Дин Лейпек – Дракон должен умереть. Книга 2 (страница 35)

— Три любезных господина, которых мы сегодня так щедро напоили элем — беглые арестанты из Дельты.

Генри попытался что-то сказать, но рыба и кости плохо влияли на дикцию.

— Да-да, милорд, я знаю, что умею выбирать компанию. Но это не важно. Сбежали наши друзья два года назад, когда их согнали на ремонтные работы Восточных ворот. Если вы в курсе, в Дельте преступников продают в рабство, а те, кого никто не купил, отправляются на городские нужды.

Генри наконец прожевал, поэтому мог прокомментировать:

— Я знаю, что представляет из себя дельтская система исполнения наказаний. Не понимаю только, какое она имеет к нам отношение.

— Прямое, если я все правильно понял. Один из троих, Боливар, рассказывал, как его продавали. И кого продавали вместе с ним.

Генри, все еще не особо обращая внимание на слова Ленни, отломал себе еще один кусок.

— Там был арестант, за несколько недель до этого победивший в каких-то соревнованиях на ловкость, — продолжил Ленни медленно, внимательно глядя на своего господина. — Арестант оказался девушкой. И звали ее Джо Дрейк.

Кусок рыбы выпал у Генри из рук и покатился к костру, собирая пыль и золу.

— Насколько я понимаю, — продолжил Ленни, — два года назад принцессу осудили в Дельте и продали в рабство. К сожалению, Боливар не вспомнил, кому именно.

Генри по-прежнему не сводил с него глаз, но Ленни не мог — и не хотел — понимать их выражение.

— Есть какая-то причина, по которой мы все еще сидим здесь? — тихо спросил наконец Генри.

— Есть, — серьезно кивнул Ленни. — И вы сами прекрасно ее знаете. Мы не будем ехать ночью, мы не будем круглые сутки скакать галопом и падать с седла от бессонницы. Потому что это никому не поможет.

Генри отвернулся и долго молчал, глядя на пламя.

— Это никому не поможет, — наконец согласился он. — Но ты же понимаешь, что я все равно не буду все это время спать.

— Вы не будете, — сказал Ленни спокойно. — Но лошади — будут. Ехать-то мы собираемся на них, а не на вас.

***

Место судьи в Дельте было одним из самых лакомых в Лотарии — и, разумеется, одним из самых беспокойных. Каждую неделю через судью проходили сотни заключенных — закон, позволяющий продавать преступника в рабство, превращал судопроизводство в основную статью дохода города. Любой истец мечтал, чтобы его ответчика судили здесь, потому что он получал денежную компенсацию, даже если противная сторона была полностью неплатежеспособной. Обиженный плачет золотыми слезами — так звучала расхожая дельтская поговорка.

Судья Морон занимал свою должность уже больше пятнадцати лет, и за это время сумел прочно укрепить свои позиции, создав особый культ судебной власти. Его слово было непреложно — впрочем, свой авторитет Морон получил ценой терпения и беспристрастности, весьма несвойственных любым представителям власти. Судью боялись и уважали — в конечном итоге он добился того, что мэр Дельты всеми воспринимался лишь как член мороновской канцелярии.

Конечно, на своем веку Морон многое повидал. Не раз и не два друзья или родственники осужденных пытались отомстить ему, не единожды ему угрожали и пытались шантажировать. Морон вышколил городскую стражу, не реагировал на угрозы и не велся на шантаж — и в конце концов все прочно уверились в том, что судья не боится никого и ничего. И так оно и было.

До того момента, пока в городе не появились они.

Внешне они ничем не отличались от сотен других странных и подозрительных личностей, которых Дельта собирала в несметном количестве. Морону доложили о них — ибо они держались всегда вместе и были слишком организованны, чтобы не привлекать к себе внимание и не вызывать некоторой тревоги. Ибо один подозрительный человек — это просто еще один человек, который вызывает подозрение, а вот отряд — это уже серьезная опасность.

Судья выслушал доклад внимательно, но спокойно. Конечно, это была банда. Конечно, иметь банду у себя под носом — очень хлопотно и неприятно. Но судья Морон прошел в Дельте хорошую школу. И он точно знал — если этим головорезам что-нибудь будет от города нужно, они в первую очередь придут к нему. И вот тогда Морон с ними обо всем и поговорит.

Они действительно пришли к нему. Единственная его ошибка заключалась в том, что нужно им было вовсе не от города. Нужно было именно от него. Конкретная информация. Один человек, одно имя.

Морон был принципиален — он не собирался поддаваться угрозам и раскрывать бандитам секретные данные о проданных заключенных. Но они знали, как обращаться со слишком принципиальными собеседниками.

На следующий день после их разговора с судьей банда исчезла из города — а судья Морон был найден мертвым у себя дома. Мало кто связал эти два события друг с другом, ибо у Морона было очень много врагов. Те же, кто догадывался о правде, старались держать язык за зубами. Рассказы о том, как выглядело его тело, разошлись достаточно широко, чтобы заставить всех молчать.

***

Судья, сменивший Морона на его посту, был прямо противоположен по характеру своему предшественнику. Он являл собой типичный пример запуганного самомнения и трусливой самоуверенности — причем жестокое убийство Морона довело эти качества до крайности. Мороново наследие было еще живо, судья по-прежнему считался всеми городским главой — и потому Дельта стала погружаться в пучину неуправляемого беззакония, зиждившегося на капитале и амбициях наиболее предприимчивых горожан. Судья стремился подгрести под себя как можно больше, число его недругов росло пропорционально количеству подгребенного — так что со временем судья стал весьма и весьма нервным человеком. У него было много поводов для беспокойства.

Поэтому совсем неудивительно, что судья, обнаружив на третьем этаже своего особняка незнакомого человека, сначала испустил душераздирающий вопль, затем впал в истерику и наконец потерял сознание, упав на дорогой инкрустированный паркет. Гость, оправившись от изумления, поднял бездыханное тело судьи, затащил в кресло и несколько раз аккуратно, но достаточно настойчиво ударил того по щекам. Судья постепенно пришел в себя, правда, ровно настолько, чтобы испуганно смотреть на посетителя и хранить тупое молчание.

Путем долгих увещеваний и нескольких нетерпеливых окриков гостю все-таки удалось заставить судью заговорить. Поначалу тот заикался от страха так, что разобрать было невозможно ни слова, но после любезно предложенного гостем кубка вина хозяин пришел в себя, и его речь превратилась наконец в более или менее правильную последовательность гласных и согласных звуков, а также необходимых логических пауз. Последние, правда, порой попадали на середину слова — но гость быстро освоился.

Первым, что ему удалось выяснить, были обстоятельства убийства Морона. Из уст заикающегося судьи рассказ звучал особенно зловеще. Но, оправившись окончательно, судья оказался на редкость словоохотлив — поэтому очень быстро гость узнал и все остальное. А именно — кого искали убийцы судьи, где они могли ее найти, и главное — нашли ли.

Гость слушал молча и не перебивал. Чем разговорчивей становился судья, тем молчаливее становился его посетитель, и когда первый наконец выдохся и умолк, в комнате повисла абсолютная тишина.

— Спасибо, — наконец произнес гость.

Судья довольно кивнул — несколько глотков вина на скрученный страхом желудок и пустую от ужаса голову оказали сильное действие.

— Скажите... — начал судья. Гость вопросительно поднял брови. — Кто эта девушка?

Гость долго смотрел на него, прежде чем ответить.

— А вот этого тебе лучше не знать, — заметил он наконец спокойно.

— Но...

— Если хочешь остаться живым и невредимым.

Судья судорожно сглотнул — но мгновение спустя ему пришлось глотать снова, потому что странный гость подошел к окну и выпрыгнул на улицу. Судья услышал, как тот мягко приземлился на крышу крыльца, а потом соскочил на землю, но, когда судья подбежал к окну, на темной улице никого видно уже не было.

***

Они приехали в оружейную мастерскую под Дорнебергом к полудню следующего дня.

Их впустили во двор, приняв за клиентов, поскольку они спрашивали Инкера. Оружейник вышел из конторы — но высокого темноволосого мужчину со спокойным лицом и внимательными серыми глазами интересовало вовсе не оружие.

— Джоан. Джоан Дрейк. Или Джо Дрейк. Я точно знаю, что она была продана в эту мастерскую. И знаю, что год назад сбежала. Мне важно знать, при каких... обстоятельствах это произошло.

— Она сбежала, — сухо ответил оружейник.

— Как?

Инкер молчал. После того, что он видел в этом самом дворе, оружейник не собирался никому ничего рассказывать о Джо. Он сообщил властям о ее побеге — но мужчина был совсем не похож на помощника префекта или клерка дельтского суда. Он стоял рядом с гнедым жеребцом внушительного вида, который тихо, но недовольно фыркал. Второй всадник не спешился и остался у самых ворот.

— Судью Морона убили незадолго до ее побега, — продолжил сероглазый, не дождавшись ответа Инкера. — И украли ее дело из архива. И я знаю, кто это сделал, знаю этих людей. Единственное, чего я не знаю... Они добрались до нее? Или не успели?

Инкер упрямо сжал губы. Мужчина знал, что Джо преследовали. Но откуда? Кто он вообще такой? Не еще ли один из них?

Как будто прочитав мысли оружейника, сероглазый подошел ближе и сказал очень тихо: