Дин Лейпек – Дракон должен умереть. Книга 3 (страница 42)

«Днем, — подумала она. — В следующий раз, если мне вздумается с ним говорить, я буду делать это днем».

***

Джоан не была уверена, что поступает правильно. Но бессонная ночь убедила ее, что оставить все, как есть, она не может. Ей нужно было поговорить с Уорсингтоном до казни. Разобраться, в чем дело. Раз дракон ничего не хотел ей рассказывать.

Она сообщил о своем намерении Бертраму. Он, неожиданно, одобрил. Хотел пойти с ней — но Джоан отказалась. Она знала, что им двоим Уорсингтон точно ничего не расскажет.

Бывшего первого лорда держали в замковой тюрьме, в самой роскошной камере — жесткая кровать у одной стены да маленький столик, спрятанный от двери за толстым столбом. Когда Джоан вошла, Уорсингтон сидел, ссутулившись, на кровати. При виде королевы он лишь нахмурился и тут же отвел взгляд.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась Джоан. Дверь за ее спиной с грохотом захлопнулась.

Уорсингтон мрачно смотрел на нее.

— Я хотела поговорить с вами, — Джоан подошла к маленькому табурету у стола — больше сесть было негде. Лицо Уорсингтона, осунувшееся, морщинистое, хорошо сочеталось с каменной неуклюжестью столба, наполовину скрывавшего его.

— Я хочу уговорить короля отменить приговор, — продолжила Джоан. Глаза бывшего первого лорда слегка ожили. — Но для этого мне нужно разобраться самой, что к чему.

Лязгнул замок — видно, в комнату вошел один из стражников.

— В чем дело? — недовольно спросила Джоан, оборачиваясь. Уорсингтон снова помрачнел. Стражник вышел из-за столба.

Джоан громко вздохнула. Вскочила, сама не зная зачем.

— Тише, сестрица, — прошелестел Джон. — Ты же знаешь — здесь все равно кричать бесполезно. Слишком толстые стены. Слишком толстые двери. Помнишь, я хотел подслушать, как пытали тех лотарских неудачников? Ничего ведь так и не услышал, — Джон грустно вздохнул.

— Как ты сюда попал? — Джоан не спускала глаз с рукояти меча, на которой лежали его тонкие пальцы.

Джон улыбнулся.

— Ключи, сестрица. У каждого короля они есть, помнишь? Ключи от всех дверей. А ведь я был королем. И не забыл прихватить их с собой в могилу.

Он шагнул вперед, и она невольно отступила, упершись бедром в угол стола. Уорсингтон быстро переводил взгляд с брата на сестру. Джон медленно вынул меч из ножен. Джоан задержала дыхание.

Раньше ей нечего было бы бояться, даже безоружной. Она справилась бы с ним играючи. Но сейчас... Что она могла сейчас? Джоан не знала, что еще помнила из уроков Инкера — да и запомнила ли она тогда хоть что-то?

Джон отвел руку с мечом в сторону.

— Прости, сестрица. Но есть вещи, которые необходимо сделать. Теперь, когда я знаю правду.

Джоан украдкой вздохнула. Ну конечно. Ему стало известно, что она больше не дракон, что теперь ее легко можно убить. И он решил довести дело до конца лично. А дракона, настоящего дракона, рядом не было.

Но она не собиралась сдаваться так легко. Она попробует продержаться хоть сколько-то. Джоан сосредоточилась. А Джон между тем повернулся к кровати, шагнул к Уорсингтону — и коротким быстрым движением перерезал тому горло.

Она вскрикнула.

— Зачем?.. — начала Джоан — хотя уже догадалась. Свидетель. Джон убирал свидетеля. Сейчас он убьет ее — и уйдет, заперев за собой дверь. Когда кто-нибудь хватится ее? И кто? Кто-нибудь заметит, что она пропала? Стража, которая приносит еду узникам?

Джон опустил меч.

— Прости, — он обернулся к Джоан. — Надо было велеть тебе отвернуться. Хотя... Ты ведь достаточно от него натерпелась, чтобы иметь право увидеть его смерть?

— Натерпелась? — глухо повторила она.

— Да. Я наконец узнал обо всем, — голос Джона звучал удовлетворенно — как будто он и впрямь узнал что-то важное. Как будто перед ним не лежал труп человека, которого он только что хладнокровно зарезал.

— О чем ты узнал?.. — Джоан говорила с трудом, пытаясь не смотреть в сторону кровати.

— Как он преследовал тебя! Хотел убить! — Джон нетерпеливо тряхнул головой — как делал это в детстве, когда она чего-то не понимала.

— Уорсингтон преследовал меня?..

— Конечно! А ты думала, кто подсылал к тебе убийц?

Джоан посмотрела в бледное, нервное лицо своего брата.

— Ты.

Его глаза расширились.

— Я?

— Так они сказали... — Джоан вдруг поняла, что не помнит точных слов Вайля. Там было что-то про ее брата, про убийство отца... Говорил ли он, что ее брат отдал приказ?..

— Ты считала, что это я хотел тебя убить? — голос Джона дрожал, а глаза лихорадочно горели. — Тебя... убить?!

— Но ведь ты схватил Генри в Тенгейле! — не выдержала Джоан. Это-то он никак не мог свалить на Уорсингтона!

— Потому что я хотел, чтобы ты бросила его!

— Но для чего?!

Джоан яростно выдохнул.

— Для того, чтобы он не добрался до тебя! И не сделал того, что наш отец сделал с матерью!

— Что он сделал?..

— Убил ее!

Джоан в ужасе смотрела на брата.

— Но ведь она умерла...

— Родив тебя, — глухо докончил Джон, пристально глядя на нее.

И тогда Джоан наконец поняла.

— Ты не хотел, чтобы у меня были дети, — медленно проговорила она. Джон кивнул — и мягко, страшно улыбнулся.

— Я был, наверное, плохим братом. Но я должен был уберечь тебя от этого.

— Значит, отца ты тоже не убивал? — тихо спросила Джоан.

Джон покачал головой.

— Я не знал, что его убили. И долго не мог понять, что ты тогда имела в виду в замке.

Он обернулся на мертвого Уорсингтона.

— Ну, теперь-то все в порядке, — спокойно заявил он.

Замок снова щелкнул, и дверь с грохотом отворилась.

А в следующее мгновение из-за столба появился дракон. Высокий, яростный, страшный.

И он не увидел Джоан. Первым, что заметил дракон, был ее брат. Вторым — кровь на лезвии. И решение было принято до того, как она успела его окликнуть. Дракон взмахнул мечом одновременно с ее криком: «Стой!..», а Джон уже падал назад, отброшенный ударом. Она вскочила, бросилась к брату, и дракон увидел ее и громко вздохнул. Но она даже не обернулась к нему. Упала на колени перед Джоном.

Он смотрел на нее удивленно. Открыл рот, собираясь что-то сказать.

Это что-то должно было быть очень важным. Чем-то, что она запомнила бы на всю жизнь. Значимым, наполненным смыслом самого момента. Ее памятью, оправданием, объяснением всего. Завершением пути, точкой и последним аккордом.

Но Джон так ничего и не сказал.

Он просто умер.

***

— Генри, ты должен пойти к ней, — голос Баррета был тихим, но настойчивым.