Дин Кунц – Зимняя луна (Ад в наследство) (страница 45)

– Два комплекта – сказал Джек.

Хитер пошла скорее к конюшне, надеясь, что мужчины тоже убыстрят шаг вслед за ней, что они и сделали.

Тоби все еще не было видно.

– Что вам надо завести, – сообщил им Пол, – чем скорее, тем лучше, так это хороший снегоочиститель на бампер. Даже когда окружные бригады открывают дороги, у вас остается полмили частной дорожки.

Если мальчик просто «летел» вокруг конюшни, расправив руки как крылья, то ему уже пора появиться.

– Гараж Лекса Паркера, – продолжал Пол, – в городе. Там вашу машину оснастят арматурой и прикрепят снегоочиститель, гидравлический подъемник для него – отличное устройство, правда. Ставите его на зиму, снимаете весной, и вы готовы ко всему, что только есть для нас гадкого в запасе у матери-природы..

Никаких признаков появления Тоби.

Сердце Хитер снова заколотилось. Солнце окончательно решило садиться. Если Тоби… если он потерялся или… или что-то… им будет очень сложно отыскать его ночью. Она еле сдержалась, чтобы не рвануться вперед бегом.

– Ну, последней зимой, – продолжал Пол мягко, не подозревая о ее смятении, – все было весьма умеренно, а это, знаете ли, возможно, как раз означает, что в этом году нас покроет с головой.

Когда они дошли до конюшни и Хитер уже собралась кричать Тоби, он появился. Он больше не изображал самолет. Он помчался к ней по нескошенной траве, светясь от радости и улыбаясь:

– Мам, здесь так здорово, ух, просто класс! Может быть, я заведу себе пони, а?

– Может быть, – сказала Хитер, проглатывая комок, прежде чем ответить. – Не отбегай больше, как сейчас, ладно?

– Почему?

– Просто не убегай.

– Хорошо, – сказал Тоби. Он был послушным мальчиком.

Она бросила взгляд назад, на домик управляющего и чащу за ним. Усевшись на зубчатые пики гор, солнце, казалось, подрагивало, как желток сырого яйца, перед тем, как растечься по зубчикам колющей вилки. Верхние башенки скал были серыми, черными и розовыми под пламенным светом конца дня. Мили сомкнутых деревьев выстроилась за каменным бунгало.

Все было тихо и спокойно.

Конюшня оказалась одноэтажной постройкой с шиферной крышей. В длинных боковых стенах не было отдельных дверок для каждого стойла, а только маленькие окошки высоко под карнизами. В конце были белые ворота, которые легко распахнулись, когда Пол толкнул створки, и свет включился от первого же щелчка.

– Как видите, – сказал поверенный, приглашая их внутрь, – до последнего дюйма это ранчо джентльмена, а не ферма, с которой получают доход любым способом.

Бетонный порог был на одном уровне с полом, земляным, утоптанным, светлым, как песок. По пять стойл с полудверками находились с каждой стороны от широкого центрального прохода. Стойла были гораздо просторнее, чем обычно в конюшнях. На двенадцатидюймовых деревянных столбиках между стойлами были укреплены фонари в бронзовых подсвечниках, которые отбрасывали янтарное сияние на пол и потолок: ведь высокие окна были слишком малы – каждое восемь на восемнадцать дюймов – чтобы пропускать достаточно наружного света даже в самый солнечный полдень.

– Стэн Квотермесс обогревал конюшню зимой и охлаждал летом, – сказал Пол Янгблад. Он указал на вентиляционные решетки под потолком. – Редко пахло как в стойле, он постоянно вентилировал воздух, нагнетая свежий. И все части кондиционера изолированы, при работе звук был настолько тихим, что лошади совсем не беспокоились, даже, наверное, и не слышали.

Слева, за последним стойлом, находилась вешалка, где держались седла, уздечки и прочее снаряжение. Там было пусто, если не считать встроенной рядом в стену раковины в форме корыта.

Справа, напротив вешалки, были высокие закрома для овса, яблок и других кормов. Теперь тоже пустые. На стене рядом с закромами были привешены несколько инструментов: вилы, две лопаты и грабли.

– Пожарная сигнализация, – сказал Пол, указывая на устройство, укрепленное над воротами напротив тех, через которые они вошли. – Подсоединена к электросети. Так что нельзя ошибиться из-за севших батарей. Звенело в самом доме, и Стэн не волновался, что может не услышать.

– Он, похоже, очень любил лошадей, – заметил Джек.

– О да, очень, и в Голливуде он зарабатывал больше, когда знал, что может с этими деньгами делать. После смерти Стэна Эд очень заботился о том, чтобы продать животных таким людям, которые будут с ними хорошо обращаться. Стэн был хорошим человеком. Правильным.

– Я могу завести десять пони, – сказал Тоби.

– Ну уж нет, – ответила Хитер. – Каким делом мы тут точно не будем заниматься, так это производством удобрений в промышленных масштабах.

– Ну, я только имел в виду, что места хватит, – произнес мальчик.

– Собака, десять пони, – подсчитал Джек. – Ты превращаешься в настоящего маленького фермера. Что дальше? Цыплята?

– Корова, – хитро сказал Тоби, – я подумал над тем, что вы рассказывали о коровах… вы ведь сами начали!

– Умник, – сказал Джек, шутливо пихая мальчика кулаком в бок.

Успешно увернувшись, Тоби рассмеялся и заявил:

– Каков отец, таков и сын. Мистер Янгблад, а вы знаете, мой отец сказал, что корова может проделывать те же трюки, что и собака, – кататься по земле, притворяться мертвой и так далее?

– Ну, – задумчиво сказал поверенный и направился чуть впереди них к воротам, через которые они зашли. – Я знаю одного бычка, который может ходить на задних лапах.

– Правда?

– Даже больше. Он может решать математические задачки так же, как ты и я.

Заявление было сделано с такой спокойной убедительностью, что мальчик остановился и уставился, широко распахнув глаза, на Янгблада.

– Вы хотите сказать, что вы задаете ему вопрос, а он может отстучать ответ копытами?

– Конечно, может и так. Или просто его скажет.

– А?

– Этот бычок, он умеет говорить.

– Чепуха, – заявил Тоби, выходя за Джеком и Хитер наружу.

– Честно. Он может говорить, танцевать, водить машину, и он ходит в церковь по воскресеньям, – заверил его Пол, выключая свет в конюшне. – Его зовут Бычок Лестер, и он хозяин «Обедов на Магистрали» в городе.

– Так он человек!

– Ну конечно, человек, – признался Пол, закрывая ворота. – Никогда бы не сказал, что он не человек.

Поверенный подмигнул Хитер, и она вдруг поняла, что он успел ей ужасно понравиться за такое короткое время.

– А вы ловкач, – сказал Тоби Полу. – Папа, он ловкач.

– Пол – поверенный, сынок, – ответил Джек. – Ты всегда должен быть настороже с поверенными или останешься без пони или коров.

Пол рассмеялся.

– Слушай папу. Он у тебя мудрый. Очень мудрый.

Только апельсиновая корка осталась от солнца, а через несколько секунд зазубренное лезвие горных пиков срезало и ее. Тени упали одна на другую. Угрюмые сумерки, все синее и похоронно-пурпурное, намекающее на неизбежный мрак ночи в этой безлюдной шири.

Поглядев прямо вверх от конюшни, на холм у края западного бора, Пол сказал:

– Кладбища в этом освещении не разглядеть. Но там и днем не на что смотреть.

– Кладбище? – переспросил Джек, нахмурясь.

– У вас здесь официально разрешенное частное кладбище, – ответил поверенный. – Двенадцать участков, хотя заняты только четыре.

Посмотрев на холм, где она смутно видела только часть того, что могло быть низкой каменной стенкой и парой столбиков в сливово-темном свете, Хитер спросила:

– А кто там похоронен?

– Стэн Квотермесс, Эд Фернандес, Маргарита и Томми.

– Томми, мой старый напарник, похоронен здесь? – спросил Джек.

– Частное кладбище, – повторила Хитер. Она попыталась уверить себя, что задрожала только потому, что воздух на минуту похолодал. – Это немного мрачновато.

– Не так необычно для здешних мест, – уверил ее Пол. – Их много на ранчо вокруг, у семей, которые живут тут уже несколько поколений. Это не только их дом, это их родина, единственное место, которое они любят. Иглз Руст – просто нечто, где можно сходить в магазин. Когда приходит время для вечного покоя, они все хотят стать частью той земли, которая дала им жизнь.

– У-у, – сказал Тоби. – А не страшно? Жить на кладбище?

– Вовсе нет, – заверил его Пол. – Мои предки и родители захоронены на нашей земле, и ничего вызывающего дрожь в этом нет. Удобно. Дает чувство наследования, продолженности. Каролин и я собираемся тоже упокоиться здесь, хотя я не могу сказать, что наши дети этого хотят, они теперь учатся – в медицинском колледже и юридическом. У них новая жизнь, и делать им с ранчо в общем-то нечего.

– Ах, черт, мы пропустили День Всех Святых, – сказал Тоби больше для себя, чем для них. Он уставился в сторону холма, поглощенный личной фантазией, которая, без сомнения, включала в себя смелую прогулку по кладбищу в вечер Дня Всех Святых.