Дин Кунц – Мистериум (страница 41)
– Вы в безопасности, мисс Букмен. В полной безопасности. Мои люди сделали свою работу. Можете спокойно оставаться дома. А сейчас, с вашего позволения…
Расправив плечи, Экман пружинисто зашагал вниз. Все в его облике говорило о том, что ужас, обрушившийся на округ Пайнхейвен, – благоприятная возможность, которую он обратит на пользу себе и своей карьере.
– Я
«Скорая помощь» была рассчитана на перевозку двоих пострадавших, однако Уолтер Кольт наотрез отказался ехать в одной машине с Натаном Палмером, хотя санитары и собирались вколоть убийце дозу хлорпромазина.
Фриман Джонсон вполне понимал напарника. Он убедил санитаров первой машины вызвать вторую, для Палмера. Уолтера Кольта увезли. Отсветы от мигалок «скорой» метались по стволам деревьев, а сирена выла, как мифическая банши, мчавшаяся по ночному лесу.
Подкрепление приехало раньше второй «скорой», так что Фриману не пришлось оставаться наедине с Палмером. Он держал электрошокер наготове. Второй электрошокер был в руках Ардженто. Карриктон вооружилась дробовиком и поглядывала на преступника так, словно ей не терпелось пустить оружие в ход.
Лежа ничком, задержанный извивался, стараясь высвободить руки, стянутые за спиной. Он так усердствовал, что до крови стер себе кожу, но не обращал никакого внимания на боль.
В это время Карсон Конрой привык спать, но сегодня ему было не до сна. Он проглотил два пончика с глазурью, запив их чашкой кофе, и сейчас подумывал о второй, чтобы запить таблетку кофеина. Он сидел за компьютером у себя в кабинете. Карсон и не думал, что добытых сведений окажется так много.
Когда он зашел на сайт Национального криминологического информационного центра, чтобы навести справки о Натане Палмере, экран монитора побелел, окаймляя силуэт его плеч, шеи и головы. Карсон знал: кто-то (скорее всего, АНБ) интересуется всеми, кто запрашивает данные о Палмере. И не только интересуется. Секретная служба сфотографировала Карсона через камеру его компьютера. Судмедэксперта это не волновало, такое уже случалось, когда он запрашивал информацию по другим делам, и не повлекло за собой никаких последствий.
Хотя Натан Палмер разыскивался за кражу, поджог и убийство, в ордере, выданном судом Солт-Лейк-Сити, не было указано никаких подробностей. Никаких «что-где-когда». Такое засекречивание данных показалось Карсону очень странным. Фото Палмера, взятое с водительского удостоверения, выданного в Монтане, показывало довольно привлекательного мужчину тридцати с лишним лет, гладко выбритого, кареглазого, с каштановыми волосами.
Фотография чем-то зацепила Карсона. Он никогда не встречался с Натаном Палмером, однако этот человек показался ему знакомым.
Лайл Шелдрейк, прежний шериф, пригласивший Карсона в Пайнхейвен, предвидел момент, когда его преемник Хейден Экман окажется в щекотливом положении и будет вынужден искать себе козла отпущения. А поскольку Карсон не являлся сторонником Экмана, его-то новый шериф и принесет на заклание. Поэтому Шелдрейк создал потайной вход в компьютерную систему ведомства, оставив инструкции по его использованию только Карсону.
Шелдрейк при этом сказал: «Возможно, Хейден и не такая змеюка, каким кажется, но противоядие не помешает… на всякий случай».
Теперь Карсон Конрой тайно проплыл через мелководье данных, хранящихся в ведомстве шерифа, и нашел путь в мутную заводь личных файлов Хейдена Экмана. Особый интерес представляла папка «НЕОФИЦИАЛЬНЫЕ ЗАПИСИ ПО ДЕЛУ». Там он нашел докладную записку, датированную сегодняшним числом, где узнал о своем якобы нетрезвом состоянии, затеянном споре и совершенно непрофессиональном поведении, когда Фроули и Зеллман приехали из Сакраменто, чтобы забрать дело об убийстве Спейдера и Клайнмен под юрисдикцию генерального прокурора штата.
Это рассердило, но отнюдь не разгневало Карсона. Чтобы злость переросла в нечто более сильное, требовался элемент неожиданности, ощущение внезапного предательства. Карсон знал, что Экман вполне способен на обман и вероломство, и потому его злость не выходила за рамки обычного возмущения, не имевшего должной страсти и желания отомстить. В любом случае вранье о его пьянстве было не самым интересным среди материалов о недавних убийствах.
Куда интереснее были заметки Экмана о его разговорах с Тио Барбизоном, генеральным прокурором Калифорнии. Агентство национальной безопасности не только интересовалось этим делом, но и пыталось тайно вести расследование, прикрываясь ведомством Тио Барбизона. Удостоверение личности на имя Натана Палмера было фальшивым. Подозреваемого в убийствах звали по-другому. Хотя Барбизон и не назвал настоящего имени Палмера, он сообщил Экману, что беглец занимал ответственный пост в корпорации «Рефайн» и являлся генеральным директором исследовательского центра в Спрингвилле, штат Юта, где страшный пожар унес жизни девяноста двух работников.
Карсон покинул компьютерную сеть ведомства шерифа. Теперь он знал, почему лицо Натана Палмера показалось ему знакомым. Совсем недавно в выпуске новостей он видел отрывок из выступления генерального директора «Рефайн». Выступление было двухлетней давности. Генеральный директор бодро рассказывал о разработке новых лекарств для лечения рака, ведущейся в лабораторном комплексе близ Спрингвилла. Погуглив, Карсон нашел подробности. Два года назад у этого человека была аккуратная бородка и светлые, а не каштановые волосы. Генерального директора звали Ли Шекетом, однако сходство было настолько разительным, что Карсон не сомневался: Шекет и Натан Палмер – одно лицо.
По некоторым данным, «Рефайн инкорпорейтед» являлась дочерней компанией «Параболы» – корпорации, основанной и управляемой мультимиллиардером Дорианом Перселлом. Тем не менее «Рефайн» была обособленной компанией, в основном частной, и Перселл владел ею лишь частично.
Утверждалось, что, когда произошла утечка газа, ставшая причиной страшного пожара, уничтожившего лабораторный комплекс и всех, кто там находился, Ли Шекет был в Спрингвилле. Точных сведений не было, что навело Карсона на пугающую мысль: чем бы ни занималась в Юте корпорация «Рефайн», создание противораковых препаратов составляло ничтожную часть тамошних исследований, а может, и вообще не велось. Там занимались чем-то, имеющим куда более экзотическую и опасную природу, и взрыв не был трагической случайностью.
Поразмыслив несколько минут, Карсон сделал еще три предположения. Первое. Чем бы «Рефайн» ни занималась в Юте, должно быть, она имела контракты на проведение исследований. Эти контракты с ней заключило Агентство национальной безопасности или другая правительственная структура, поручившая АНБ заметать следы. Второе. Никакой случайный взрыв и пожар на таком крупном комплексе не могли быть столь внезапными и масштабными, чтобы никого не осталось в живых. Интенсивность пожара намекала на некое «устройство Судного дня», которое в случае чего блокирует комплекс и остановит распространение необычайно опасных патогенов. Если бы они вырвались наружу, это обернулось бы страшными болезнями, лекарств от которых не существовует. Отсутствие выживших говорит о наличии программы биологической безопасности, отгораживающей от внешнего мира лабораторный комплекс со всеми девяноста тремя сотрудниками. Но погибших было девяносто два. Отсюда третье предположение: Ли Шекет выскользнул из комплекса за считаные секунды до блокировки здания, иначе и его постигла бы участь остальных.
Шекет не просто сбежал от верной смерти. С ним что-то творилось. Крайняя жестокость и каннибализм не были симптомами болезни. Тогда что? Бешенство? У людей с симптомами бешенства была высокая температура, мышечные спазмы, жажда, водобоязнь, судороги и, наконец, полный паралич. Жестокость и каннибализм скорее свидетельствовали о психическом заболевании.
Или…
Карсону вспомнилось изуродованное лицо Джастин Клайнмен. Похоже, Шекет освобождался от всех законов, принципов и норм цивилизации, спускаясь на уровень примитивной морали. Даже не спускаясь, а стремительно падая. Карсон не представлял физическое или умственное состояние, способное привести к такому молниеносному коллапсу, пока в мозгу не мелькнуло слово «инволюция». Что это слово означало в данной ситуации и почему оно застряло в мозгу, Карсон не знал. Затем, пока он пил вторую чашку кофе, его мысли переключились на генную инженерию. С ее помощью отдельные энтузиасты в научном сообществе надеялись ускорить человеческую эволюцию – процесс, противоположный инволюции, излечить опасные болезни, увеличить продолжительность жизни людей и даже наделить их сверхъестественными способностями. Воображение этих энтузиастов будоражили слова «трансгуманизм» и «постчеловеческий». Им виделось человечество, вознесенное на уровень богов.
В последние годы генная инженерия добилась впечатляющих успехов. В Китае и других странах применялась технология редактирования генов, известная под аббревиатурой CRISPR[10], позволявшая извлекать болезнетворный ген из родительской спермы и яйцеклетки. Однако до сих пор исследователи мало знали о том, как генетическая информация распространяется в организме человека и каковы могут быть последствия изъятия отдельных генов, даже и болезнетворных. Существовала серьезная опасность, что подобные эксперименты могут вызвать наследуемые изменения в геноме, а это в свою очередь приведет к каскаду генетических нарушений и – через несколько поколений – к появлению новых людей, чьи физические и умственные способности существенно понизятся. Более того, это может грозить исчезновением людей как вида. Здравомыслящие исследователи считали генную инженерию самой безответственной научной практикой в истории, но всегда находились истинные приверженцы, для которых рискованные научные трюки становились новой религией.