Дин Лейпек – Драфт (страница 6)

Тим открыл глаза и решительно посмотрел вниз, внимательно изучая отвесные стены по обе стороны пропасти. Он пытался разглядеть там путь, уловить маршрут в пугающем хаосе обломков и трескающихся уступов. Это немного напоминало писательство — бег в «прыгучих ботинках» был таким же сочетанием продуманности и импульса, дерзости и расчета, творчества и контроля. Как и в случае с писательством, Тиму не всегда удавалось соблюсти этот тонкий баланс.

И, как и в случае с писательством, он не собирался сдаваться — даже если не было никакого смысла продолжать.

Тим глубоко вдохнул, заставляя себя отлепиться от стены. Вся тревога и возбуждение после разговора с русалкой давно улетучились, но он должен был сделать еще одну попытку. Он еще не был готов сдаться. Тим взглянул на противоположную сторону каньона, изучая красные, залитые солнцем скалы — и увидел одинокую белую фигуру на краю пропасти.

Сердце Тима споткнулось, замерло, а затем забилось с бешеной скоростью.

Человек на той стороне каньона поднял руку в приветственном жесте; его длинные белые одежды величественно развевались на ветру, почти светясь на ярком солнце. Тим помахал в ответ. Человек вытащил из рукава флейту, поднес к губам — и веселая, звонкая музыка заполнила каньон, отражаясь от молчаливых скал. Мелодия взмыла в воздух, и из горячего воздуха возник висячий мост, соединяя уступ, на котором стоял Тим, с другой стороной пропасти. Когда мост был готов, человек в белом опустил флейту и замер, будто ожидая чего-то. Тим вздохнул и ступил на гладкие, крепко подогнанные доски.

Похоже, на сегодня его тренировка закончилась.

Он пересек каньон гораздо быстрее, чем ожидал, но мост как будто помогал преодолеть себя, подгоняя его шаги — учитывая, кто его создал, это было более чем вероятно. Тим остановился перед человеком в белом. Тот улыбнулся, и флейта исчезла из его правой руки, обнажив изуродованную ладонь.

Тим молча смотрел на него, пытаясь справиться с внезапно охватившими его радостью, раздражением, страхом и восхищением.

Человек смотрел на Тима в ответ, и его лицо было спокойным, открытым и непроницаемым.

— Привет, Иден, — наконец произнес Тим.

Иден лишь улыбнулся в ответ на приветствие, а затем неожиданно спросил:

— Что случилось с твоей футболкой?

— Долгая история, — пожал плечами Тим.

Улыбка Идена стала еще шире, и Тим почему-то подумал, что тот прекрасно знает, что случилось с его футболкой.

— Что ты тут делаешь? — спросил Тим, чтобы сменить тему разговора.

— Пришел поискать тебя. Или посмотреть на тебя. Ты впечатляюще управляешься со своими ботинками.

Тим поморщился, но никак это не прокомментировал.

— Зачем ты меня искал? — спросил он.

— Мне нужна твоя помощь.

— В чем именно?

— Этого я и сам пока не знаю. — Иден пожал плечами.

— Тогда почему ты хочешь, чтобы я тебе помог?

— Потому что ты все еще работаешь на меня. — С этими словами Иден развернулся и величественной походкой арабского шейха пошел прочь от каньона.

— Подожди! — окликнул его Тим.

Иден обернулся.

— Это значит, что я все еще должен писать о тебе? — спросил Тим.

— Нет. Мы же выяснили, что тебе необязательно писать, чтобы быть Сказочником.

— Но что я тогда вообще должен делать?

Иден улыбнулся:

— Следовать за моей историей.

И с этими словами он отступил на шаг назад и исчез.

Тиму потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как следовать за Иденом. Он давно не переходил в Ноосферу, за исключением собственного сознания — но Тим всегда был мечтателем и предпочитал собственные мысли реальности, так что перейти в мир своих идей ему ничего не стоило. Теперь же ему нужно было следовать за мыслями Идена — а это было нечто совсем иное. Нечто опасное, захватывающее, удивительное…

И совершенно неожиданное.

Тим невольно усмехнулся и закрыл глаза, пытаясь отыскать след личности Идена в пространстве воображения и неизвестности. Затем он глубоко вздохнул и сделал шаг вперед, ощущая, как горячий воздух закружился и засвистел вокруг него, постепенно остывая, становясь спокойнее, тише…

Тим открыл глаза и с любопытством огляделся.

Он стоял в огромном холле старого особняка. Свет был тусклым, сизым и лился откуда-то сверху, из-за широкой изогнутой лестницы. Возможно, снаружи уже наступили сумерки, а может, окна наверху были слишком грязными, чтобы нормально пропускать дневной свет снаружи. А может, никакого «снаружи» и не существовало, и лестница не загораживала свет, а сама была его источником. Она вызывала у Тима странное беспокойство, таинственно поблескивая в полумраке. Он подошел поближе, чтобы рассмотреть ее, и увидел, что лестница полностью состояла из труб — длинных вертикальных труб гигантского органа. Они тянулись наверх к тусклому свету, словно беспрестанно растущие стебли, и их блеск был одновременно мягким и зловещим. Это было похоже на сюрреалистическую картину: немыслимую, завораживающую и слегка отталкивающую. Тим, не отрываясь, смотрел на лестницу, испытывая настойчивое желание подняться по ступеням…

— Не стоит, — сказал сзади тихий, отчетливый голос. — Я сам стараюсь туда не ходить без необходимости.

Тим обернулся и увидел Идена. Восточные одежды сменились на черное пальто, графитовую водолазку и темно-серые брюки.

— Что это за место? — спросил Тим, заставляя себя отвернуться от лестницы.

— Дом Заброшенных Идей, — улыбнулся Иден, и его темные глаза сверкнули. Тим знал этот взгляд. Он означал… В принципе, он мог означать все что угодно.

— Заброшенных кем?

— Своими авторами, — ответил Иден. — Пойдем отсюда. Это не лучшее место для разговоров.

Интерьер Дома был под стать лестнице: каждый элемент выглядел так, будто напрочь забыл свое первоначальное назначение. Двери открывались в глухие стены, лепные карнизы съехали вниз и больше не прикрывали угол между стеной и потолком, бесчисленные люстры висели без ламп или свечей, а порой вырастали прямо из пола.

Иден вел Тима через анфиладу комнат, каждая из которых имела повторяющийся тревожный оттенок абсурдности и при этом была уникальна в своей фантасмагории. Они прошли комнату, полную разбитых зеркал, отражающих иные миры, комнату, наполненную странными существами, спящими в золотых и бриллиантовых клетках, комнату без стен, комнату без потолка. В одной из комнат они попали под тропический ливень, в другой Тим чуть не задохнулся от невыносимой духоты, в третьей воздух пах морской солью и водорослями.

Иден шел впереди, совершенно не обращая внимания на окружающие их странности — что было довольно странно само по себе, учитывая его любовь ко всему неожиданному. Может быть, он знал это место настолько хорошо, что оно перестало его удивлять?

Наконец они вошли в помещение, которое выглядело относительно нормально. Оно напоминало библиотеку: повсюду высились полки, тянувшиеся к пыльному стеклянному потолку, пропускавшему все тот же тусклый, холодный свет. Но вместо книг стеллажи были заставлены странными предметами: глобусами с неизвестными континентами, сломанными весами, часами со странными знаками вместо цифр или без стрелок, разбитыми тарелками и расческами без зубьев. Тим медленно шел вдоль стеллажей, с интересом разглядывая содержимое. Он заметил, что некоторых предметов не хватало — на пыльных полках остались следы от них.

— Лучше ничего не трогай, — предупредил Иден.

— А что со мной случится, если я что-нибудь трону?

— Не знаю.

Тим обернулся к Идену, который небрежно облокотился на одну из полок.

— Ты в порядке? — спросил Тим внезапно.

— Конечно, — ответил Иден, приподняв бровь. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты подозрительно много всего сегодня не знаешь.

Иден улыбнулся.

— Ты думал, я знаю все?

— У меня сложилось такое впечатление.

— Я не в ответе за твои впечатления. — Улыбка Идена стала шире. — Может, ты раньше задавал более простые вопросы?

— Может, — нехотя согласился Тим. Ему не нравилось, когда Иден так выкручивал слова, будто он сам виноват во всех своих ощущениях.

— Но ты прав, — неожиданно сказал Иден, и его лицо стало задумчивым. — Возможно, я и впрямь стал знать меньше…

Тим нахмурился:

— Почему ты так думаешь?

— Потому что из моего дома начали пропадать вещи. И я не знаю, куда они деваются и кто за этим стоит.

На секунду Тим подумал, что речь о каком-то другом доме — нормальном, светлом, жилом, вроде той виллы голливудского продюсера, где они как-то раз были…

И затем он вздрогнул.

— Это твой дом⁈