Дин Кунц – Мертвый город (страница 50)

Некоторое время он постоял в проеме. Тишина, как луна в безветренную ночь, говорила о том, что убийцы или не вошли в дом, или уже вышли.

Он сделал всего два шага по коридору верхнего этажа и снова замер, прислушиваясь. Здесь не было окон. В тусклом свете, доносившемся через окна фойе и через окно возле нижней части лестницы, невозможно было ничего разобрать.

Тишина. Тишина. Звяк-звяк-звяк на расстоянии. Он подумал, что звук доносится с нижнего этажа. Звяк-звяк-звяк. Неправильно. Не снизу. Он доносился с дальнего конца находившегося в кромешной тьме коридора, в котором он стоял. Звяк-звяк-звяк, звяк-звяк. В этот раз он точнее определил источник: слева от него, на расстоянии вытянутой руки.

Глава 62

Намми О’Бэннон иногда слушал радио, но он никогда не был внутри места, где его создают. Там не было музыкантов и певцов, как он ожидал. Комнаты были почти все сплошь кабинетами, за исключением управления космическим кораблем, где работал мистер Ральф Неттлз, а столы все были забросаны хламом, совсем не прибраны.

Мистер Лисс наблюдал за сломанным монстром, Слепком Боза, в одном из этих кабинетов, а Намми наблюдал за ними обоими. Он боялся, что Слепок Боза начнет делать обычные отвратительные штуки, которые делают монстры, так как там не было пианино, чтобы на нем поиграть, так что он внимательно следил за существом. Он также внимательно следил за мистером Лиссом, потому что старик всегда делал что-то интересное, даже если это было что-то из того, что не одобрила бы бабушка.

Несколько минут все шло более спокойно, чем все время с момента, когда Намми встретил мистера Лисса, а затем случилась самая значительная вещь за весь странный день. На самом деле это была вторая важная вещь в жизни Намми, первая была тогда, когда умерла бабушка, и он остался один.

В комнату зашел мужчина, самый большой мужчина из тех, что видел Намми, не толстый, а высокий и с множеством мускулов, и можно было говорить, что они там были, несмотря на то, что на нем была куртка с капюшоном. Он был больше, чем Бастер Стилхаммер, рестлер, и его руки были настолько большими, что, наверное, он был способен показывать фокусы с исчезновением яблок тем же способом, каким фокусники делают это с монетами. На одной стороне его лица была татуировка, но второй той самой вещью, которая случилась с Намми, были его глаза.

Когда гигант посмотрел на Намми, свет, прошедший через его глаза был таким же, как движущийся свет на аппарате в больнице, продолжавший плясать по экрану, показывавшему сердцебиение бабушки, хотя тот свет был немного и слабее, и ярче, чем этот, также не страшный, а красивый и успокаивающий. Намми не знал, почему свет в глазах мужчины не напугал его, как он мог бы ожидать, особенно с наполовину поврежденным лицом и татуировкой — а затем узнал.

Бабушка сказала, что на земле были ангелы, ангелы-хранители, но они работали секретно, и их нелегко было отличить от других людей, потому что у них не было крыльев или ореолов. Она сказала, что единственным способом, которым иногда можно их различить, было увидеть в их глазах свет любви. Они были так наполнены любовью, говорила бабушка, что иногда они не могли удержать ее всю внутри, и они выдавали себя с головой светом в своих глазах.

Намми никогда раньше ангела не видел, и сейчас здесь был один из них, и он сказал Намми:

— Не бойся, сынок. Ты переживешь эту ночь. Через пятьдесят дней все изменится к лучшему.

Ангел перевел глаза на Слепок Боза, долго на него смотрел и затем сказал мистеру Лиссу:

— Вы заявляете, что этот репликант сломан.

Мистер Лисс, должно быть, не увидел ангельский свет в глазах большого мужчины — или если увидел его, то не знал, что это такое. Для старика самой важной вещью было одно слово, которое использовал ангел. Его глаза выпучились, и его волосы, казалось, встали дыбом сильнее, чем обычно, как животное в мультфильме, вставляющее лапу в электрическую розетку, и весь его мех становится «бз-з-з-з».

— Заявляю? — сказал мистер Лисс. — Заявляю? Это такое двусмысленное слово, чтобы не говорить мне в лицо, что ты думаешь, я вру, мерзавец? Ты пришел сюда как хозяин, на твоем странном лице татуировка больше, чем на заднице у какой-нибудь рок-звезды и ты делаешь какие-то вкрадчивые предположения, что Конуэй Лисс — лжец? Я поступал хуже с людьми, которые называли меня лжецом, чем Сталин поступал с котятами, и, поверь мне, Сталин ненавидел котят. Он вырывал им горло зубами, когда ловил. Это существо, которое хочет называть себя Барри Бозменом, сломано, и это понятно любому дураку, но ты должен это видеть. Посмотри на его подлое лицо, его позу побитой собаки на этом стуле. Он запрограммирован не убивать себя, хочет, чтобы я убил его, но я не сделаю этого, пока я, к черту, не буду достаточно готов, чтобы его убить. Никто не говорит мне, когда его убивать, даже какой-нибудь печальный сломанный монстр Франкенштейна.

Намми увидел реакцию ангела на имя «Франкенштейн», но тот не спросил, не сошел ли мистер Лисс с ума и не назвал его лжецом. Он вообще ничего больше не сказал старику, но подошел и посмотрел на Слепка Боза сверху, разглядывая его. Слепок Боза попросил ангела убить его, и Намми подумал, что ангел скажет, что не смог бы, что это то, чего не может сделать ангел. Но вместо этого он сказал более тактично:

— Я твой брат. Две сотни лет разделяют… наше рождение. Ты узнаешь меня?

Слепок Боза долго всматривался в глаза ангела и затем тихо сказал:

— Я… не знаю.

Мистер Лисс расстроился по поводу брата и захотел узнать, не было ли это чем-то вроде дьявольского собрания монстров. Никто, даже Намми, не обратил внимания на разглагольствования старика.

Ангел спросил Слепка Боза:

— Что есть твоя жизнь?

— Каторга.

— Должны ли мы остановить его навсегда?

— Я не могу поднять руку на своего создателя.

— Думаю, я могу. И подниму. Где он?

— Улей.

— Возможно, ты не сломан.

— Но я сломан.

— Возможно, ты здесь, чтобы завлечь меня в западню.

— Нет.

— Помоги мне поверить в то, что я могу тебе доверять, — сказал ангел.

— Как? — спросил Слепок Боза.

— Он не называл это Ульем.

— Нет. Это наше слово.

— Как он называет это место, прикрытие, под которым работает?

Слепок Боза сказал:

— Прогресс для совершенного порядка.

Помолчав, ангел спросил:

— Ты знаешь, где это?

— Да.

— Покажи мне.

Слепок Боза поднялся со стула, и ангел проводил его в коридор. Намми пошел следом, заинтересованный тем, что может сделать ангел, а мистер Лисс увязался в одиночестве следом, дуясь на что-то. Они подошли к карте на стене другого кабинета, и ангел сказал, что на ней показана вся зона покрытия KBOW, какой она была. Он показал, где Рэйнбоу Фоллс, а где округ, и некоторую область вне округа, а потом попросил Слепка Боза показать место, называемое Ульем. Монстр показал. Ангел сказал, что они отправятся туда вместе, и если это место окажется тем, что сказал монстр, то ангел даст ему «благодать быстрой и безболезненной смерти», что звучало хорошо, за исключением части про смерть.

Отвернувшись от настенной карты, смотря в глаза мистеру Лиссу, ангел сказал:

— Через пятьдесят дней вы получите свой шанс. Используйте его правильно.

Мистер Лисс лишь что-то бормотал себе под нос по поводу карты, но теперь взорвался снова.

— К черту все, сначала практически ни за что ни про что называешь меня лжецом в тот момент, когда мы встречаемся. Теперь ты намекаешь — на что? — что я обычно делаю все неправильно? Учитывая, что половина моего лица не повреждена, как сошедший с путей поезд, и затем я не пытался скрыть это под какой-то тупой психоделической чернильной работой, я полагаю, что позабочусь о деле намного лучше, чем ты.

Вместо того чтобы ответить мистеру Лиссу, ангел посмотрел на Намми и улыбнулся. Он положил руку Намми на голову и погладил его волосы, почти точно так же, как делала бабушка, и глаза Намми наполнились слезами, хотя он не понял, почему.

Он старался сдержать те слезы, когда случилась следующая вещь, хотя он не был уверен в том, что видел, как это на самом деле произошло. Но выглядело это так, что ангел взял Слепка Боза за руку, повернулся с ним, как будто для того, чтобы выйти из комнаты, но пропал во время поворота.

Мистер Лисс выдал проклятие из семи слов, и было хорошо, что ангел не мог этого услышать, и выбежал в коридор в поисках этих двоих. Но не нашел ни одного.

Намми последовал за мистером Лиссом обратно в комнату, где они наблюдали за Слепком Боза. Они уселись на стулья, и Намми наблюдал за стариком, который сидел некоторое время, наклонившись вперед и опустив голову на руки. Намми хотел спросить, не болит ли у мистера Лисса голова, и не дать ли ему немного аспирина, но он не хотел возбуждать старика неверным словом.

Через некоторое время мистер Лисс посмотрел на Намми.

— Пичез, помнишь, раньше я тебе говорил, что это намного больше, чем космические пришельцы или Франкенштейн, что этой ночью в городе намного большее Зло?

Намми кивнул.

— Большее Зло и также что-то еще.

— Я говорил, что мы должны были умереть уже десять раз, и я совершенно уверен в том, что знаю, почему не умерли.

— Вы сказали, что объясните это позже.

— Ну, причина, по которой мы не умерли — причина, по которой я не умер — это ты, и то, какой ты. Я сейчас не объясню большего. Что я хочу сказать сейчас… на некоторое время я забыл, что сказал раньше. Я забыл все о чем-то очень важном за ночную работу, и я только что вернулся, чтобы стать собой. Ну, я просто был наказан. Ты понимаешь, что это значит?