Дин Констаповски – МЕТА (страница 1)

Дин Констаповски

МЕТА

"Тени нашей жизни часто остаются более правдивыми, чем свет, в который мы стремимся." — Фридрих Ницше.

Полуночный визит в тиши теней

Грохочет штормовой ливень в полночь. Неизвестный проходит в ворота заброшенного амбара в пригородном лесу. Под тусклое свечение нескольких ламп он движется в сторону люка на полу, замок которого открывает старым ключом. И взяв со стены одну из переносных ламп, освещая путь, спускается по лестнице вниз, где проходит за железную дверь в бункер.

Внутри его встречает всё тот же тусклый свет. Он снимает мокрый плащ с капюшоном и вешает тот на стену. Неизвестный подходит к письменному столу. Его окружает мрачная комната из тёмной и разбитой плитки. Всё выглядит пыльно и забыто. Он садится за стул и вытаскивает из кармана нечто, напоминающее конверт. Оттуда выкладывает фотографии людей на стол. Сделаны они в совершенно разных местах. Позади него висит доска, на ней же также присутствуют фотографии разных мест, людей, домов и машин. Некоторые из них соединены нитями, подобно тому, как обычно показывают в детективных фильмах. Также, на них имелись разные подписи. Он выбирает несколько, которые тотчас вешает к остальным. Уже после, он дрожащими руками берёт небольшую, но толстую тетрадь, где что-то начинает записывать. Как вдруг он услышал, что в железную дверь бункера кто-то постучал.

ЧАСТЬ 1

Под покровом теней.

ГЛАВА 1

ИНИЦИАЦИЯ 1: Начало?

Первый вопрос, неуместный, словно выхваченный из чужого сна, оборвался во тьме моего сознания: "Кто я?". Второй вопрос, более острый, пронзил нарастающий туман: "Где я?". Это было начало или конец — я не знал, но точно не возвращение.

Таинственные шёпоты в полумраке как будто отвечали мне, но смысл этих слов ускользал, оставаясь на краю сознания. Я проснулся на полу в комнате которую не узнал, — она напоминала небольшое подсобное помещение. Тусклый свет ламп лишь подчёркивал мертвенную бледность серых стен, и сам воздух, густой и тяжёлый, казалось, был пропитан неопределённостью, готовой задушить.

Я попытался вспомнить, как здесь оказался, но в голове царила пустота. Мысль о сне была спасительной ложью, за которую разум отчаянно цеплялся, пока вокруг распадалась ткань реальности.

Нарастающая паника начала расползаться по венам, когда я заметил, что вокруг меня — одни голые бетонные стены и таинственно приоткрытая железная дверь. Встав с пола, я уже знал наверняка: мне предстоит пройти за неё. «Но что, если за ней опасность?» — Конечно, я мог представить риски, но от неизвестности тревоги не стало бы меньше. Взявшись за ручку, я потянул её.

Предо мной открылся загадочный коридор, выложенный бетонными плитами, которые переливались между синими и зелёными оттенками, и где в конце поджидал яркий белый свет. Не задерживаясь долго на одном месте, я вышел за порог.

Проходя по длинному коридору, я вздрагивал от каждого шороха, оборачиваясь в темноту. В гробовой тишине я быстро понял, что каждый шорох — это всего лишь звук моих шагов. И вот что интересно: за спиной я уже не видел той двери, через которую вышел, вместо этого я видел темноту.

Всё то время, что я шёл, меня сопровождали мои мысли, кружащиеся от неясных воспоминаний, которые не складывались в цельную картину. А там, где меня встречал яркий свет, показалась лестница, предвещающая конец коридора.

Выйдя из коридора, я остолбенел: передо мной раскинулось огромное фойе, нереальное и впечатляющее. Белый мрамор с чёрными акцентами, массивная лестница, высокие колонны по обе стороны от неё, которые уходили в потолок антресоли — казалось, будто я попал в декорации фильма о будущем, созданные архитектором-сюрреалистом, который воплотил свои самые смелые фантазии.

Наконец, оглядев пустое помещение, я понял: никаких выходов тут нет, одни белые стены — оставалось подняться, что я, конечно, и сделал. Попутно я попробовал громко спросить: «Есть тут кто?» — однако мне ответило моё же эхо. Потирая непривыкшие к этому свету глаза, я, будучи уже наверху, рассмотрел весь антресольный этаж, с которого можно было увидеть фойе в полной картине. «Второй» имел округлую форму и был абсолютно пустым. Сразу напротив лестницы, по которой я поднялся, находился одинокий лифт, а подле него — зелёное растение в полметра с необычайно яркими листьями. Было тревожно от всей этой неясности.

Я подошёл ближе к стальным дверям лифта. Кнопки вызова я не обнаружил, что ещё больше ввело меня в растерянность: над ним во всю сиял синий индикатор, который стоял на девятьсот девяносто девятом этаже неподвижно. В полном смятении и незнании, что делать дальше, я мог лишь потереть лоб, на котором уже успел появиться пот, поскольку в этом странном месте было предельно жарко — и неудивительно, оно полностью закрыто, без окон и дверей.

Спустя, наверное, минуту, прозвучал писк от лифта, который на бешеной скорости уже нёсся ко мне — рассмотреть цифры этажей я не успевал. Ему хватило тринадцати секунд, чтобы спуститься с девятьсот девяносто девятого этажа — почему-то я был уверен в точности этого времени. Двери раскрылись.

Шагнув в лифт, я почувствовал лёгкий толчок — двери с силой закрылись за мной. В предвкушении стремительного взлёта я уже приготовился к высоте, но мои надежды рухнули. Кабина двигалась до жути медленно, а из динамиков доносилась зловещая мелодия, напоминающая задом наперёд проигранную запись. Самым странным оказалось направление движения: лифт ехал вниз, проплывая мимо всё более глубоких минусовых этажей.

Остановившись на сороковом, я с трудом сглотнул ком в горле, чувствуя, как ритм сердца стремительно набирает обороты. Открывшиеся двери словно выпустили на меня ледяной ветер — по спине пробежал холодок, а изо рта пошёл пар.

Сороковой этаж являлся самым обычным больничным залом, с присущим ему холодным ясным светом и запахом антисептических средств. Всё вокруг было стерильно чистым, с отстранённым оттенком. За регистрационной стойкой, напротив меня, был навесной телевизор, на котором были номера талонов: один, два, три, четыре, пять. Немного погодя, и роботизированный женский голос произносит: «Талон номер один, подойдите к стойке регистрации». Кроме меня тут никого не было.

Сразу после этого стационарный телефон на стойке, что выделялся своим ярким красным цветом, начал звонить. Я подбежал к телефону и снял трубку, ибо надеялся, что на том проводе кто-нибудь ответит и, возможно, поможет выбраться отсюда. Каково было моё разочарование, когда я услышал лишь какие-то трески на той стороне.

Когда я положил телефонную трубку, с дисплея телевизора пропал талон «номер один», и вместе с ним начали мерцать остальные четыре. «Я всё ещё не мог понять, где нахожусь. Больница? Нет. Это точно не больница. Да и откуда мне знать наверняка? Ведь я могу находиться сейчас где угодно. Сны... видения... а то и хуже, может, я сошёл с ума?» Чем дольше я тут находился, тем больше меня поедала изнутри неясность этого сюрреализма. Да и вдобавок то, что ничего не помню.

Снова коридор — единственный путь из этого зала. Неспешно проходя по нему, я заметил на стенах рядом с каждой дверью в палаты — картины. На каждой из них были изображены такие вещи, как: шприц крупным планом, больничная койка, неизвестные капсульные таблетки и даже сама палата общим планом. Было такое ощущение, будто кто-то хочет внушить мне, что это больница — будто это итак не ясно.

В конце были двойные двери, через которые я мог увидеть продолжение больничного коридора, но только смутно, поскольку его будто поглотил невесть откуда взявшийся туман. И когда я подошёл ближе, у меня закружилась голова и потемнело в глазах — я упал на пол.

Вокруг всё стало черным-черно. Меня охватило ощущение, будто я проваливаюсь под пол, ощущая, как он продавливается под моим весом, как вязкая консистенция. Ничего не вижу. Обезвижен. Затягивает, будто в болото. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватывало, а тело захватил леденящий ужас. Мне ничего не оставалось, кроме как барахтаться, понимая всю бессмысленность этого, или же просто дать волю судьбе.

Казалось, прошла вечность, прежде чем я оказался внутри этой материи, которая меня всосала в себя. Я снова стоял на ногах, хотя и не выбрался из-под пола, куда провалился. Зрение вернулось, вокруг меня всё расплывается... Не в глазах — в буквальном смысле. Я нахожусь в небытии, и структура на структуре накладывается друг на друга, создавая абсолютно разные помещения — я мог лишь наблюдать за этой феерией. За этой до ужаса странной карикатурой.

Всё происходило очень быстро, но я успел заметить, что многие знакомые места сливаются воедино, подобно тому, как если бы взять обычную картинку и поверх неё наложить другую, полупрозрачную, потом ещё одну, и поиграть с фильтрами. Разобрать что-то конкретное в этой каше было трудно, но я определенно узнавал отдельные, знакомые места, пробуждавшие смутные намёки на что-то забытое.

Место, где я вскоре оказался — узнать не составило труда, это был местный супермаркет. Вокруг вновь никого нет, однако кое-что новенькое — обе руки держат пустую телегу для покупок. «Так, я очнулся? Это было видение? Мне что-то нужно купить?» — это ввело в некий ступор, что заставил меня чувствовать себя потерянным. Думал, что всё уже закончилось, но понимал, что ничего не могу вспомнить — «кто я и где».