Дин Кунц – Зимняя луна (Ад в наследство) (страница 41)

– Ты уверен, что все в порядке?

– Совершенно. – Он поцеловал ее в щеку. – Ты и Моше Блум никогда не смогли бы пожениться. Вам пришлось бы вечно ссориться, решая, кто из вас должен нянчиться с другим.

– Присядь на минутку, – сказала она, подталкивая мужа к столу и усаживая. – Нам нужно кое о чем поговорить.

– Если дело в зубах Тоби, я сам этим займусь.

– Не в зубах.

– Ты видела этот последний счет?

– Да. Я его видела.

– Кому вообще нужны зубы? У моллюсков нет зубов, и они превосходно справляются. У устриц нет зубов. И у червяков. Очень многие не имеют зубов, но они совершенно счастливы.

– Забудь о зубах, – сказала Хитер, беря письмо Янгблада и фотографии с холодильника.

Он взял протянутый конверт:

– Чего ты улыбаешься? Что здесь?

– Прочти…

Хитер села напротив Джека, поставив локти на стол, подперев голову ладонями, и принялась пристально глядеть на него, пытаясь отгадать по выражению лица, где именно он сейчас читает. Зрелище мужа, впитывавшего в себя новости, доставляло ей удовольствие, которого она уже давно не испытывала.

– Так это… я… но почему, черт возьми?.. – Он оторвал взгляд от письма и посмотрел на нее. – Это правда?

Она захихикала. Она не смеялась уже целую вечность.

– Да. Да! Это правда, каждое невероятное слово. Я звонила Полу Янгбладу. Судя по голосу, он очень хороший человек. Он был соседом Эдуардо и его поверенным. Его ближайшим соседом, в двух милях. Он подтвердил все, что есть в письме. Спроси меня, сколько это – «значительная сумма наличностью»?

Джек глуповато заморгал, как будто новости были неким тупым предметом, которым его оглушили.

– Сколько?

– Он еще не совсем уверен, пока не вычел последние налоги, но после всего останется… должно быть, что-то около трехсот-четырехсот тысяч долларов.

Джек побледнел.

– Этого не может быть!

– Так он мне сказал.

– Плюс ранчо?

– Плюс ранчо.

– Томми рассказывал о местечке в Монтане, говорил, что отец его любит, а он – ненавидит. Мол, скука. Томми говорил, ничего не происходит, полное захолустье. Он любил своего отца, рассказывал про него смешные истории, но никогда не говорил, что тот богат. – Джек снова взял письмо, которое дрожало в его руке. – Почему отец Тома оставил все мне, ради Бога?

– Это было в числе вопросов, которые я задала Полу Янгбладу. Он сказал, что Томми, бывало, писал отцу о тебе, каким ты был отличным парнем. Рассказывал о тебе как о брате. Поэтому, когда Томми погиб, его отец решил передать тебе все.

– А что скажут на это другие родственники?

– Нет никаких других родственников.

Джек потряс головой.

– Но я никогда не видел… – он справился в письме, – Эдуардо. Это безумие. Я имею в виду, Боже, это чудесно, но безумно. Он дал все кому-то, кого даже не видел?

Не в силах оставаться сидеть, разрываемая чувствами, Хитер вскочила и побежала к холодильнику.

– Пол Янгблад говорит, что эта идея пришла Эдуардо в голову потому, что он сам унаследовал все восемь лет назад от своего хозяина, и это было для него полной неожиданностью.

– Черт меня побери! – воскликнул Джек с удивлением.

Она достала бутылку шампанского, которую прятала в отделении для овощей, где Джек не увидел бы ее до того как узнал новости и понял, что они празднуют.

– По Янгбладу, Эдуардо думал, что это будет для тебя сюрпризом… ну, ему казалось – это единственный способ отплатить за доброту хозяина.

Когда она вернулась к столу, Джек нахмурился на бутылку шампанского.

– Я как аэростат: переполнен и раздулся так, что сейчас подскочу к потолку, но… в то же время…

– Томми, – произнесла она.

Он кивнул.

Сняв фольгу с горлышка бутылки, она сказала:

– Мы не можем его воскресить.

– Нет, но…

– Он бы порадовался нашему счастью.

– Да. Я знаю. Томми был отличным парнем.

– Поэтому давай быть счастливыми.

Джек ничего не ответил.

Отогнув проволочную сеточку, которая покрывала пробку, она сказала: – Мы были бы идиотами, если не были бы счастливы.

– Я знаю.

– Это чудо, и как раз такое, в котором мы нуждаемся.

Он уставился на шампанское.

Хитер напомнила: – Это не только наше будущее. И Тоби тоже.

– Теперь он может уладить все с зубами.

Смеясь, она ответила:

– Это замечательно, Джек.

Наконец его улыбка стала широкой и нестесненной.

– Ты права, черт возьми, – это замечательно. Теперь нам не нужно будет слушать, как малыш мелет еду деснами.

Сняв проволоку с пробки, она заявила:

– Даже если мы не заслужили такую удачу, Тоби заслужил.

– Мы все заслужили. – Джек встал, подошел к ближайшему шкафу, и взял чистое посудное полотенце с полки. – Вот, давай мне. – Он взял у Хитер бутылку, обернул полотенцем. – Может взорваться. – Вытащил пробку, хлопок прозвучал, но пена выше горлышка не пошла.

Хитер принесла пару рюмок, Джек их наполнил.

– За Эдуардо Фернандеса, – сказала она вместо тоста.

– За Томми.

Они выпили, стоя у стола, и затем Джек легко ее поцеловал. Его быстрый язык был сладким от шампанского.

– Боже мой, Хитер, ты понимаешь, что это все означает?

Присели снова и она произнесла: