Дин Кунц – Мертвый город (страница 38)

Явно осознав, что Эддисон так потрясен, что не может двигаться, Девкалион сказал:

— Вселенная зародилась из невыразимо плотной точки материи, которая была настолько же мыслью — идеей — как и веществом. После большого взрыва, после расширения вовне по всем направлениям, через эти миллиарды лет материальная точка превратилась во Вселенную, какой мы ее знаем. Но на фундаментальном уровне, из-за того, что все время — настоящее в каждый момент времени, Вселенная все еще является материальной точкой, она одновременно и эта точка, и все, что содержится в ней с момента, как она расширилась в то, чем стала. Вселенная одновременно и огромная, и весьма крошечная — точка, и в этой точке все места — одно и то же место. Дом Сэмплзов в одном шаге от загородного дома Эрики, который в одном шаге от Гонконга, который, в свою очередь, в одном шаге от Марса. Просто нужно знать, как жить в действительности Вселенной в обоих состояниях, в которых она существует.

Хотя Эддисон был человеком слов, пару мгновений он не мог придумать, что сказать. Затем произнес:

— Я выведу детей из кузова.

Эрика ждала их на крыльце. Когда Эддисон вел детей к крыльцу, она выглядела удивленной — и, как ему показалось, вроде бы обрадованной — его появлению.

Хотя от холодного ветра трескались губы и он щипал щеки, Эрика продержала детей Всадников на крыльце достаточно долго, чтобы объяснить им, что в доме они встретят другую девочку, такую же маленькую, но также и особенного маленького мальчика. Этот замечательный маленький мальчик, сказала она, многое испытал в своей жизни, в основном, потому что выглядел слишком непохожим на других детей. Она сказала, что он стесняется своего внешнего вида, его чувства легко ранить, и все, чего он хочет — иметь друзей и быть другом для других. Она знала, что все дети Всадников знали об Иисусе, и напомнила им, что Иисус ценил добродетель, но не внешний вид. Он ценил добродетель даже больше, чем хорошую поездку на отличной лошади. Она сказала, что раз им придется узнать этого особенного маленького мальчика, то они должны будут любить его. Но также она сказала, что после того, как они узнают его, если вдруг он покажется слишком ужасным, то это будет только оттого, что он улыбается. У него очень несчастная улыбка. Он попытается не улыбаться, потому что не хочет пугать людей, но иногда он просто не может справиться с этим. Так что если он вдруг выглядит так, как будто собирается съесть вас живьем, то это просто глупо, потому что он всего лишь улыбается.

Несмотря на то, что дети были заинтересованы встречей с этим замечательным маленьким мальчиком и делились между собой ожиданиями, Эддисон не был уверен, что он так же жаждал встречи, как они. Люди, созданные в лаборатории, ненасытные наноживотные, Франкенштейн и его двухсотлетнее создание, телепортация или что-то вроде того: вполне достаточно для одной ночи.

Эрика улыбалась ему, ожидая, пока дети снимут ботинки с налипшим снегом, и он решил принять ее приглашение. Она проводила их внутрь, через фойе, через арку в гостиную, где милая маленькая девочка стояла рядом с особенным маленьким мальчиком, и Иисус несомненно хотел, чтобы они его любили. Мальчик был неизмеримо более особенным, чем ожидал Эддисон Хок, и если слово «мальчик» на самом деле применимо, то словари Эддисона устарели настолько, что он мог их вообще сжечь.

Ни один из детей не завизжал. Джоко этому удивился. Они просто открыли рты. Ничего больше. Открыли рты. Ни один из них не пошел искать ведро. Или палку. Или духовку, чтобы запечь его в ней. Некоторые из них открыли рты дважды, а некоторые улыбнулись, в смысле, улыбнулись весело. Никого из них не стошнило. Их глаза были широко раскрыты, хотя не так широко, как у Джоко. Они казались изумленными, только лишь изумленными.

Мгновение Джоко этого не понимал. Потом понял. Они не были им заинтересованы. Почему бы это? Они распознали королевскую кровь, как только ее увидели.

Протянув одну руку в сторону хозяйки своего чаепития, Джоко сказал:

— Для меня большая честь представить ее королевское величество Принцессу Крисси, дочь короля Монтаны.

Глава 45

Слушая Грейс Эхерн, Салли Йорк очень хотел казаться героем бульварного романа, как это часто бывало раньше, в лучшие моменты его богатой событиями жизни. Он вырос на мальчишеских приключенческих романах, которые начал читать в восемь лет. В юношеском возрасте бессознательно создавал себе облик в честь бесстрашных образов из тех книг, и когда он осознал, что так поступает, то решил, что будет еще веселее, если он будет сознательно создавать себе облик в их честь. Он осознавал, что некоторые люди могли этого не выносить. Но он знал по меньшей мере тысячу людей, которые делали себя похожими на Холдена Колфилда из романа «Над пропастью во ржи», они все были весьма самодовольными обманщиками, коих они предположительно презирали[74], так что он полагал, что поступил в принципе правильно. Сейчас, когда Грейс Эхерн продолжала свой рассказ, Салли Йорк отреагировал в лучших бульварных традициях: он почувствовал, что его кровь вскипела от возмущения, сердце колотилось от ощущения приключения, его возмущение переросло в праведный гнев, позвоночник напрягся от смелости, а внутренности сжались от правильного вида здорового страха, того вида, который не расслабляет кишки.

Сразу выйдя из внутренней кладовой, Грейс, чертовски привлекательная женщина, крепко прижалась к сыну, Трейвису, который пробовал себя в роли галантного юноши. Они хотели вывести ее оттуда, подальше от коконов, но она отказалась, вместо этого настаивая, что они должны понять — и действовать.

Эта демонстрация силы духа и долга делали ее заметно более привлекательной. Даже в резких и искажающих тенях от восходящих лучей фонариков она могла ускорить бег преданного сердца, и он знал, что она будет красивее в любом другом окружении. Салли обнаружил, что наблюдает за Брайсом Уолкером так же пристально, как наблюдал за этой изящной женщиной, пытаясь понять, свела ли она его с ума. Впрочем, не имело значения, если они оба были очарованы Грейс Эхерн, потому что оба были для нее слишком стары, и было бы глупо думать иначе. Конечно, были мужчины в семье Салли, которые неплохо жили, когда им перевалило за сотню, все еще в физической форме, активные и сильные умом. Некоторые из них даже продолжали работать после столетнего рубежа. Но это не относилось к делу. Они оба были слишком стары, чтобы очаровать ее так же, как она очаровала их, и на этом можно закончить.

Грейс подробно изложила, как кухонный и обслуживающий персонал завершил подавать ланч прошлым днем и убирался на кухне и кафетерии, когда на них напали полицейские, а также начальник, помощник начальника, школьная медсестра и другие люди, с которыми они работали годами. Когда последние одержали верх, к их головам было прижато устройство из нержавеющей стали, похожее на пистолет, а потом нажат спусковой крючок.

Другие сразу стали покорными, все осознавали и реагировали, но были неспособны сопротивляться, могли контролировать только свои глаза. Грейс увидела своих коллег стоящими как зомби, ожидающих какого-нибудь виновника всех этих несчастий, который отдаст им приказы; ее сообразительность и железные нервы оказались такой же силы, как и ее чертовская красота. Контролирующий зонд — если это было верное определение — не оказал на нее такого же воздействия, как на других. Вспышка острой боли, а затем продолжительная тупая боль. Возможно, он прошел через череп, через кость и не достиг мозга. Или — более обескураживающая мысль — даже если это была тонкая иголка, возможно, эта штука проткнула мозг, но не смогла заработать. Так или иначе, она притворилась, показав то же повиновение, которое показывали другие. Она стояла среди них, ожидая удобного случая удрать.

Начальник, помощник начальника и другие входящие в сговор школьные сотрудники ушли, оставив только двух полицейских для охраны беспомощных зомби. Несколькими мгновениями позже на кухню пришли ослепительно красивая молодая женщина и настолько же ослепительный молодой человек, физическое совершенство которых было таким, что они казались сверхъестественными, из высшего мира. Они двигались, как танцоры, казалось, плыли по полу. Когда они говорили, их голос ласкал слух. Каждый сказал одно и то же: «Я твой Строитель». Процесс начался. И когда один из Строителей переработал двух людей, то отрыгнул вещество, которое скрутилось в первый кокон.

Если бы Грейс попыталась убежать тогда, то однозначно они бы за ней погнались и схватили. Но она была достаточно долго парализована ужасом, чтобы работающий отдельно торговец, занимавшийся незапланированными доставками еды, вошел на кухню через комнату для приема и внутреннюю холодильную камеру. Он не особенно разобрался в том, что увидел, но на кухне, несомненно, была Смерть, даже если способ убийства был непонятен. Доставщик заказов побежал, и полицейские убежали за ним через приемную, оставив стоящих зомби на занятых Строителей.

Грейс не могла убежать на автомобильную стоянку, так как копы загонят ее в ловушку, как непременно схватят доставщика заказов. Также она знала, что если пройдет через другие части школы, то столкнется с одним из своих коллег, которые участвовали в нападении на кухонных и обслуживающих работников. Она надеялась только укрыться, пока Строители, кем бы они ни были, не закончат свою ужасную работу, чем бы она, в конечном счете, ни оказалась.