Дин Лейпек – Драфт (страница 35)
Внезапно Тим заметил на полу капли крови. Он присмотрелся и увидел, что шрамы на правой руке Идена вскрылись. На белой перчатке Ди сиял ярко-алый отпечаток.
— Довольно! — прогремел низкий голос, от которого загудели стены и зазвенели люстры. Тим обернулся на голос и увидел Оберона. Он стоял у дверей зала, и его глаза горели грозным заревом пожара.
— Довольно, — повторил он тише.
Иден и Ди стояли в трех шагах друг от друга. Иден тяжело дышал. Кровь из его руки текла все сильнее. Ди чуть наклонилась, словно фехтовальщик перед началом боя, будто ожидая, что он бросится на нее снова.
— Я так больше не могу, — прошептал вдруг Иден. Он сказал это очень тихо, но слова отдались в глухой тишине зала почти так же гулко, как голос Оберона. — Я больше не могу, Ди.
Сердце Тима, до того бешено стучавшее от внезапного всплеска адреналина, рухнуло вниз и замерло.
Он еще ни разу не слышал, чтобы голос Идена звучал так.
— Прости, — пробормотал Иден. — Мне очень жаль.
И он исчез. Без шага, без вибрации воздуха — просто исчез.
Алые капли сверкали на гладко отполированном паркете.
Ди медленно выпрямилась, еле заметно повела рукой — и музыка вновь заиграла, а участники маскарада устремились в центр зала, будто вспомнив, что они были заняты чем-то важным.
Тим ожидал, что Ди тоже исчезнет, но вместо этого она отошла в сторону, прислонилась к стене и сняла с головы парик, бросив его на пол. Тиму показалось, что ее серебристые волосы стали чуть длиннее, чем когда он видел ее у Бенедикта — скорее короткое каре, чем стрижка ежиком.
Он незаметно подошел к ней, обходя зрителей, которые вновь устремили все внимание на танцующих, и встал у стены рядом с ней. Ее глаза под маской были закрыты.
Ди покачала головой.
Ему показалось, что эхо в его голове хмыкнуло.
— Почему, Ди? — спросил Тим вслух, пристально глядя на нее. — Почему ему это так важно?
Она открыла глаза и взглянула на него. Голубое пламя не выражало никаких эмоций.
Тим взорвался.
— Ты издеваешься⁈ — воскликнул он. Ближайшие к ним гости в масках обернулись. Ди быстро шевельнула рукой, и они тут же отвернулись обратно.
— Я тоже не могу так больше, — процедил Тим, отворачиваясь от нее и снова выискивая глазами Оберона. — Я устал следить за историей, в которой я ни черта не понимаю.
Оберон заметил Тима и склонил голову в знак приветствия. Тим отлепился от стены и пошел к королю.
Он обернулся к ней.
— Это мое дело, — холодно ответил он. — Не весь мир крутится вокруг вас с Иденом.
Тим только поморщился.
— Откуда ты знаешь? — спросил Тим. — Если он иногда ошибается, кто сказал, что он не ошибается и теперь?
Она ничего не ответила, пристально глядя на него.
— Мне пора, Ди, — сказал Тим, отводя взгляд.
Ему и в самом деле было пора.
Оберон ждал.
Тиму не удалось поговорить с королем в зале — когда он почти дошел до Оберона, тот внезапно развернулся и растворился в толпе. Тим удивленно оглянулся. Короля нигде не было видно — как, впрочем, и Ди.
Чья-то рука деликатно взяла Тима под локоть. Он обернулся и увидел изящный профиль Гермеса.
— Здесь не место для важных разговоров, Сказочник, — пробормотал Гермес, отводя Тима в сторону незаметной боковой двери. — Ловец никогда не соблюдает протокол, но Оберон этого страшно не любит.
Тим невольно хмыкнул. Насколько он знал, Иден терпеть не мог любые правила, протоколы и ограничения.
Но какого черта он тогда пытается навязать их ему, Тиму?
Они с Гермесом незаметно проскользнули через дверь, которая мгновенно захлопнулась за их спиной с громким стуком. Тим обернулся и увидел, что на месте проема возникла гладкая стена. Музыки не было слышно. Он поежился.
Гермес отпустил его руку, но продолжил идти вперед, и Тим последовал за ним — в конце концов, возвращаться уже было некуда. Да и зачем? Позади не было ничего, к чему он хотел бы вернуться. Впереди…
Тим глубоко вздохнул, вспомнив принцессу.
Впереди ему было что искать.
Комнаты в этой части дворца — если у этого дворца и вовсе были отдельные части — казались меньше и темнее, чем те, что Тим видел, когда шел по нему вместе с Иденом. А может, внезапно подумал он, дело было вовсе не в дворце, а в его спутнике? Вокруг Идена все становилось таинственным и грандиозным. Сейчас интерьер выглядел камерным, элегантным и очевидным. Шторы мягкими складками обрамляли высокие окна, за которыми виднелся парк. Двери самых обычных размеров распахивались без труда, открывая за собой анфиладу таких же обыкновенных комнат. Люстры мягко освещали изящно расписанные стены.
Тим выглянул в окно. По лужайке ходил огромный павлин, волоча хвост по траве.
Перед следующей дверью Гермес остановился и обернулся к Тиму.
— При входе следует поклониться королю, — произнес он скучным ровным тоном, будто повторял инструкцию безопасности в самолете. — Не приближайся к нему ближе, чем на три шага. Не задавай вопросов первым. Не отвечай, если не знаешь правильного ответа. Не молчи, если знаешь. Не поворачивайся спиной. Не моргай, если король смотрит тебе в глаза. Не ищи его взгляда, если он отвернулся.
Тим сглотнул и молча кивнул.
Гермес распахнул дверь и жестом пригласил его пройти внутрь.
Комната за дверью была угловой — высокие окна выходили на две стороны, ярко освещая небольшое помещение, заполненное изысканной мебелью. Оберон сидел в кресле с позолоченными подлокотниками и спинкой, увенчанной рогами оленя.
Тим остановился у входа и неловко поклонился.
— Подходи ближе, Сказочник, — велел ему Оберон.
Тим повиновался. Он подошел к краю пестрого ковра, лежавшего у ног короля, и остановился. На взгляд ковер был больше трех шагов в ширину, но Тим решил, что лучше перестраховаться.
— Ближе, — сухо бросил Оберон.
Тим вздохнул и шагнул вперед. Он старался не сводить взгляда с лица короля, но не всматриваться слишком пристально — на случай, если тот не ищет его взгляда.
— Моя дочь приходила к тебе во сне, — сказал Оберон.
Тим невольно вздрогнул. Он не мог понять, это был вопрос, утверждение — или обвинение.