Дин Кунц – Мертвый город (страница 19)
Когда Дэггет провел сложенным полотенцем по блестящему мешку, Фрост сжал пистолет двумя руками.
Показывая полотенце так, чтобы Фрост мог его видеть, Дэггет сказал:
— Оно чистое. Все эти очень мелкие штуки ползают по поверхности — почему ни одна из них не осталась на полотенце?
Он протер кокон снова и, как и прежде, ткань осталась чистой.
— Я только что понял, — сказал Фрост. — Бактерии. Внеземные вирусы. Мы можем заразиться, инфицироваться.
— Микробы — это последнее, что меня беспокоит.
— И что тогда первое, что тебя беспокоит?
— Штука, которая сплела этот кокон, сейчас скручена внутри? — размышлял Дэггет. — Или она отложила что-то в нем, как паучье яйцо, и затем уползла? И если уползла, где она сейчас?
— Не в доме. Мы обыскали дом.
— Мы не смотрели на чердаке.
Фрост бросил взгляд на потолок. Он представил какую-то безмерную королеву-насекомое в межбалочном пространстве над ними, притягиваемую их голосами и нацеленную на них. Он снова сконцентрировался на коконе, и тот не показался таким же зловещим, как секунду назад, принимая во внимание другие возможные угрозы.
Дэггет развернул сложенное полотенце. Не имея ничего, кроме слоя ткани между рукой и мешком он нажал ладонью на блестящую поверхность.
Фрост наблюдал через мушку пистолета, дрожащую на цели. Он сделал медленный глубокий вдох, который вышел даже медленнее, чем вошел, представил свои руки совершенно неподвижными — и дрожь утихла.
— Интересно, — сказал Дэггет, защищенная полотенцем рука лежала раскрытой на мешке.
— Что? — спросил Фрост.
— Он очень теплый, даже горячий. Тепло проходит прямо через полотенце, и при этом я не чувствую никакой жары, отдающейся им, в воздухе, совсем не чувствую.
Еще более встревоженный скользящим шумом, Фрост сказал:
— Ты чувствуешь в нем движение?
Дэггет покачал головой.
— Никакого движения. Но ты чувствуешь этот запах?
— Нет. Ничего.
— Очень слабый…
— Чего? — спросил Фрост.
— Вроде как горящая изоляция на шнуре при коротком замыкании.
— Я ничего не чувствую.
Наклонившись ближе к мешку и вдыхая через нос, Дэггет сказал:
— Да, как горящая изоляция.
— Может, это горит полотенце?
— Нет. — Лицо Дэггета находилось в шести дюймах от блестящего кокона. — Не полотенце. Оно горячее, но не настолько. Ох…
— Что «ох»?
— Запах только что изменился. Теперь он как аромат розы.
— С горящего электрического кабеля на розы?
— И мне кажется…
— Что? — спросил Фрост.
— Я не уверен, но думаю, что почувствовал что-то, что движется там.
Со звуком, с которым две полоски застежки-липучки отсоединяются друг от друга, но также и как раздутый живот трупа разрезается с выделяемой влагой под скальпелем патологоанатома, мешок разделился.
Глава 20
Остановившись в прихожей, чтобы снять ботинки с налипшим снегом, мужчины-прихожане Церкви Всадников небесных прошли на кухню группами по четверо или пятеро, чтобы послушать, что Карсон и Майкл предложат им в качестве альтернативы космическим пришельцам. Они знали, что их жены уже узнали новую информацию, и существенно изменили свое мнение. Всадницы, как они иногда называли себя, были женщинами, которых мир никогда не сможет сбить с толку или утомить; они уверенно направляли вожжи своих жизней и держали ноги в стременах.
Ни Карсон, ни Майкл не упоминали имя Франкенштейна. Долли и Хэнк Сэмплз с их друзьями были удивительно отзывчивыми. Они доказали, что могут справиться с изменениями, которые в мгновение ока перевернули мир вверх дном. Но Карсон и Майкл были чужаками в этой коммуне, и даже самые гостеприимные, доверчивые и влиятельные Всадники могли в некоторых моментах ударяться о стену недоверия.
Нанотехнологии, машины-животные, поедающие людей, репликанты, планы на убийство всего человечества: текущая ситуация была уже чрезмерно фантастической. Добавить к этому откровения, что в центре этого хаоса были 240-летний ученый, намного более сумасшедший, чем Колин Клайв[42], сыгравший его в фильме, и 200-летний монстр, который сам себя превратил в хорошего человека, даже героя… Это была восприимчивая деревенская Монтана; это было не то место, где люди в определенных обстоятельствах могли поверить всему, что им говорили.
Карсон заявила, что они с Майклом работали над делом о производственном шпионаже, которое привело их к обнаружению репликантов — а теперь и к поедающим людей наномашинам-животным — и к убеждению, что эти вещи производились в правительственных зданиях глубоко под землей вдоль Шоссе Конца Времен. Тысячи фильмов и книг подготовили Всадников к вере в инопланетян, но
Как Карсон и ожидала, пятнадцатилетний Фарли Сэмплз оказал большую помощь в убеждении Всадников в том, что их враги не обязательно пришли с другой планеты, что нанотехнологии были реальностью и стремительно развивающейся сферой в нашем мире. Его восхищение наукой и научной фантастикой оказалось заразным, его уважительные манеры позволили взрослым получать от него знания без преуменьшения их значения, и он перенял кое-что от хорошего языка романов Роберта Хайнлайна, которые так любил.
Больше, чем лицензии частных сыщиков Карсон и Майкла, больше, чем их недействительные удостоверения отдела убийств Полицейского Департамента Нового Орлеана, авторитета им добавляло их оружие. Всадники почитали оружие почти так же сильно, как любили Иисуса. Их впечатлили «СИГ Сауэр П226 Экс-Сикс» Карсон и Майкла с 19-зарядными магазинами, но особенно дробовики, стреляющие пулями, «Эрбен Снайпер».
Несмотря на то, что Карсон подтвердила за кухонным столом, что может постоять за себя в армрестлинге с мужчиной с весом в полтора раза больше ее, то, что она могла стрелять из этого ужасного дробовика, не опрокидываясь на пол отдачей, вызывало некоторые сомнения. Среди Всадников-скептиков не было женщин.
Когда Карсон встала из-за стола после напряженного сражения за ничью с мужчиной по имени Гленн Ботайн, работавшим на полную ставку механиком и по совместительству заводчиком пони, он сказал:
— Спасибо, мэм, за урок скромности. Как бывшие полицейские, что бы вы сейчас с вашим мужем посоветовали здесь сделать из того, что мы не делаем?
— Вместо того, чтобы просто готовиться защищать это место, вам нужно обойти дверь за дверью всех соседей, — сказал Майкл, — предупредить как можно больше людей. У вас есть видео на сотовом телефоне. Вы местные. Они вам поверят. Создать гарнизон, состоящий из целого квартала и защищать его, отступив к отдельным домам только в том случае, если не сможем удержать больший периметр.
Карсон подумала о своем брате Арни, маленьком скауте в Сан-Франциско, находящемся сейчас в безопасности — возможно, ненадолго — и спросила:
— Сколько у вас здесь детей?
Женщины посовещались и быстро установили, что среди сорока четырех Всадников в доме Сэмплзов было семь подростков и двенадцать маленьких детей. Восемьдесят — некоторые другие Всадники, которые либо ушли к своим частным домам или, как эти люди, собрались в одном или двух других, более приспособленных к защите помещениях где-то в других районах Рэйнбоу Фоллс.
— Создать гарнизон из всего квартала с позициями для отступления — хорошая идея, — сказала Карсон. — Но, думаю, мы также должны вывести двенадцать самых маленьких детей за пределы города, в защищенный дом, просто на случай, если все здесь пойдет плохо.
Внезапный страх среди Всадников был осязаемым. Они знали — то, что она предлагает — правильно, но они не хотели разлучаться со своими детьми.
Гленн Ботайн сказал:
— Но как? Оба шоссе из города заблокированы. Возможно, мы сможем заполучить сколько-то снегоходов. Но один взрослый может вывезти только одного ребенка зараз. Это займет либо всю ночь, либо караван будет настолько большим, что привлечет внимание, которое нам не нужно.
Карсон ответила:
— Возможно, есть способ.
Глава 21
В подвале «Мемориальной больницы» репликант Джона Марца, полицейского Рэйнбоу Фоллс и мужа члена местного отделения «Общества красных шляп»[43], получал большое удовольствие от массового убийства. Он был свидетелем убийства и переработки десятков людей, но, тем не менее, ему не было скучно. Он даже наслаждался каждым новым убийством больше, чем предыдущим.
Членам коммуны не даровалась свобода воли. Они не обладали способностью к какому-либо роду сексуальной активности. Они были разработаны не давать оценок музыке и изобразительному искусству, потому что подобные интересы были преградой эффективному функционированию. Но в интересах мотивации к выполнению их миссии с энтузиазмом они были запрограммированы получать огромное удовольствие от разрушения каждого жалкого, загрязняющего мир, имеющего большое самомнение, жрущего, алчного человека.
В случае Джона Марца удовольствие возросло до чего-то похожего на наслаждение, и каждое убийство, свидетелем которого он был, удовлетворяло его больше предыдущего. Геноцид, казалось, вызывал привыкание.
Еще четверо пациентов были доставлены в эту подвальную комнату без мебели под предлогом того, что им необходимо сдать образцы крови, чтобы убедиться, что они не заразились неустановленным токсическим веществом, предположительно случайно выпущенном в здании. Эти четверо были в инвалидных колясках, три женщины и один мужчина, но только две из трех женщин были настолько больны, что не могли ходить.