замерзла, и я тоже.
Он повернулся к медицинской лаборатории — и остановился как вкопанный.
Чилаили не двигалась. И похоже, даже не дышала. Она смотрела расширенными от шока зрачками на возвышающийся боевой корпус Боло. Бессани не понравилось выражение лица Джона Веймана.
— Пожалуйста, попроси своего Боло не стрелять в Чилаили.
— Здесь есть еще подобные ей? — его пристальный взгляд ни на секунду не отрывался от Чилаили, и он так крепко сжимал пистолет, что она удивилась, почему кости его руки не треснули.
— Нет, здесь больше нет терсов, — отрезала она. — И это не "подобные". У них есть имена. Это — Чилаили. Мой друг.
На его челюсти дрогнул мускул.
— Рапира, — прорычал он, не отрывая взгляда от Чилаили, — пожалуйста, не стреляй в пленника. Во всяком случае, до тех пор, пока у меня не будет возможности допросить его.
— Ты действительно брат Александра, не так ли? — прорычала Бессани.
В ярком свете, льющемся из медицинской лаборатории, лицо Джона Веймана стало мертвенно-бледным. Бессани была так безрассудно зла, что ей было все равно.
— Чилаили, — рявкнула она, — забудь о дровах для костра. Мы принесем их позже. Давай зайдем внутрь, пока я не замерзла насмерть. — она направилась к медицинской лаборатории, сжав кулаки.
Высокая катори неуверенно шагнула за ней, склонив голову набок, чтобы одним глазом следить за ощетинившимся оружием Боло. Эрве Синклер преградил им путь, тоже уставившись на Боло. Бессани грубо протиснулась мимо.
— Эрве, пожалуйста, попроси всех собраться на совещание. Нас только что официально спасли. Командир Боло захочет опросить всех.
— Это безопасно? — неуверенно спросил он.
Позади нее раздался нетерпеливый рык Джона Веймана.
— Конечно, безопасно. Рапира не стреляет в людей. — легкое ударение на последнем слове заставило Бессани снова обернуться и сердито посмотреть на него. Чилаили осторожно отошла в сторону, так что Бессани оказалась между ней и огромной машиной снаружи. И, по совпадению, ее командиром.
— Бессани… — начал он, проталкиваясь мимо Эрве, чтобы подойти к ней.
— Нет, — процедила она сквозь зубы. Одна рука непроизвольно поднялась, останавливая его почти так же, как ее вытянутые руки остановили Боло. — Пока нет. Мы разбросаны по полудюжине лабораторных зданий. Флот ждал три месяца, чтобы ответить на мои доклады, так что вы можете обождать еще пять минут, пока мы все не соберемся здесь. Вам действительно нужно услышать, что мы хотим сказать.
На его челюсти снова задергался мускул.
— Да. Нужно. Больше, чем ты можешь себе представить.
Их взгляды встретились, высекая искры в тишине. На его челюсти и длинных, худых руках напряглись твердые, как камень, мускулы. При этом движении дуло пистолета слегка дернулось, напугав Бессани. И тут он удивил ее.