Дин Лейпек – Дракон должен умереть. Книга 2 (страница 27)

— Тьма! Аккуратнее.

Ансельм ничего не ответил. Молча достал из сумки долю Джо, выдал ей и сообщил время и место встречи перед новым переходом. Как и где она собиралась провести эти пять дней, его не интересовало.

Ансельм подождал, когда лошадь с наездником исчезнут в соседней улочке, и пошел прямо. Он торопился. Иза заждалась.

***

Караван стоял в полной готовности на главной площади перед трактиром. Не хватало Джо. Ансельм поглядывал на солнце и все приглаживал волосы, собранные в хвост, как будто это могло загладить нарастающее раздражение.

«Уехала она, что ли», — подумал Ансельм — и сам не понял, ощущает досаду или облегчение по этому поводу. — «Могла бы и предупредить», — мысленно продолжил он, понимая, что досада все-таки берет верх. Они же договаривались на все лето.

— Она не тут жила? — спросил Ансельм у наемников, кивая на трактир. Они покачали головой.

Торговый агент Петер Хоффшот, сухопарый мужчина, которого купцы навязали «для наблюдения за отрядом», внимательно смотрел на Ансельма. Агент уже сидел верхом и оттого напоминал хищную птицу, примостившуюся на уступе скалы и высматривающую добычу.

Солнце нещадно палило.

С языка уже готово было сорваться ругательство, мелкое и грязное — когда на площади показался человек, ведущий лошадь под уздцы. Ансельм пригляделся и сплюнул, чтобы деть куда-то невысказанную желчь.

«Баба, — подумал презрительно, рассматривая Джо, которая только что подошла к ним. — Самая обыкновенная баба».

Очевидно, Джо нашла способ потратить деньги — и вовсе не на выпивку, как это сделали остальные. Потертые старые сапоги сменились новыми, доходившими до середины бедра, из отличной кожи. Сверху них было видно лишь небольшую полоску вполне практичного вида штанов — туника из тонкого льна заканчивалась чуть выше сапог. Поверх нее красовался широкий пояс с тяжелой серебряной пряжкой, а вместо куртки Джо теперь носила длинный кожаный не то плащ, не то кафтан — полы доставали чуть ли не до икр, широкие рукава закрывали запястья, высокий стоячий воротник обрамлял длинную шею. Волосы, которые успели еще немного отрасти, она собрала в хвост, как у Ансельма, — и почему-то это раздражало его больше всего остального.

— Принарядилась? — сухо осведомился он.

— Ага, — Джо была, как обычно, очень многословна.

— И как ты собираешься в этом на коня залезть? — спросил он, не пытаясь скрыть издевки.

Вместо ответа она одним махом взлетела в седло, хлестанув кожаной полой по лицу стоявшего рядом Рода, который пялился на нее во все глаза.

— Мы едем? — поинтересовалась она насмешливо. — Я, кажется, и так припозднилась.

Ансельм мрачно посмотрел на Джо, еще раз сплюнул — и махнул рукой отряду.

Пора было ехать.

***

Лето катилось медленно, как тяжелый груженый воз. Ансельм быстро понял, что сопровождать обозы в качестве простого наемника было куда приятнее, чем самому возглавлять эскорт. Да, второе приносило больше денег — но ведь и хлопот не оберешься. Каждое утро нужно было свернуть стоянку и отправиться в путь — в течение дня следить за передвижением обоза и верховых, каждый вечер — организовать ночлег так, чтобы утро встретило всех не более разбитыми, чем они были вечером. Возницы ругались на лошадей, наемники ругались на возниц, слуги, нанятые купцами специально для того, чтобы обслуживать всю команду во время пути, постоянно отлынивали от работы. Во всем обозе было только два человека, сохранявших полную невозмутимость в любой ситуации — Джо и агент.

Они быстро сошлись — если так можно назвать отношения людей, которые большую часть времени молчат. Но Ансельм видел, как изредка они беседуют, как стараются держаться вместе во время переходов и на стоянках. О чем девица могла говорить с Петером, было для Ансельма загадкой. Но зато Джо экономила ему время, объясняя агенту правила их отряда. Да и вообще Ансельму было как-то спокойнее, когда эти двое держались вместе.

***

Лето тянулось и тянулось. В июле начались дожди, дороги развезло. В Гике пришлось остаться почти на неделю. Купцы должны были оплатить вынужденный простой — но Ансельм ненавидел сидеть на месте с тех самых пор, как вернулся из армии. Он слонялся по размытому, сумрачному городу, все оттягивая момент возвращения в душный отсыревший трактир.

«И к Изе не пойдешь», — думал он мрачно.

Джо снова поселилась отдельно, сняв себе комнату. Петер радостно последовал ее примеру.

Когда наконец выглянуло солнце, Ансельм подождал пару дней, чтобы земля просохла, собрал отряд, и они выехали с грузом, который к этому моменту уже должен был оказаться в Моэрне. Это был четвертый переход, но Ансельм сурово сказал, что они уже отгуляли свое в Гике. Наемники недовольно ворчали. Джо и агент оставались совершенно невозмутимыми.

***

После дождей установилась прекрасная, теплая погода. Настроение у всех поднялось — в следующие два перехода они нагнали свое отставание. Парни в отряде пели песни.

Джо с агентом совсем перестали разговаривать — и друг с другом, и с остальными, поскольку она вырезала шахматы. Насколько Ансельм мог понять, во время переходов эти двое играли в уме, а на стоянках выставляли партию на расчерченном на земле поле, и доигрывали ее. Развлечение было ему совершенно непонятным, и это раздражало.

По приезду в Моэрну нужно было, как обычно, провести ревизию, чтобы утром у ремесленников заказать недостающую экипировку — но Ансельм сразу поехал к Изе.

Агент и Джо ночевали вместе, в «Подкове». Ансельм хотел было узнать, сколько комнат они сняли — но вовремя себя остановил. Ему не должно было быть до этого никакого дела.

Через день отряд выехал из города. Агент и Джо приехали вовремя и молчали — но это было совершенно нормально.

Ансельм думал об Изе и молчал. И это тоже было совершенно нормально.

***

Ансельм любил купаться в горных реках и озерах. Ощущение было ни с чем не сравнимым — ярким, свежим, сильным. Что-то похожее он иногда испытывал, лежа рядом с разгоряченной Изой — но в тех моментах не хватало пронзительной чистоты, вечности пойманного момента.

Во время первой стоянки неподалеку от речки Мо Ансельм встал рано — лагерь еще спал. Джо сидела у костровища. Она смотрела в другую сторону, поэтому Ансельм постарался уйти бесшумно, не привлекая к себе внимания.

Вода была не просто холодной, а ледяной, но именно это нравилось Ансельму больше всего. Он с наслаждением окунался с головой в бурлящий поток, громко отфыркиваясь, как норовистая лошадь. Солнце только поднялось из-за деревьев, рассеивая туман, и брызги вокруг Ансельма искрились, падали на покрасневшую кожу каплями света.

Он побрел к берегу, аккуратно ступая по скользким камням на дне — и остановился, как вкопанный. В нескольких шагах от камня, на котором лежала его одежда, опершись на ствол старой скрюченной сосны, стояла Джо.

Коже стало вдруг очень горячо — хотя это могло быть и от холодной воды.

Он чувствовал себя совершенным идиотом. Мало того, что она застукала его, купающимся в чем мать родила, так еще и не думала уходить! Более того, Джо очень внимательно и при этом совершенно спокойно смотрела на него, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю. Ну или хотя бы утопиться, на худой конец.

Ансельм тихо выругался сквозь зубы и решительно направился к своей одежде. Он изо всех сил старался не торопиться, пытаясь сохранить остатки достоинства — хотя какое уж достоинство, когда натягиваешь на себя штаны под пристальным взглядом наглой девицы, с которой даже не спал! Одежда цеплялась за мокрую кожу, добавляя новый повод для раздражения, и, когда Ансельм подошел наконец к Джо, он почти что рявкнул:

— Что такое?!

— Завтрак готов, — улыбнулась она — и ее лицо стало мягче, ореховые глаза заискрились, и щеки округлились на высоких скулах.

— Я бы сам пришел, — буркнул Ансельм.

— Я знаю, — весело отозвалась она и пошла в сторону лагеря. Ансельм побрел следом, страшно ругаясь про себя.

Отряд сидел у костра, над поляной витал запах дыма, каши и эля. Утро было чудесным и свежим.

Ансельму хотелось утопиться. Или провалиться сквозь землю.

***

Он и не думал ей мстить, и вообще собирался забыть об этой ее выходке, — но два дня спустя, когда они стояли на берегу озера уже с другой стороны перевала, Ансельм утром обнаружил, что Джо у костра нет. Начало светать, скоро лагерь должен был проснуться — но надо было прищучить ее за то, что ушла. Поставить наконец на место.

«Да по нужде девка отошла, — приструнил его внутренний голос. — Что ты взъелся?»

Но раздражение взяло верх. Ансельм решил дождаться возвращения Джо и отчитать ее — как вдруг услышал еле различимый плеск.

«Вот видишь, — сказал он самому себе, — купается она. Угомонись».

Но ведь она и впрямь оставила пост — тот самый, что так самовольно решила занять. Ансельм решительно пошел к озеру.

Они разбили лагерь довольно далеко от воды — берег был голым, без единого деревца, и только колючий кустарник торчал меж камней то тут, то там. Плеск больше не повторялся, и Ансельм, шедший вдоль зарослей, решил было, что ослышался — когда в открывшемся просвете показался каменистый пляж. Почти у самой воды лежала небрежно сложенная одежда. Ансельм усмехнулся, вышел на берег и сел на плоский камень. Далеко впереди он мог разглядеть голову Джо над молочно-белой поверхностью озера. Ансельм, представлявший себе, насколько холодной должна быть вода, впечатлился. Он сомневался, что смог бы заплыть так далеко.