Дин Эшвуд – Реквием Лимба (страница 8)
– Пей, о прекрасная королева. Этот нектар создан специально для тебя.
Она приняла хрустальную чашу и сделала глоток. Вино было прохладным, обволакивало рот вкусом белых лепестков и сладко растворялось на языке. В глубине напитка, маня, обещая бессмертие, славу, власть, мерцали отблески золотого пламени.
Павлин медленно приблизился к уху Девушки. Чуть наклонил чашу, подливая своей спутнице еще, и, едва касаясь губами ее кожи, зашептал:
– Ты заслужила это… Все это – твое…
Муравей открыл глаза и пошевелил лапками. Голова слегка кружилась после того, как он, кувыркаясь, пролетел через весь зал и шлепнулся где-то в темном углу. Он поднялся и стал наблюдать: Девушка сначала танцевала с Королем-Павлином, затем тот пригласил ее сесть на трон рядом с собой, поил вином и шептал сладкие речи. Ее глаза сияли от обольщения, а сама она пила из хрустальной чаши.
Муравей чувствовал, как страх пронзает его сердце ледяной иглой, – все это казалось неправильным и чуждым.
И тут кто-то негромко окликнул:
– Эй… маленький воин…
Муравей обернулся и увидел в дальнем углу, в тени, куда совсем не проникал свет, клетку. Он подобрался ближе и сквозь полумрак смог разглядеть там девушку. Она была одета в рваное, грязное платье, ее волосы спутались, а лицо скрывала маска черного лебедя.
– Кто ты? – прошептал Муравей.
Она слабо подняла руку и схватилась за прутья.
– Я… прошлая королева этого бала, – ответила заключенная хрипло. – Когда-то я тоже поддалась чарам Короля-Павлина. Я верила, что все это празднество, вся эта слава и все эти похвалы – мои по праву. Но Король забрал у меня свет и красоту… и запер здесь.
Муравей содрогнулся и посмотрел на трон, где Павлин склонился над Девушкой, продолжая нашептывать льстивые обещания.
– Ты можешь открыть замок? – голос пленницы был слаб, но полон надежды.
– Я попробую, – тихо отозвался Муравей. Он ловко поднялся по прутьям клетки и быстро пролез внутрь замка. Через минуту раздался едва слышный щелчок и механизм открылся.
Черная Лебедь осторожно отворила дверь, опасаясь, что скрип привлечет внимание стражи, и вышла наружу.
– Ты поможешь моей спутнице? – обратился к ней Муравей, указав в сторону Короля-Павлина и Девушки.
– Да, но нужно спешить, – ответила Черная Лебедь.
Муравей кивнул, юркнул к трону и быстро, словно молния, взобрался по изогнутой ножке. Он увидел, как Девушка поднесла к губам вино, собрав все силы, прыгнул и выбил чашу лапками.
Хрустальный сосуд упал и разлетелся вдребезги. Белое вино разлилось по полу, оставляя липкие пятна.
Все́ замерли.
Воспользовавшись замешательством, Черная Лебедь подобралась вплотную к Королю-Павлину и сорвала с него маску.
Перед всеми открылось истинное лицо хозяина бала. Серая, дряблая кожа усеяна бородавками и язвами. Вместо глаз – два мутных белых пятна, губы треснутые и пересохшие. Он был похож на старого, больного стервятника.
Зал содрогнулся. Свет потускнел и стал блеклым, словно его выцедили. Золотые колонны почернели и покрылись грязью. Вместо зеркального пола показалась усыпанная соломой земля. Вместо изысканных платьев танцоров – рваные, грязные одежды. Лица превратились в свиные морды. Пары застыли и захрюкали в замешательстве. Охранники в масках орлов обернулись шакалами с острыми клыками и горящими желтыми глазами.
В зале поднялся ветер, одна из массивных дверей сорвалась с петель и закачалась, издавая громкий, протяжный скрип.
Король-Павлин вскочил с трона, оттолкнул Черную Лебедь, и та, скатившись к его подножию, застыла без движения. Он схватил Девушку и прижал к себе, впиваясь тонкими пальцами в ее плечи. Его рот широко раскрылся, и король стал вытягивать из своей жертвы свет, ее красоту, ее жизнь.
Лицо Девушки побледнело, окрасилось в цвет луны, волосы посерели и начали увядать. Тем временем Павлин становился моложе и ярче, будто каждый вздох королевы наполнял его сиянием.
Муравей судорожно огляделся, надеясь найти хоть что-то, что могло помочь. Танцоры со свиными мордами подбирались все ближе, они жаждали урвать себе частичку света и красоты Девушки. Черная Лебедь лежала без сознания у подножия трона, не подавая признаков жизни.
И вдруг он увидел клетку у входа. Внутри метался Лев – его лапы с силой били по прутьям, и каждый удар отдавался гулом. Муравей застыл, потрясенный: похоже, иллюзия настолько затуманила его разум, что он даже не заметил, как Льва поймали и заперли.
Он рванул к клетке, проскользнул между лап шакалов и нырнул прямо в замочную скважину. Он уже знал, что делать: замок лязгнул и…
Дверь клетки с грохотом распахнулась. Лев, разбрасывая шакалов и танцоров со свиными мордами, с ревом ринулся к трону, где Павлин по-прежнему держал Девушку, впиваясь тонкими пальцами в ее плечи. Его лицо светилось жадным восторгом, а Девушка обмякла, словно сломанная кукла.
Но возле трона Лев внезапно остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. Он стал медленно ходить кругами, злобно сверкая глазами и рыча, не сводя взгляда с Павлина.
Король повернулся к нему и злорадно ухмыльнулся:
– Здесь нет твоей власти…
– Прикажи мне! – рыкнул Лев, обращаясь к Девушке. Его глаза вспыхнули золотым огнем.
– Убей… – едва шевеля губами, беззвучно произнесла она.
Лев взревел и ринулся вперед, одним прыжком преодолев расстояние до трона. Павлин, словно защищаясь, поднял руки к лицу. В его блестящих глазах застыл ужас. Он попытался увернуться, но было слишком поздно.
Когти Льва вонзились ему в грудь, сверкающие одеяния разорвались, обнажив дряблую, морщинистую кожу. Его тело содрогнулось, и, издав последний хрип, Павлин рухнул на каменный пол.
Лев повернулся к Девушке, его дыхание было тяжелым. Он медленно подошел и выплюнул к ее ногам павлинье перо. Оно переливалось мягким золотым светом – второй ключ.
Оставшаяся публика замерла, будто время остановилось. Затем люди начали медленно таять, их силуэты растворялись и превращались в тени. Вскоре весь зал опустел, словно ничего и не было.
Черная Лебедь пошевелилась и поднялась на ноги. С ее плеч осыпалась пыль, а платье засияло глубоким темным блеском, будто ткань была соткана из ночного неба.
– Спасибо… – ее голос прозвучал мягко, но в нем слышалась сила. Она взглянула на Девушку и тепло улыбнулась. – Теперь я свободна. И я могу помочь вам в битве против Дракона.
Позади раздался скрип и грохот: дверь окончательно сорвалась с петель и с громким ударом рухнула на землю.
– Пора идти, – тихо сказал Лев.
Девушка подняла павлинье перо, ее взгляд был твердым и ясным. Она направилась к выходу, Муравей взобрался на ее плечо. Черная Лебедь догнала их, нежно взяла спутницу за руку и снова улыбнулась.
Лев ступал рядом, его золотая грива слегка развевалась, словно отражая свет грядущего пути.
Глава 3
Мерзкий звук будильника. Не просто будильника – долбаной умной колонки, которая решила, что блюз в семь тридцать утра – это «спасение».
– Пошла на х*р… – рычит Клементина и резко дергает рукой.
Колонка летит на пол и с глухим стуком выключается, отправив трек в небытие.
Голова тяжелая, волосы липнут ко лбу. Клементина медленно садится на край кровати и глядит вниз, словно пытаясь решить, стоит ли вообще совершать дальнейшие действия.
Она поднимается. Ноги касаются холодного паркета – липкого, будто кто-то пролил пивную жижу и не потрудился вытереть. Рядом валяется полупустая бутылка «Буллета».
Летний рассвет пробивается сквозь щели и давит своим белым светом, но она все же тащит себя к окну и хватается за проклятые шторы.
– Чертова рухлядь…
Клементина дергает их так, будто хочет оторвать к чертям вместе с карнизом. Шторы наконец поддаются. Свет заливает комнату.
Постель хаотически перевернута.
Одежда валяется на полу – ее платье, трусы… и не только ее.
Взгляд падает на кровать.
Половина занята. Мужик сопит, пускает слюни. Волосы торчат в разные стороны, как трава на свалке. Лицо утонуло в подушке, спина мерно приподнимается на вдохах.
Клементина медленно проводит рукой по лицу, словно пытается стереть остатки ночи. Глаза жутко чешутся. Да какое там чешутся – в них будто втерли добрую порцию песка.
Забыла снять линзы.
Сквозь мутную пелену девушка еще секунду разглядывает мужчину, пытается вспомнить имя. Ничего. Впрочем, плевать.
Стоит молча, прищурившись, решает, что важнее – избавиться от него или разобраться с глазами.