Димитрий Полe – Школьный поцелуй сквозь время (страница 4)

Зазвонил телефон.

Звонил начальник. На работе случилось какое-то ЧП: серверы перегружались, а большая часть трафика шла почему-то именно через Севин компьютер. Просил разобраться.

Отношения Всеволода с начальником уже порядочно устаканились. Начальник знал, что Всеволод порой мог становиться вспыльчивым и скандальным, если передавить на его эго, поэтому старался не перегибать палку. Сева же, в свою очередь, знал некоторую мягкотелость начальника, приправленную ущемлённым несколькими неудачными браками мужским самолюбием, и тоже старался вести себя с ним умеренно, порой хитроумно обыгрывая слабости последнего. Например, он мог попросить помощи в деле, которое знал и сам, но начальник от такой просьбы чувствовал себя приятно и начальником.

Почему через его компьютер мог идти большой трафик? Всеволод уселся за свой ПК и принялся за поиски. Обычно в первую минуту любая вновь возникшая рабочая проблема завсегда вызывала в нем чувство обострённой опасности. Он начинал переживать и тревожиться. Но, приступая к поиску решения, неизменно успокаивался. Решение рано или поздно находилось, а успех от покорения горы неизменно радовал.

Потратив несколько часов на поиски, он выяснил-таки, что одна из установленных у него программ почему-то начала копировать облако данных, причём делать это циклически, и таким образом память резко пожиралась. Всеволод отключил автоматическое копирование, почистил память, и дело было в шляпе. Испытав свою сегодняшнюю порцию удовлетворения, он откинулся в своём кресле и вновь встретился с приятелем-потолком.

И всё-таки, — думал Сева, — работу нужно менять. Просидеть всю оставшуюся жизнь, набивая унылые символы и скобки, было не для него. Он опять замечтался о деле своей мечты. «Почему у других есть, а у него нет?» — сетовал Всеволод, — «почему у других получилось, а у него нет?». Ведь он прочитал тонны книжек на тему успеха, личного счастья, самореализации и прочей шелухи и знал всю эту подноготную назубок. Казалось, он и сам бы мог теперь преподавать и давать такие уроки. Увы, в реальной жизни всё это не работало так, как написано в книжках. И жизнь ставила совершенно иные задачи, пути решения которых Сева найти никак не мог.

Раздался новый звонок. Это звонил младший сын. Ему для института потребовалось какое-то заявление, заполненное родителем и отправленное на электронку деканата.

— Я тебе вышлю шаблон и адрес. Как заполнишь, отправь им, пожалуйста. Только не затягивай, ладно.

— Ладно, высылай.

— Спасибо, пап.

Всеволод Сергеевич, как любой отец, любил своих детей. У него их двое: парень и ещё один парень. Младший заканчивал институт и жил в студенческой общаге, а старший уже год как кончил и работал в какой-то фирме: в какой — Сева и сам не знал. Ни с тем, ни с другим они не были особо близки. Хотя это обстоятельство, безспорно, ранило душу отца, пусть он к этому уже и привык.

Младший был помягче характером, веселее и бодрее, и с отцом более разговорчив. Старший же был суровее.

Как описать их отношения со старшим сыном? Не холодные, нет, и даже не прохладные, скорее — просто чужие. Они не были ни друзьями, ни врагами; были словно посторонние друг другу. Хотя сын никогда не отказывал в Севиных просьбах, всегда помогал и приходил на помощь, но никакой особой теплоты у них никогда не было. Когда они вместе ехали в машине, то сын вечно молчал, а Всеволод вечно болтал без умолку. Ему было всё равно, что сын молчит, он был рад самой возможности пообщаться с сыном, пускай и таким односторонним образом.

Когда дети выросли, с их матерью, Викторией, они разошлись.

У Всеволода всегда были хорошие отношения с женщинами — те его любили. И не знал он толком — за что. Красавцем Сева себя не считал никогда. Не плох, но не более. А вот фигура была, пожалуй, отменной, атлетичной. Когда он в студенчестве занялся качалкой, его пригодное к тому от природы тело живо налилось соком: красивыми натуральными мужскими формами. Даже сейчас, когда Всеволод не посещает качалку уже битую вечность, фигура у него отменная, не хуже, чем у юноши.

Ответить на вопрос, почему Севу любили женщины, непросто. Но, пожалуй, одно обстоятельство могло сыграть здесь роль. У Всеволода был и сильный, и тонкий характер. Волевой, целеустремленный и упертый, настоящий лидер, душа компании, всегда знал, что сказать, был умен, воспитан, остроумен. Но с другой стороны, в душе он был натурой чувственной и с женщинами нежен. Такой сплав невозможно не любить. Он тонко чувствовал женскую душу и любил её. Никогда он не обходился с женщинами дурно, всегда ценил их и восторгался их природной красотой.

Хотя, пожалуй, нет. Один неприятный случай всё же отыскать было можно. В старших классах они сошлись с одной девочкой, Катей Новосельцевой. Сошлись не сразу. Сева давно ее заприметил. Выражение «положил глаз» не подходило к Севе, и сам он считал оное грубым и вульгарным. Женщину он всегда любил нежно, пламенно, увлеченно; женщина для него — богиня, красота.

Катя держалась достойно, не сразу она приняла Севины ухаживания, но, в конце концов, сдалась. Всем было видно, что его тянет к ней, а её — к нему. У них завязался роман. Их отношения были естественны и хороши, будто в игре тетрис правильно совпали фигуры. Со стороны казалось, что судьба их ясна.

Однако в какой-то момент, ни с того ни с сего, мальчик почему-то начал отстраняться от неё. Причину такого отстранения Сева не помнит теперь и сам. А он таки ее бросил. Бросил грубо, не сказав ни слова, просто исчез из её жизни.

То ли разонравилась, то ли что — никто ничего не знал, и никто ничего не понял… Почему он так с ней поступил, Всеволод не мог ответить, не помнил. Помнил только, будто что-то в ней его не устроило, что ли.

«Даже если и разонравилась, — упрекал себя Сева, — нельзя же было бросать её вот так».

С другой стороны, не мог он припомнить, что же ему могло в ней не понравиться и отчего-таки она могла разонравиться. Катя, совершенно точно, была девочкой очень красивой: её красота была нежной, молочной, у неё была отменная девичья фигура, фигура как у молодой горной козочки. Всё то, что и любит Сева. К тому же, она очень воспитана, добра, нежна, женственна, а характер для него был, пожалуй что, поважнее всякой внешней красоты.

«Почему, почему, почему? Что, что, что?..» — мучился воспоминаниями Всеволод.

Была у него, правда, в то время одна слабость, и она, возможно, могла бы стать ключом к отгадке. Хотя и не сильно, но был он тогда малость подвержен влиянию чужих мнений. Девушка могла быть для него тогда как атрибут имиджа… Может быть, и нет, но если это так, то от осознания оного у Всеволода сильнее щемило сердце.

Как бы то ни было, а всё уже в прошлом. Как слышал Сева, у Кати теперь семья и дети, правда, сколько — он не знал. Но она, кажется, довольно поздно вышла замуж и родиладовольно поздно.

Трудовой день был кончен.

Рабочая неделя мало-помалу, черепашьим ходом ползла в сторону выходных. К оным Всеволод завсегда испытывал чувства смешанные. С одной стороны, как любой пятидневный раб, выходных он ждал и жаждал. Но, наверное, это скорее была выработанная годами привычка. Привычка, надрессированная социумом. Однако с другой стороны, безделье его портило, расхолаживало, отравляло душу. Он становился вялым, пресным, превращался в амёбу. Душой начинали овладевать тяжесть и угрюмость, которой и без того было с избытком в его жизни. Чем может занять человека большой город? Пожалуй, всё, что предлагает человеку большой город, отравляет человеческое существо, портит его природу, растлевает душу. Фонтан развлечений, завязанный на потреблении и трате денег. А где же душа? Душа и большой город, к сожалению, понятия противоположные. Сева это видел, тонко чувствовал и знал определённо. Одним словом, бездельничать ему было никак нельзя, а занять себя чем-то сто́ящим в условиях токсичного города он не мог.

По традиции, он решил прогуляться перед сном.

На улице выпал первый снежок. Еще легкий и слабый, а местами и вовсе растаявший, снег добавил общей картине угрюмого города несколько белых штрихов. Погода стояла тихая и мирная.

Всеволод любил порядок, но зачастую уставал и от него, давая возможность спонтанности взять верх. Так он решил поступить и сегодня, не выбирая заранее никакого маршрута своей вылазки, а определив двигаться наугад.

Нынче он побрёл куда глаза глядят. Воздух был таким, что казалось, будто вот-вот всё изменится, придёт что-то хорошее, постучит в твою дверь и войдёт. Однако ж, и Всеволод это уже знал по опыту, надежда — опасная штука. Она может забрать твою душу, ослабить и, когда ты станешь достаточно слаб, растоптать…

И тем не менее, настроение было хорошим. Всеволод ценил такие моменты. Хорошее настроение — это такая ценность, которую не купишь за злато. Вечер давным-давно вступил в свои права, поздняя осень сделала небо чёрным, а свет от фар и от окон весело играл в отражении сырого асфальта.

Нынче Сева гулял долго. Вероятно, слишком долго, потому как почувствовал легкий туман в голове. Наверное, от усталости. Люди с сидячим образом жизни быстро устают. Он решил присесть у ближайшей автобусной остановки.

Автобусная остановка, оснащённая стеклянными стенами, была почти пуста, лишь в углу сидел какой-то старик. Всеволод подошёл и сел на другой стороне. Он не любил людей.