Дин Лейпек – Концепт (страница 25)
В кабинете, как обычно, царил безупречный порядок; все было на своих местах, включая миссис Стэнли. Она смотрела в экран ноутбука, и ее интеллигентное лицо было еще более сосредоточенным, чем обычно; похоже, она не слышала стука. Наверное, это было неудачное время, чтобы ее отвлекать — но Тим все равно собирался увольняться, верно? Поэтому он тихо кашлянул и сказал:
— Добрый день.
Миссис Стэнли вздрогнула и подняла взгляд.
— О, здравствуй, Тим. Проходи.
— Я принес свое заявление. — Он остановился у стола в нерешительности. Должен ли он сесть?
— Знаешь, Тим, вообще-то… — медленно начала миссис Стэнли. — Наверное, нам стоит все это еще раз обсудить.
— Но вы же сказали, что не можете держать ненадежного сотрудника, — сказал Тим, сбитый с толку.
— Ты не такой уж ненадежный, если честно. Я выразилась слишком резко тогда. И у тебя сейчас сложный период, я знаю.
— Немного, — признался Тим.
— Ну вот, у всех нас бывают сложные периоды, верно? — она нервно рассмеялась.
— Наверное, — согласился Тим неуверенно.
— На самом деле, — продолжила миссис Стэнли серьезно, — ты мой лучший консультант, если говорить о продажах. Так что, если ты пообещаешь быть чуть более ответственным, я буду рада оставить тебя.
Тим стоял неподвижно; кредитная карта в кармане вдруг показалась раскаленной добела.
— Можно я подумаю об этом? — наконец спросил он.
— Конечно, — улыбнулась миссис Стэнли.
Тим кивнул и вышел из кабинета. В магазине пожилая дама уже читала Марии лекцию о классической английской литературе девятнадцатого века. Тим подошел к витрине, заклеенной плакатами с осенними спецпредложениями и картонными листьями. На улице почти чувствовалась зима: декабрь приближался с осторожным обещанием подходящей погоды для праздников. Впрочем, все могло измениться в один миг — и тогда их снова ждет промозглое, дождливое Рождество.
«Ты должен принять ее предложение, — мягко подсказал голос в его голове. — Все равно ты ничего другого не умеешь делать».
— … И, если бы вы когда-нибудь слышали о таких авторах, как Остин или Чарльз Диккенс, юная леди, вы бы не пытались продать мне
Тим обернулся и взглянул на Марию. Она сохраняла спокойствие, но было видно, что ее терпение на исходе.
— Простите, мэм, — сказал Тим, подходя к ним. Они повернулись к нему, и внимание дамы тут же переключилось на него.
— Да? — резко отозвалась она с возмущением в голосе.
— Я имею удовольствие быть знакомым с этой молодой леди, — сказал Тим, кивнув на Марию, — и я могу поручиться, что она не только слышала об этих авторах, но и неоднократно читала их. Однако издательства больше заинтересованы в продаже новых книг, чем классики, и книжные магазины тоже. Но, — продолжил он, заметив, что дама собирается возмутиться снова, — я хотел попросить у вас совета, если вас не затруднит его дать.
Дама скептически фыркнула.
— Я слушаю.
— Я подслушал, как вы начали говорить про силу повествования, и хотел бы узнать, не могли бы вы посоветовать мне книги по нарратологии?
Дама задумалась на мгновение.
— Где у вас раздел с теорией литературы? — спросила она Марию.
— Вон там, — ответила Мария, указав за спину дамы. Та ушла в указанном направлении, а Мария беззвучно шепнула Тиму: «Спасибо».
Тим подмигнул ей и пошел следом за дамой.
— «Психология», «Бизнес и продвижение», глупость, чепуха, вздор… Ага, вот! «Писательство и теория литературы». Ну, молодой человек, и насколько вы знакомы с нарратологией?
— Честно говоря, я понял, что мне нужно с ней ознакомиться, только сегодня утром.
— Хм… И что же послужило причиной этого внезапного интереса?
— Эм… — Тим запнулся. Дама явно не жаловала современных писателей. Но она и не выглядела человеком, которому можно было успешно соврать. — Я пишу книгу. — Дама прищурилась. — Но я пришел к выводу, что мне нужно лучше понимать процесс создания истории.
Она поджала губы.
— Художественная литература?
— Что, простите? А, вы про мою книгу. Да, художественная.
Она взяла с полки том.
— Вот. Возьмите Воглера. Это тоже чепуха, но хотя бы понятно написанная даже для вашего неграмотного поколения. Удивляюсь, как вы вообще умудряетесь читать, не то что писать, — проворчала она, протягивая ему книгу.
— Спасибо, — улыбнулся Тим. — Кстати, вы читали «Образование с Джейн Остин» Уильяма Дересевича?
— Что это еще такое? — Дама подняла брови.
— Чепуха, — ухмыльнулся Тим. — Но думаю, вам бы понравилось.
Она пристально смотрела на него несколько секунд.
— Спасибо, — сказала она снисходительно. — Попробую.
— Она должна быть где-то там, — он указал на соседнюю полку и пошел к кассе. Мария одарила его сияющей улыбкой.
— Ты лучший, — сказала она тихо, пробивая его книгу.
Тим облокотился на стойку и окинул взглядом размеренное великолепие стеллажей.
— Я знаю, — сказал он, доставая карту из кармана и протягивая ее Марии. — Но пора стать лучшим в чем-то еще, я думаю.
— Тогда удачи тебе, — вздохнула она, отдавая ему книгу. Тим улыбнулся ей и шутливо отдал честь. После этого он вернулся в подсобку, заглянул в кабинет и сказал:
— Простите, миссис Стэнли, но я не останусь. Вот заявление.
Она нахмурилась.
— Ты уверен?
— Абсолютно уверен, — просиял Тим.
Она вздохнула и взяла у него заявление. Тим почувствовал, как завибрировал телефон в кармане. Он улыбнулся миссис Стэнли, вышел из кабинета в холл и достал телефон. Там было сообщение:
«Номер карты **** — Платеж: $30.00 — EBDBOOKS — Остаток на счете:…»
Тим выругался, перечитал последнюю цифру и выронил телефон из рук.
Квартира была перевернута вверх дном, вывернута наизнанку и погружена в хаос. Книги лежали по всей гостиной, занимая все, что хоть отдаленно напоминало ровную поверхность — даже если она вовсе не была ровной. Один стеллаж стоял в углу, почти собранный; другой лежал на полу в разобранном виде посреди книг. Куча одежды валялась на кровати, и открытый шкаф взирал на беспорядок пустыми глазницами полок. Ванная была наполовину заклеена пленкой и наполовину покрыта краской, а в воздухе висел тяжелый запах химикатов.
Тим сидел за кухонным островом, прижимая открытую бутылку французского вина к виску. Час назад он наконец остановился, и реальность обрушилась на него с безжалостной силой, похоронив его под своим неоспоримым присутствием.
Он внезапно разбогател. Настолько, что Тим впервые за целую вечность мог позволить себе не думать о том, что он покупает и сколько это стоит. Всю первую половину дня Тим провел, перепрыгивая из такси в такси, ездя из магазина в магазин и скупая все, о чем так давно мечтал: книжные полки из маленького интерьерного салона, вино по сотне за бутылку — то самое, про которое он всегда думал, что никогда не сможет себе его позволить; книги, которые прежде казались слишком дорогими для такой «ненужной» траты; новые штаны и футболки вместо старых и заношенных. Где-то посреди всего этого безумия Тим вспомнил про свой план покрасить ванну и зашел в строительный магазин. Около четырех дня он вернулся домой, каким-то чудом затолкав все в лифт за один раз, но и по приходу не остановился, а несколько часов носился по квартире, раскладывая повсюду покупки, крася ванну, собирая стеллаж…
Тим сделал большой глоток из бутылки и философски оглядел сцену перед собой. Надо было что-то с этим делать; возможно, стоило начать наводить порядок хотя бы в одном месте, а не умножать бардак. Например, дособрать одну из полок. Это позволило бы убрать все книги с дивана, и потом можно было бы перетащить на него кучу старой одежды с кровати. К тому времени должен был бы подсохнуть первый слой эмали, и можно было бы нанести второй. Тим отсалютовал комнате бутылкой, сделал еще один глоток и поднялся, довольный своим на редкость разумным планом.
Обходя остров, он зацепил что-то ногой и посмотрел вниз. Это был маленький крафтовый пакет из книжного магазина — его первая покупка за сегодня. Тиму казалось, что с тех пор прошла вечность. Он нагнулся и поднял выпавшую книгу.
«Путешествие писателя. Мифические структуры в литературе и кино», гласил заголовок большими, четкими и отчего-то величественными буквами. Тим открыл первую страницу.
«Словно круги по воде от брошенного камня…»
Он сел за остров, придвинув к себе бутылку и продолжая читать.
Годы — или столетия — спустя Тим отставил пустую бутылку и взглянул на часы над холодильником. Они показывали начало первого. Тим окинул взглядом книги, стеллажи, одежду, видневшуюся через открытую дверь спальни, вскочил на ноги и выбежал из квартиры.
У Тима не было конкретного места, куда он собирался пойти — просто все, что он поглотил за последние несколько часов: Воглер, вино, свежеобретенное богатство и перспективы — все это нужно было переварить. Осознать. Принять. К тому же, Тим был откровенно сыт по горло собственной квартирой, и его тошнило от того, в какое состояние он ее привел. Или, может, это было из-за вина.