Дин Лейпек – Дракон должен умереть. Книга 2 (страница 39)

Джоан беспомощно посмотрела на вершины гор вдали. Ей нужно было спросить совета, поговорить с кем-нибудь – но с кем? Кто, кроме Сагра, знал, кто она?

Ответ пришел мгновенно – леди Теннесси. И так же мгновенно Джоан поняла, что не может оказаться в Тенгейле. При мысли о том, кого она может там встретить, ей стало не по себе.

Нет, этот вариант не годился. Приближенные ее отца? Джоан не знала никого из них – слишком давно она покинула двор и слишком маленькой была тогда.

Ансельм? Но где его теперь искать? И стоит ли? Джоан не боялась его увидеть, как Генри, но и не хотела снова напоминать о себе. Они хорошо попрощались – на этом все стоило и закончить.

Кто еще остался у нее? Кого она знала – и кто знал ее?

Джоан внезапно улыбнулась.

Она поняла, к кому нужно идти.

***

Закатное зимнее солнце легло на обшитые панелями стены неровными пятнами. Джил с тоской посмотрела на них. Инкер и Герхард уехали всего неделю назад – но она уже успела смертельно заскучать без них. И было совершенно неизвестно, когда они вернутся.

Конечно, хорошо, что они получили такой заказ. Изготовить меч для сына князя – любой оружейник страны мечтал о таком. Однако князь непременно хотел говорить с мастерами лично – и, разумеется, не собирался для этого покидать столицу.

Джил вздохнула. До Акрии было несколько дней пути – и ведь наверняка какое-то время Инкер и Герхард проведут там. Она грустно обвела кабинет взглядом – и вздрогнула.

В дверном проеме стояла высокая женщина в длиннополом кожаном кафтане и внимательно смотрела на Джил.

— Джо! – воскликнула та и кинулась на встречу, сметая со стола Инкера какие-то бумаги.

Джо осторожно обняла Джил в ответ на жаркое объятие.

— Где Инкер? – спросила она, внимательно осматривая его кабинет.

— Уехал, — выдохнула Джил. – Я так рада, что ты вернулась!..

— Надолго?

— Тебе лучше знать! – рассмеялась Джил. Джо посмотрела на нее с непониманием, потом вздохнула.

— Инкер уехал надолго?

— Ему князь заказал меч в Акрии, — ответила Джил гордо, как будто это была ее заслуга. – Он поехал туда.

— Тьма, — пробормотала Джо. Посмотрела на стол Инкера, провела пальцами по губам. – Мне нужно было поговорить с ним.

— А со мной ты не можешь поговорить? – спросила Джил, уже заранее зная и ответ, и то, что Джо не останется.

— Инкер ведь ничего про меня не рассказывал? – внезапно усмехнулась Джо.

Джил покачала головой.

Джо кивнула, подошла к стеллажу с книгами, наклонилась, читая названия.

— Джил, — внезапно позвала она, — если бы тебе рассказали, что мне нужно стать… предводителем, или вроде того. Вести за собой людей. Чтобы ты сказала?

— Что ты, наверное, хорошо для этого подходишь, — осторожно ответила Джил, а в голове при этом пронесся вихрь безумных мыслей. Предводитель? Ведущий за собой людей? Что им не рассказал Инкер?..

— А тебе не кажется, — снова спросила Джо, — что я… не очень хорошо… лажу с людьми?.. Что я слишком… жесткая?

Джил задумалась. Джо смотрела на нее – встревоженно, как показалось Джил. Что-то изменилось с тех пор, как Джо уехала. Это было видно и по настороженным глазам, и по маленькой морщинке на переносице, прежде невозмутимо ровной – и по тому, как Джо говорила, как будто с трудом подбирая слова.

— Тогда, в Дельте, — медленно начала Джил, — ты спасла меня не тем, что была мягкой. Или хорошо ладила с людьми. Ты спасла меня, потому что была такой, какая есть.

Джо долго смотрела на нее – и Джил видела, как ее лицо постепенно расслабляется, принимая привычное невозмутимое выражение.

А затем Джо внезапно улыбнулась.

— Ты ведь не против, если я останусь здесь на ночь?

Джил радостно вскрикнула.

***

Бетси вытирала пыль в замке Лексли каждый день. Разумеется, вытереть всю пыль во всем замке за один день она не могла, и потому каждое утро приступала к новым комнатам, постепенно обходя их все, и к моменту, когда Бетси завершала свой круг, пыль успевала накопиться снова. Работу, конечно, нельзя было назвать непыльной, но занятие имело в себе определенные умиротворенность и созидательность, заключавшиеся в бесконечном круге уборки Бетси, которая начиналась и заканчивалась всегда в одной точке — кабинете лорда Лексли.

Эта комната неизменно вызывала у девушки благоговейный ужас и трепет, схожий с тем, который кресские фанатики испытывали при виде идола своего божества. В кабинете, кроме полок с большими книгами в толстых кожаных переплетах и огромных карт, развешенных по стенам, было еще множество непонятных предметов, расставленных на столе и каминной полке. Все эти вещицы требовалось очень тщательно и аккуратно протирать. У Бетси всегда при этом немного дрожали рук, так она боялась что-нибудь испортить, — и от напряжения она слегка высовывала язык и щурила глаза.

Уборка кабинета начиналась с чистки самого камина — сначала нужно было выгрести из него золу, а уже после этого начинать убирать комнату. Бетси привычными шагами направилась к его огромной каменной пасти, и долго скребла, мела, сгребала и стучала. Когда с золой было покончено, она вынесла ведро за дверь, сполоснула в другом ведре руки и взяла тряпку — специальный тонкий шерстяной лоскут, который использовала только для уборки кабинета. Вернувшись в комнату, она пошла было к камину, чтобы заняться уборкой на полке — и тут заметила, что у окна стоит человек. Бетси вскрикнула от испуга и выронила драгоценную тряпочку в камин.

Человек повернулся к Бетси, и она увидела, что это женщина, молодая, хотя ее лицо было слишком холодным и жестким, чтобы женщину хотелось назвать девушкой. На ней были высокие сапоги, охватывающие ногу сильно выше колена, толстая вязаная фуфайка из грубой шерсти с огромным воротом и длиннополый кафтан из темной кожи с высоким стоячим воротником. У женщины было красивое лицо с правильными чертами, но ореховые глаза смотрели слишком пронзительно, а губы были слишком сильно сжаты. Она была высокой, а каблуки сапог делали ее еще выше, — и стройной. Волосы женщины, цвета запекшейся крови, были частично убраны назад, но не стянуты, как у Бетси, в тугой узел, а мягко спускались, прикрывая уши, как причесывались обычно знатные дамы. Женщина смотрела на Бетси внимательно, поигрывая перчатками, которые держала в руке.

— Я ищу лорда Лексли, — наконец сказала она тихо, но очень отчетливо. Высокий голос хорошо соответствовал ее фигуре и тонким чертам лица.

Бетси пришлось постараться, чтобы ответить женщине — вспомнить, где находится язык, заставить его шевелиться, наконец, произнести правильные слова, но в результате ей удалось лишь выдавить:

— Конечно… моя госпожа, — и тут же умчаться прочь в поисках Ульриха.

Всем известно, что главной чертой мажордома является полная невозмутимость. Как капитан корабля, он уверенной рукой ведет быт дома — и ровно так же в моменты опасности и волнения он крепкой рукой держит штурвал, не позволяя своему судну сбиться с курса. Мажордом замка Лексли Ульрих ничем особенно не отличался от всех других представителей своей профессии — за исключением того, что его невозмутимость могла сравниться разве что с невозмутимостью каменных стен этой твердыни. Выслушав сообщение Бетси — сбивчивое до такой степени, что его содержательность приблизилась к нулю, Ульрих, не поведя и бровью, отправился напрямик к своему господину, на ходу преобразуя «Сударь, там, в кабинете, она, требует, я не знаю, откуда, его, светлость!» в безукоризненно вежливое и точное:

— Милорд, некая леди ожидает вас в вашем кабинете и настаивает на аудиенции.

Лорд Лексли, занятый поглощением обеда, поднял на мажордома глаза и недоверчиво прищурился.

— В моем кабинете? Это ты ее туда проводил, Ульрих?

— Никак нет, ваша светлость.

— Тогда как же она туда попала?

— Никто не знает, милорд.

Лорд Лексли нахмурился. Несколько мгновений он разрывался между куском бифштекса, лежащим перед ним, и странной посетительницей в кабинете, но любопытство — и некоторая обеспокоенность — все-таки пересилили, и он покинул обеденный зал в сопровождении мажордома и еще пары слуг.

Лорд Лексли вошел в свой кабинет решительным, уверенным шагом. Несмотря на седину в волосах и резкие морщины, избороздившее темное, умное лицо, его походка не утратила былой упругости, и он все так же бодро размахивал правой рукой, заложив левую за отворот камзола.

Женщина стояла у камина спиной ко входу. Когда Лексли вошел, она слегка повернула голову, но разглядеть лицо было нельзя.

Лорд снова нахмурился.

— Кто вы и что здесь делаете? — спросил он громко.

Женщина у камина обернулась.

Лексли шумно выдохнул.

— Джоан, — прошептал он. Отступил на шаг назад — и опустился на одно колено. Мажордом и слуги тут же последовали его примеру.

Женщина стояла очень прямо, сложив перед собой тонкие руки.

— Лорд Лексли, — сказала она тихо, но ее голос звенел в тишине комнаты.

— Моя королева, — ответил он, поднимаясь, но по-прежнему держа голову низко склоненной. — Что привело вас в замок Лексли?

Она внимательно посмотрела на него.

— Смерть, — мягко сказала королева — и улыбнулась.

Со многим приходится мириться

Зима выдалась беспокойной.

Владения лорда Кеттерли находились прямо по соседству с землями, захваченными Империей. Пока было неясно, собираются ли крессы продолжать экспансию на север или же повернут на восток, к столице, но Кеттерли все равно чувствовал себя неуютно. И, по правде говоря, не очень знал, что ему делать.