Дин Лейпек – Концепт (страница 43)

Вода была все время неправильной температуры — то слишком горячей, то слишком холодной — но в конце концов Тим настроил ее и стоял под душем целую вечность, ощущая, как теплые струи стекают по лицу, шее, груди и спине. Постоянство воды было очень умиротворяющим, и Тиму совсем не хотелось выходить из душа. Но в конце концов он устал. Он медленно вытерся полотенцем и вышел из ванной, все еще игнорируя зеркало.

Он быстро прошел через холл в спальню, рухнул на кровать — и уснул.

Тим был уверен, что его ждет беспокойная ночь, полная кошмаров — но он проснулся под тусклый свет пасмурного зимнего утра, проспав без единого сновидения, словно ничего и не случилось.

Но оно случилось — и неотвратимое, неизменяемое прошлое подползло к Тиму вместе с серостью дня и холодом за окном. Он вздрогнул, садясь на кровати.

«Он мертв, — тихо шепнул голос у него в голове. — Ты уже ничего не сможешь изменить. Просто живи дальше. Все кончено. Все наконец-то закончилось».

Эта мысль была почти невыносимой — и все же Тим уцепился за нее. Как бы ему ни было больно, это было лучше, чем снова и снова прокручивать в голове случившееся. И Тим тут же бросился что-то делать, боясь, что, если он остановится хоть на секунду, эта ясность исчезнет, оставив его наедине с чем-то еще более невыносимым.

Он быстро встал и оделся, выбрав ярко-желтую футболку и темно-синие джинсы. Было еще не время для траура. Пока что не время.

Гостиная вернула часть жутких воспоминаний: кровавые следы, пятно на стене и куча испачканной одежды напомнили Тиму о вчерашнем ужасе. Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и принялся оценивать степень разрушений.

С полом было проще всего. Тим протер его мокрой тряпкой, повторяя действие снова и снова, пока паркет не стал снова чистым и светло-коричневым, с четко видимой текстурой. Стену он побоялся отмывать, решив оставить ее пока как есть. Ее, наверное, следовало перекрасить. «Или повесить рамку вокруг, — мрачно усмехнулся Тим, глядя на идеальный отпечаток своей ладони. — Идену бы это понравилось».

Тим вздохнул и наклонился к своим вещам.

Пальто было безнадежно испорчено: пятна засохшей крови были повсюду, и Тим не верил, что любая чистка может его спасти. К тому же он не мог представить, как понесет его в химчистку. Вызовут ли они полицию сразу, как только он отдаст им вещи, перепачканные кровью, или донесут потом?

Тим аккуратно сложил пальто, завернув его пятнами внутрь, и засунул его в мусорное ведро. На дне что-то звякнуло; Тим заглянул в ведро, увидел там бутылку и вздрогнул. Казалось, прошло сто лет с тех пор, как он читал Воглера, попивая французское вино…

Тим замер. Книга, как и его ноутбук, остались в Лос-Анджелесе, в машине Идена. Сможет ли Тим забрать их? Сможет ли Мьюз? Он покачал головой. Сейчас это было неважно. Она велела ему сидеть на месте, и он послушается ее. А когда Мьюз снова позвонит, он расскажет ей все, и они что-нибудь придумают.

Тим схватил черную футболку — самую чистую из всей одежды — и что-то с глухим стуком упало на пол. Тим наклонился и поднял компас. Это был самый испачканный кровью предмет; Тим сразу отрезал и выбросил шнурок, но корпус из стекла и металла было легко отмыть. Тим тщательно протер его все той же тряпкой и посмотрел на циферблат; стрелка упрямо указывала на него, в какую бы сторону он ни повернулся. Но ведь компас был из Ноосферы — возможно, он просто не работал в реальном мире. Тим положил компас в карман и вернулся к уборке.

Черные джинсы выглядели сносно. Новые ботинки каким-то чудом уцелели — на серой замше не было ни единого пятнышка, и только по подошве расплывались бурые разводы. Шарф был так же безнадежен, как и пальто: на бордовых и темно-синих полосах пятна почти сливались, но на желтых, зеленых и бежевых они резко бросались в глаза. Тим вздохнул. Шарф, вероятно, тоже стоило выбросить, но Тим колебался; он ему слишком нравился.

Телефон все еще лежал на полу, где Тим оставил его прошлой ночью. Он поднял его. Там было одно новое сообщение от Энн:

«Ты все еще в солнечном Лос-Анджелесе?»

Тим постоял немного, держа телефон в руке. Солнечный Лос-Анджелес, как и сообщение Энн, были из какой-то другой жизни — как и Воглер, и вино.

Тим подошел к окну. Снаружи все было белоснежным и умиротворенным.

«Нет, я дома, — напечатал он. — Чем отстирывают кровь с одежды?»

Энн прочитала сообщение, но ответила не сразу.

«Стирай в холодной воде. Кислородный пятновыводитель должен помочь. Ты в порядке?»

«Да, — напечатал Тим. — Это была не моя кровь. Спасибо! Я тебе потом позвоню».

Он отложил телефон, не дожидаясь ответа.

Дома у него не было никакого пятновыводителя, кислородного или любого другого, поэтому Тим решил дойти до магазина. Было приятно выйти из дома и подышать свежим воздухом на тихих заснеженных улицах. Какой сегодня день недели? Пятница? Суббота? Тим не мог вспомнить.

Он надел желтую куртку, которую три дня назад оставил на диване. Она казалась теплой и уютной по сравнению с легким модным пальто, которое он испачкал в чужой крови. Куртка была знакомой и безопасной, как снегопад, который зарядил с новой силой. Тим не сразу вернулся домой после магазина; он побродил по улицам кругами, игнорируя ноющие от холода руки и лицо. Тим шел без цели, и его мысли были так же безмолвны, как падающий снег.

Телефон завибрировал в кармане. Тим достал его замерзшими пальцами, не глядя на номер.

— Привет, Мьюз, — сказал он. — Спасибо, что так быстро перезвонила.

— Мьюз? — неуверенно спросила Энн.

— Ой. Извини, — Тим вздрогнул от звука ее голоса. — Я ждал другого звонка.

— Я поняла… Ты в порядке?

Тим замолчал. По переписке врать было проще.

— Тим? — мягко спросила Энн. — Что с тобой? Я волнуюсь.

— Из-за того, что я спросил, чем отстирывать кровь? — неловко пошутил он.

— Из-за этого… И еще…

— Что?

— Просто в последнее время… Ты стал какой-то другой.

— Это плохо?

— Не обязательно, — ответила она после паузы. — Но мне нравилось, каким ты был раньше.

— Почему? — спросил он.

— Потому что… — она снова замолчала. — Потому что мне казалось, что ты видишь мир так, как никто больше его не видит.

Тим стоял на тротуаре, так сильно сжимая телефон, что заныли пальцы.

— Спасибо, — наконец выдохнул он, закрыв глаза.

— Не за что, — тихо ответила она.

— Не переживай за меня, — сказал он уже тверже. — Со мной все в порядке.

И это было правдой. Несмотря ни на что, сейчас он был в порядке. Он был тем, кто видит мир не так, как все.

— Ты уверен?

— Вполне уверен, — сказал он и добавил: — Обещаю не меняться слишком сильно.

Она тихо рассмеялась.

— Кстати, чью кровь ты собираешься отстирывать?

Тим застыл.

— Это… долгая история. И я не могу сейчас говорить.

— А, тот другой звонок, которого ты ждешь, да? — спросила Энн, и в ее голосе послышалось легкое напряжение.

— Да, именно, — быстро ответил Тим. — Спасибо, что переживаешь за меня, — добавил он.

— Всегда пожалуйста.

— Пока.

И он повесил трубку, прежде чем она успела спросить или сказать что-то еще.

Она уже и так сказала слишком много.

Начинало смеркаться, когда Тим, дрожа от холода, проходил мимо кофейни. Он остановился, наблюдая за людьми в желтом свете ламп, словно все это происходило не за стеклом, а на экране. Лиз подала стакан клиенту и улыбнулась, и на ее щеках на миг появились ямочки. Тим толкнул дверь и вступил в тепло с ароматом кофе и корицы.

— Привет, — поприветствовала его Лиз с улыбкой, и ямочки снова появились на ее щеках. — Что тебе сегодня приготовить?

Он рассеянно посмотрел на меню на стене.

— Можно мне… что-нибудь неожиданное, пожалуйста?

Ее улыбка стала шире.

— Подешевле или подороже?

— Не важно.