Дин Кунц – Мистериум (страница 40)
Меган однажды довелось встретиться с Лайлом Шелдрейком, прежним шерифом – скромным, простоватым человеком с морщинистым лицом и седыми волосами, от которых как будто исходило свечение. Она ничего не знала о Шелдрейке, но те, кто давно был с ним знаком, считали бывшего шерифа порядочным и преданным своему делу. Говорили также, что Экман победил его не самым честным образом. Новый шериф с его елейными манерами не вызвал у Меган доверия, не помогли даже извинения за нахрапистость Карриктон. Почему-то нынче американцев тянуло к таким политикам, виртуозно умеющим создавать добродетельный имидж собственной персоны и одновременно клеветать на своих оппонентов.
Экман не захотел заново выслушивать все, о чем Меган успела рассказать Карриктон. Его сразу заинтересовало то, что она была знакома с нападавшим и знала, как того зовут. Ли Шекет.
– Скажите, мисс Букмен…
– Миссис Букмен, – поправила его Меган.
– Да, конечно. Извините. Скажите, миссис Букмен, он когда-нибудь называл себя Натаном Палмером? Может, в шутку или придумал себе такой псевдоним.
– Нет, насколько мне известно, нет. Но на самом деле я не знаю. В последний раз я видела его лет восемь назад, на корпоративе, где я была с мужем. А до этого… В колледже я недолгое время встречалась с ним. Но это было тринадцать лет назад.
– Вы говорили, он работал генеральным директором «Рефайн инкорпорейтед», входящей в империю Дориана Перселла?
– Да.
– Вам известно о грандиозном пожаре, случившемся в Спрингвилле, штат Юта? Сгоревший лабораторный комплекс принадлежал корпорации «Рефайн».
– Нет, шериф. Я стараюсь не смотреть новости. Мне нечего противопоставить ньюсмейкерам, кроме моего искусства. Я стараюсь сохранять позитивный настрой в мире, где остается все меньше позитива.
– Скорее всего, Шекет сбежал, не желая брать на себя ответственность за гибель девяноста двух человек, заживо сгоревших в этом комплексе.
Меган поморщилась, но ей было нечего сказать о страшной трагедии, имевшей самое прямое отношение к кому-то, но не к ней.
– Тогда тем более у вас есть серьезные основания для его быстрой поимки. С ним творится что-то чудовищное.
– У вас есть фотографии Ли Шекета?
– Вы наверняка можете найти их в Интернете.
– Не сомневаюсь. Сейчас мы располагаем лишь водительским удостоверением на имя Натана Палмера. Если у вас есть фото, это мгновенно подтвердит, что Шекет и Палмер – одно лицо.
– Ли Шекет был на нашей свадьбе. В свадебном альбоме есть несколько его фотографий. С тех пор он мало изменился, если не считать перекрашенных волос. Он долгое время носил бородку, но она появилась у него позже. На снимках он без бороды. Так что изменился лишь цвет волос.
– Вас не затруднит показать мне этот альбом?
– Я не хочу отходить от Вуди. Предлагаю вам самому спуститься в кабинет. На одной из полок вы увидите альбомы. Их там восемь или даже десять. У свадебного – белая обложка и золотой обрез страниц. Принесите мне альбом, и я найду снимки Ли Шекета.
Пока шериф ходил за альбомом, Меган тихо разговаривала с Вуди, уверяя сына, что теперь они в безопасности, что Шекета обязательно найдут, а сюда он уже никогда не вернется. Однако ее уверения были скорее надеждой, чем реальностью. Наверное, Вуди улавливал разницу и потому не возвращался из глубокого укрытия, выстроенного им для своей души.
В доме по-прежнему завывал ветер. Этот вой был не просто звуком природной стихии, лишенным какого-либо смысла. Это выло и кричало отъявленное безумие, поднявшееся из черной бездны. Меган вспомнилась картина Франсиско Гойи «Сатурн, пожирающий своих детей»: нигилистическое полотно, пронизанное такой безумной жестокостью, что зрители испытывали неподдельный страх, который потом неделями преследовал в кошмарных снах.
Шекет разбил одно из боковых окон у входной двери. Меган решила, что утром позвонит Верне Брикит и попросит ее мужа Сэма забить раму фанерой. Потом она вызовет стекольщика. Сигнализация не повреждена, это главное. Вторжение Шекета показало, что нужны дополнительные меры безопасности. Меган решила поставить двойные засовы на каждую дверь. Отныне каждое подъемное окно будет запираться не на задвижку, а на ключ. У Меган была запасная обойма для пистолета. Теперь эту обойму, полностью заряженную, она всегда будет держать рядом с пистолетом. Отныне все окна днем и ночью будут оставаться зашторенными – никто не должен видеть, что происходит внутри дома.
Но и эти ухищрения не принесут ей спокойствия.
Пока Шекета не схватят, она не будет чувствовать себя в безопасности.
По правде говоря, настоящее чувство безопасности придет к ней лишь с его смертью.
«Мы все делаем ошибки. Согласна? Вот и я сделал ошибку, когда оставил пистолет у тебя в кухне, где я лакомился сиськами той горячей суки. Нет, не ими. Это был всего лишь стейк. Там, в твоей кухне, я ел стейк. Никакого сравнения с сиськами Джастин».
Меган очень хотелось списать эти слова на бред сумасшедшего, но Шекет и в самом деле оставил свой пистолет в кухне. А Карриктон спрашивала о сырых стейках, валявшихся на кухонном полу.
Вернулся шериф, неся белый альбом с золотым обрезом.
Меган перелистала страницы и нашла удачный снимок Шекета на приеме после свадьбы. Там он, в костюме и при галстуке, произносил тост в честь новобрачных.
– Натан Палмер, – сказал Экман. – Кроме светлых волос, все совпадает.
Меган встала с кресла.
– Идемте со мной, – сказала она. Положив альбом на кровать, она вывела Экмана в коридор. Закрыв дверь поплотнее, чтобы Вуди не услышал, она шепотом спросила: – Скажите, Ли Шекета разыскивают только за пожар в комплексе «Рефайн» или за ним числится еще что-то?
Глаза шерифа задвигались, как костяшки на счетах.
– Что вы имеете в виду? – тоже шепотом спросил он.
– Только то, что сказала.
– Извините, миссис Букмен, но я не вправе…
– Женщина по имени Джастин, – перебила шерифа Меган. – Он убил женщину по имени Джастин?
– Мы еще не делали заявления для СМИ, – помолчав, сказал Экман.
– Он говорил… жуткие вещи. Не знаю, правда это или нет. Где он ее убил? Здесь или в Юте?
Экман сдался.
– Завтра СМИ раструбят об этом. В общем… эта пара ехала по двадцатому шоссе. У них спустило колесо. Захолустное шоссе, интенсивность движения низкая. Палмер… Шекет явно ехал за ними следом или появился вскоре после их остановки. Мужчину он убил, выстрелив четыре раза. Он убил обоих.
Чувствовалось, шериф прикидывает в уме, не сболтнул ли он лишнего и стоит ли рассказывать дальше.
– Как он убил Джастин? – спросила Меган, решившая узнать правду.
Экман замешкался. Ветер, дувший в коридоре, завывал, как Сатурн, рассказывающий об убийстве собственных детей.
– Он ее закусал.
– До смерти?
– Да. Но я настоятельно прошу вас, миссис Букмен…
– Он… ел части ее тела?
– Без каннибализма не обошлось, – хмуро признался Экман.
Меган отвернулась. Ужас, охвативший ее, имел столь интимную природу, что она не могла говорить о нем, глядя шерифу в глаза.
– Это были груди Джастин?
– Он вам так сказал?
– Не напрямую. Косвенно.
– Он съел одну грудь Джастин, половину другой и бóльшую часть ее лица.
– Боже мой, – прошептала Меган.
Страх, накал которого начал ослабевать, вспыхнул с новой силой. Меган вспомнила, как Шекет прикасался к лицу Вуди, как близко его лицо, его рот находились от мальчика.
– Мы не можем здесь оставаться. Мы покидаем дом. Немедленно.
– Я могу обеспечить вам охрану.
Меган вновь посмотрела на шерифа.
– У вас не хватит полицейских. Всей полиции мира не хватит, чтобы охранять меня здесь.
– Я бы порекомендовал вам ни с кем не делиться вашими ощущениями. Мы не хотим поднимать панику среди населения. Нам необходимо составить сообщение для СМИ. Сбалансированное. Предполагаем, к полудню оно будет готово. Или часам к двум. Нужно предусмотреть возможные вопросы, чтобы успокоить…
– Шериф! Вы здесь? – взбегая по лестнице, крикнул запыхавшийся полицейский.
– В чем дело? – спросил Экман, когда тот оказался наверху.
– Мы его схватили. Джонсон и Кольт сцапали мерзавца. Кольт сильно ранен. Сейчас к нему едет «скорая». Джонсон не пострадал. А этот парень связан по рукам и ногам.
Экман широко улыбнулся Меган, словно все ужасы, о которых они недавно говорили, перестали быть таковыми.